С западного склона Уральского хребта вырывается маленькая, прозрачная речка. Она пробивает каменные гряды, струится меж гранитных ущелий, бурлит, кружит и, принимая горные и таежные притоки, наливается силой и стремительно течет через степи и леса.

Река злая и своенравная. Впадает она в величавую и могучую Каму и, не желая смешивать свои белые воды с камскими, прижимается к левому берегу, оттесняя темные воды Камы к правому. И назвали реку Светлой, видимо, за цвет воды. По Светлой спускались небольшие караваны с нефтью, добытой в недрах «Второго Баку». Водили баржи мелкие буксировщики. Мощные нефтевозы сюда не заходили, потому что, кроме буйного нрава, Светлая отличалась еще и мелководьем.

Однажды, — это было в навигацию второго года послевоенной сталинской пятилетки, — один из капитанов отважился взять воз вдвое больше, чем водили обычно. Светлая покарала смельчака. Пароход потерял управление, запутался в извилинах реки, и стремительное течение унесло стальную баржу, ударило ее о Каменный яр и выбросило на берег.

На берегу долго лежала одна половина изуродованной металлической баржи. Песок и зелень вокруг нее почернели от нефти, а у кромки берега плескалась жирная и радужная пленка воды.

Потом и эту половину баржи увели, и на берегу осталось только черное пятно. Оно служило как бы грозным предостережением всем судоводителям, напоминая о гордом и мстительном нраве Светлой, не терпящей своеволия людей.

Когда караваны проходили мимо Каменного яра днем, речники невольно оглядывались и подолгу смотрели на этот след тяжелой аварии.

Раз в неделю мимо Каменного яра проплывал коричневый трехсотсильный нефтевоз с черной трубой, ведя на буксире одну большую или две маленькие баржи. На капитанский мостик выходил невысокий, узкий в плечах человек и тоже смотрел на черное пятно. Улыбаясь, он окидывал взглядом речную даль, и выражение его ясного лица как будто говорило: «погоди, Светлая, скрутим тебя».

Это был Александр Тропов — капитан буксирного парохода-нефтевоза «Днепрогэс».