— Все представители нашего вида содержат в себе генетический потенциал, который при необходимости позволит нам занять место почившего Владыки. В теории, мы все можем обрести его силу, но тогда мы слишком быстро израсходуем ресурсы этого мира. Для поддержания жизненных функций настолько массивного и могущественного тела требуются значительные биологические и минеральные ресурсы. Это нецелесообразно, — говорил Пантагрюэль, пока Глинт внимательно слушал его рассказ.

— Однако после смерти Владыки в нашей иерархии освободилось его место, и поскольку именно я стал организатором его кончины, меня выбрали в качестве нового предводителя, как наиболее способного. В случае моей смерти будет избран другой, затем третий, а если сил одного Владыки окажется недостаточно для реализации наших целей, сразу несколько представителей нашего вида могут сбросить ограничения — а затем умереть, когда выполнят своё предназначение.

— Значит, вас невозможно победить? — сухим голосом учёного спросил Глинт.

— Возможно; однако намного сложнее, чем вы себе представляли. Хотя некоторые факторы мешают дать точную оценку наших и ваших сил.

— Какие факторы?

— Путник, — ответил Пантагрюэль и провёл рукой Маргариты по песку, приподнимая его и превращая в бюст человека в маске ворона. — Нам неизвестна природа данного создания и те цели, которых оно добивается, однако мы знаем, что оно пытается помешать нам завоевать человечество. Именно оно запечатало нашего Владыку несколько лет назад.

— С помощью магии? Он создал печать?

— И да, и нет.

— …

— Вмешательство этого создания вызвало беспокойство среди нас. Изначально Владыка собирался подождать, пока не сможет самостоятельно освободиться от печати, но теперь ему пришлось раньше времени вырваться на волю, чтобы взять инициативу в свои руки. После этого он попытался достичь зенита своей эволюции — и потерпел фиаско.

— И что теперь?

— Я бы хотел обсудить это с Путником.

Глинт нахмурился, повернулся и увидел, что прямо у него за спиной стоит человек в маске белого ворона.

— Я бы хотел сделать вам предложение, — сказал ему Пантагрюэль. — Всем вам, — прибавил он, и один его глаз быстро заморгал. Глинт догадался, что Маргарита, в теле которой находился демон, тоже слушает их разговор:

— Мы больше не собираемся захватывать мир, — заявил Пантагрюэль.

— И почему же? — спросил его Путник, сложив руки за спиной

— Да, почему? Я вот всё ещё хочу его захватить, — заявила Маргарита с улыбкой, хотя улыбалась только половина её лица, в то время как другая была похожа на каменную маску.

— Полагаю, потому что это логично, — вставил Глинт.

Чёрный глаз Пантагрюэля обратился на него.

— Вы понимаете, что прямо сейчас вам невыгодно пытаться захватить мир, потому что вам многое неизвестно, в том числе природа этого создания, Путника. Тем более, что большая часть ваших сил находится в вашем собственном мире, за границей барьера. Поэтому вы предлагаете мир — перемирие, чтобы накопить силы и знания для нового удара.

— Это не так, — терпеливо заверил Пантагрюэль. — Однако ты прав: мы действительно стараемся придерживаться логики в наших суждениях, однако в данном случае вовсе не она требует от нас заключить перемирие.

— Тогда что?

— Желание. Мы не хотим вас убивать.

Глинт опешил.

— Я не хочу убивать тебя. Вот наша причина, — добавил Пантагрюэль.

— Но…

— Так значит юноша был прав! — неожиданно воскликнул Путник.

— Какой? — повернулся к нему Глинт.

— Этот, — ответил неизвестный в маске белого ворона и кивнул на песок. Глинт проследил за его взглядом и широко открыл глаза, когда увидел лежачего Гилиама. Его рыжие волосы стали белыми, кожа — бледной даже на фоне песка, как у утопленника, и всё же его грудь ритмично опускалась и поднималась. Он был жив.

— Но это…

— Определённое вмешательство с моей стороны, подробности которого не имеют значения, — ответил Путник и следом обратился к Пантагрюэлю:

— Он был прав, не так ли? Если демоны пытаются захватить мир потому, что этого хотят сами люди, а демоны копируют людей, значит, они могут перенять и другие человеческие свойства.

Прежде это было невозможно. Демоны смотрели на людей со стороны. Они наблюдали их как расу — расу потребителей, завоевателей и пожирателей, которая стремится распространить своё влияние на весь мир, изменить его наиболее удобным для себя образом.

Но затем случилось невероятное, сошлись тысячи звёзд, и один из немногих демонов, в котором стала зарождаться собственная воля, а значит и потенциал к индивидуальной эволюции, оказался в теле, в сознании человека, которого не собирался, по крайней мере некоторое время, поглощать. И тогда демоны впервые стали наблюдать за людьми как за конкретными индивидами. Они увидели проявления доброты и сочувствия, которые шли поперёк логики. Они увидели учителя, который не мог поднять руку на своего ученика даже тогда, когда на кону была судьба всего мира.

Демон впервые узнал не людей, но человека, и стал менять себя по его образу и подобию. А затем этот Демон стал Владыкой их расы — направляющим звеном, способным определить эволюцию всего вида…