Еще издали виднелся ажурный стальной мост с тонкими линиями переплетов. По мосту медленно ползли поезда и они казались маленькими, будто игрушечными. На левом берегу, вдали, дымили заводские трубы, и дым стлался над городом. На горе стояли каменные громады домов с колонн нами и балконами, выкрашенные в светлые, теплые тона. Правый низкий берег был усеян бревенчатыми домиками среди зелени палисадников; вдали обрисовывалась зубчатая линия хвойного леса, окутанного синей дымкой тумана.

Большой город Западного Урала хорошо был виден с капитанского мостика. Потянулись причалы порта, краны, баржи на рейде, пароходы. В эту навигацию «Днепрогэс» впервые поднялся вверх по Каме. За кормой шли баржи с нефтью. Тропов любовался открывающейся панорамой города и вспоминал, как он когда-то работал на Каме на этом плесе.

После сдачи барж Тропов подписал рейсовый отчет, в котором отмечалось, что навигационный план сегодня, третьего июля, уже выполнен, и Салауров по радио передал отчет Боброву. Но пока не было подтверждения из пароходства, Тропов решил никому не говорить об этом факте, даже команде. Было часов одиннадцать утра, когда в котлах спустили пар и начали их чистку.

Вечером всех речников, свободных от вахты. Тропов отпустил в театр послушать «Ивана Сусанина». Ильин и Матвеев, организаторы этого культпохода, пригласили и членов семей команды. Тропову хотелось, чтобы и Нина послушала оперу, и он уговорил ее пойти.

— Не беспокойся, мы с Лелей управимся с Николашкой.

После ухода Нины Тропов два раза был в кочегарке, узнавал, как идет чистка котлов, проверил вахты, потом читал. Когда пришло время укладывать Николашку спать, Тропов накормил его сырым яйцом и холодной манной кашей и положил мальчика в постель.

Леля снисходительно и терпеливо наблюдала за хлопотами отца, потом, не выдержав, заметила:

— Ох, папа, ты ничего не умеешь, надо раньше искупать и молоко дать.

— Не будем сегодня купать. Ты мокрым полотенцем потри ему колени. Ладно, Леля. Вот увидишь, мама скажет, что это правильное решение.

У двери на палубу Тропова ждал человек, широко улыбаясь. Он назвал себя председателем баскомреча Ершиным. Тропов поздоровался и прошел с ним вместе в красный уголок.

В красном уголке из-под пола слышен был глухой стук и не трудно было догадаться, что это чистили котлы. В открытое окно виднелась спокойная река и о борт парохода тихо плескалась вода. Вечернее солнце освещало противоположный берег, около которого на воде играли блики. Лениво проплывали рыбачьи лодки.

Ершин от имени баскомреча попросил Тропова прочесть лекцию.

— Для наших речников. О своем методе судовождения. Будет большая аудитория.

Тропов согласился и охотно рассказывал Ершину о работе; потом водил Ершина по каютам и показывал всё судно.

Когда Тропов вернулся в свою каюту, Леля уже спала на диване, уронив на пол книгу; за перегородкой спали Николашка и Вера.

Тропов сел готовить лекцию. Сначала он хотел изложить только практическую сторону дела, потом решил теоретически это обосновать и стал рыться в своих тетрадях и справочниках. Он начертил Каменный яр, нанес движение двойного воза, стрелками обозначил действия сил и так увлекся, что не заметил, как прошло около двух часов и напротив судна, на горе, где был сад и тянулся железный забор, зажглись яркие фонари. Только когда наверху, в набережном сквере, заиграл оркестр, он поднял голову и увидел, что стало совсем темно.

Тропов зажег свечу. Теплый ветерок, тянувший от окна, колебал слабое пламя свечи, и огромная тень Тропова качалась на стене. Он снова сел к столу и, глядя на яркие огни в сквере, представлял себе, как завтра он будет читать лекцию. Делая последние записи, он задал себе вопрос: «А нельзя ли тройной воз?» Эта мысль взволновала и обрадовала его. Но он не позволил себе останавливаться на ней. Сложив книги, он пошел проверять вахту.