Паника. Крики. Застывшие люди и бегущие люди.

Матфею казалось, что он со стороны наблюдает за всем происходящим. Что он — просто статуя, заключённая в доспехи, которая не может пошевелиться, но просто стоит на месте и смотрит, пока до неё долетают лишь редкие кровавые брызги.

Отрубив руку блогеру, который после этого в ужасе отпрянул и свалился на землю, чёрный рыцарь опустил меч острием к земле, но затем снова приподнял его, когда на него бросились телохранители. Зачем они это сделали — большой вопрос. Возможно, что они просто повиновались инстинкту; что их разум не успел осознать, что именно произошло; что они не видели, насколько быстро рыцарь взмахнул своим мечом.

Понимание к ним так и не пришло. Когда рыцарь второй раз махнул мечом, он отрубил их головы, которые немедленно свалились на землю и покатились в разные стороны. К этому времени всю площадь охватили крики. Телефоны стали падать на землю. Некоторые люди бежали, но другие продолжали снимать — неосознанно, как Матфей, который застыл на месте, не до конца отдавая себе отчёт обо всём происходящем.

В себя его привёл могучий голос рыцаря:

— Меня зовут Дулион, Владыка Тьмы, — заявил он, заглушая все прочие голоса и крики и даже гремящее сердце, отзвуки которого отдавались по всему телу Матфея, как будто в него поместили огромный барабан.

— Я прибыл сюда, чтобы подчинить себе этот мир и сделать его своей вотчиной. Городской Рыцарь! — воскликнул он, направляя на Матфея свой чёрный клинок. — Ты правитель и защитник этих земель, верно? Тогда я бросаю тебе вызов! Пускай честный поединок на ратном поле определит нового владыку этого мира.

Матфей ничего не ответил. Даже не дёрнулся, хотя у него возникло сильнейшее желание растерянно показать на себя пальцем. Меж тем рыцарь в чёрных доспехах оставил за спиной кричавших людей (и гигантскую лужу крови, в которой корчился и ревел упавший блогер) и встал на расстоянии примерно тридцати шагов прямо напротив Матфея; схватился обеими руками за рукоять своего огромного меча, приподнял его и сказал:

— Где твоё оружие, Городской Рыцарь?..

Матфея вздрогнул. Наконец, с трудом, к нему стало возвращаться ощущение реальности всего происходящего. Он отпрянул, посмотрел на своего коня, подумал запрыгнуть на него и сбежать и замялся, прекрасно понимая, что у него не было на это времени. Тогда Матфей застыл в нерешительности, и тут…

— Стоять!

Луч надежды озарил его трепещущее сердце: со стороны обширной площади бежали люди. Это были два полицейских с пистолетами в руках. Они остановились на расстоянии от блогера, в ужасе посмотрели на кровавое болото, которое образовалось вокруг него, затем одновременно направили на Матфея и чёрного рыцаря пистолеты.

Матфей вздрогнул и хотел было крикнуть, что он тут ни при чём, что целиться нужно в другого, — но не успел.

— Стоять! Опустите эти…

— Смердам не позволяется вмешиваться в рыцарский поединок, — величественным голосом заявил Дулион, и в ту же секунду два полицейских рухнули на землю и выронили своё оружие и потеряли сознание.

— Прошу прощения, — неожиданно сказал Дулион, обращаясь к Матфею. — Не принято использовать рыцарскую волю в чужом мире до завершения поединка, однако здесь роится столько мух, что я не мог от них не отмахнуться. Начнём же нашу битву, я отправлю тебя в могилу, как того требует старинные обы…

«Сейчас или никогда», — подумал Матфей, замахнулся и со всей силы запустил в Дулиона щит. Тот пролетел метров десять и рухнул на землю. Щит был тяжёлым, да и доспехи мешали Матфею размахнуться как следует. Отвлекающий манёвр не сработал… или сработал? Краем глаза Матфей заметил, как Дулион опустил голову, разглядывая упавший щит, а затем услышал:

— Я не знаю, что означает данный жест в рыцарских традициях этого мир…

Дослушивать Матфей не стал. Развернувшись, он кое-как вскарабкался в седло и пришпорил коня. Росинант, уже взвинченный запахом крови и близкой опасностью, тут же ринулся бежать.

— Ты… как ты смеешь убегать с ратного поля⁈ — воскликнул за его спиной Дулион, но Матфей не посмел повернуться и посмотреть на разгневанного рыцаря.

Вскоре погоня переместилась с площади на городские улицы. По сторонам возвысились стеклянные небоскрёбы, люди шарахались от бегущего коня, кричали, ругались, Матфей повернулся назад и весь затрепетал, когда услышал голос:

— Стой, Трус, и прими свою смерть! Как ты смеешь позорить рыцарскую честь⁈ — и увидел у себя за спиной чёрного рыцаря на чёрном коне, который скакал прямо по шоссе, с грохотом сминая под собой машины и оставляя на асфальте вереницы трещин.

В какой-то момент Матфей услышал у себя над головой шум, вскинул её и увидел вертолёт; тогда он снова почувствовал проблеск надежды, который немедленно погас, когда вертолёт закружился посреди воздуха, а затем устремился прямо в ближайший небоскрёб и врезался в него, вызывая страшный и ослепительный грохот среди ночного неба.

Матфей не мог в точности сказать, как долго продолжалась это погоня, но ясно почувствовал, когда она закончилась. В один момент перед ними замаячила река. Росинант встал на дыбы, остановился и рухнул на землю. Матфей рухнул вместе с ним и чудом себе ничего не сломал. Когда он приподнялся на ноги, то увидел, что его конь лежит на тротуаре, пуская пену изо рта. Приподняться он уже не мог, а меж тем чёрный рыцарь — смерть — неумолимо приближался. Он уже спешился и шёл на Матфея с чёрным клинком на перевес.

Это конец, неожиданно спокойно подумал Матфей и невольно улыбнулся. Всю жизнь он мечтал стать героем, как в книгах, а теперь бежал от этой мечты сломя голову. Бежал от самого настоящего рыцарского поединка!

— У меня даже нет меча… — горько прошептал Матфей, и тут случилось невероятное…