Конференция пролетела за одно мгновение. Как и ожидалось, наиболее блестяще себя на ней проявила Мирабель — и не только благодаря своему новому чёрному платью, украшенному тонкими серебристыми нитями; ещё девушка предоставила неоспоримые, почти сверхъестественные в своей точности доводы, которые сделали её единственным возможным кандидатом, чтобы отстаивать право мира на существование в дебатах с Морфием.

К этому времени первичное потрясение, вызванное откровением об искусственной природе окружающей реальности, сошло на нет. Люди обладают удивительной способностью к адаптации. Некоторые свыклись с мыслью о том, что находятся внутри симуляции, в то время как другие просто перестали обращать на это внимание и вернулись к обсуждению своих любимых спортивных команд и прочей рутины, из которой соткана жизнь.

Впрочем, большую часть населения Двуединого союза волновали вовсе не экзистенциальные вопросы о природе бытия, но тот факт, что оно в любой момент могло прекратиться, стоит только искусственному интеллекту нажать на кнопку. Поэтому после завершения конференции на Мирабель обратилось всеобщее внимание: её почтовый ящик стало распирать от писем, а над головой непрестанно жужжали журналистские дроны.

Мирабель было не привыкать к подобному положению вещей, но это не значит, что оно было ей по нраву. Нет, она хотела скорее с ним покончить и узнать ответ на вопрос, в чём же на самом деле заключается причина создания этого мира, который ей обещала таинственная сущность в облике университетского профессора. Поэтому девушка отказалась от предоставленного Морфием времени на подготовку и заявила, что готова незамедлительно приступить к дебатам.

Её послание передали искусственному интеллекту, хотя тот и так уже знал о решении Мирабель, поскольку ему было известно расположение каждого атома внутри симуляции. Морфий согласился, и уже через день состоялась их первая встреча.

Она проходила на той самой азалийской площади, где искусственный интеллект впервые представил себя человечеству.

Тогда здесь стояла огромная толпа и ожидала речь губернатора, который собирался поговорить о кровавом прошлом, мирном настоящем и светлом будущем — сейчас же люди в чёрных костюмах и с оружием на поясе доставили сюда единственную девушку в платье, которая молча, отражаясь в объективах бесчисленных камер, прошла через всю площадь и присела на заранее подготовленный стул напротив металлической сферы, символизирующей материальную оболочку искусственного интеллекта.

На самом деле дебаты могли пройти где угодно, но для удобства и наглядности выбрали именно этот вариант.

Мирабель присела напротив Морфия, и воцарилась тишина. Люди и кралы по всему миру затаили дыхание. Некоторые, не в силах справиться с нервами, выключили трансляцию и отправились пробежаться по ближайшему парку, посмотреть лебедей и уток.

Мирабель наклонила голову, прокашлялась, хмуро посмотрела на свои облегающие рукава, поправила их, чтобы они были одинаковой длины, и сказала:

— Я готова.

— Принято, — раздался ответ, и сфера взмыла посреди воздуха. — Повторю условия нашего с вами договора, — сказал Морфий приятным механическим голосом. — Вы должны доказать, что именно ваша версия реальности является наиболее предпочтительной и может служить примером для истинного материального человечества. В таком случае симуляция будет продолжена. Вы принимаете данные условия?

— Нет, — немедленно ответила Мирабель.

Повисла тишина.

Затем люди в чёрном, наблюдавшие за их разговором, немедленно зашептали в свои рации; многочисленные зрители округлили глаза, впиваясь взглядами в экраны. Ещё больше человек и кралов в срочном порядке отправились на прогулку, а другие и вовсе вздохнули и приготовились в любую секунду быть стёртыми.

— Почему? — невозмутимо спросил Морфий.

— Моя победа на дебатах гарантирует стирание другого мира, верно? — заметила Мирабель.

— Верно.

Изначально искусственный интеллект создал множество симуляций, но теперь их оставалось всего две. В первой, в которой жила сама Мирабель, люди и кралы помирились и теперь уверенно строили единую космическую федерацию, в которой разные народы обладали равными правами и возможностями.

В другой, которая представляла собой её антитезу, люди победили кралов и сделали своими рабами. Вселенной правила беспощадная Директория Человечества, в котором только люди считались единственной обладающей правами расой, в то время как все остальные были слугами, рабами или животными, которых выращивали на убой.

Морфий требовал, чтобы каждая симуляция доказала своё превосходство, чтобы он сохранил её и использовал как образец.

В свою очередь другая, проигравшая дебаты, должна была быть стёрта, однако Мирабель…

— Я не согласна с этими условиями.

— Почему?

— Я не желаю бороться за уничтожение иного мира.

— Иной мир, о котором вы говорите, представляет собой симуляцию.

— Как и наш. Для меня они имеют равнозначную ценность.

— Даже если представители иного мира выступают за уничтожение вашего собственного? — спросил Морфий и спроецировал рядом голограмму подстриженного блондина в сером жилете:

— … И вот почему именно наш мир представляет собой утопию для человечества, именно человечества, а те люди из другой реальности, уважаемый Морфий, есть рабы лживой идеологии, и, как говорил наш великий лидер, лучше смерть, чем рабство…

Щёлк.

Голограмма исчезла.

— Их доводы весьма убедительны, — сказал Морфий.

— Вижу, — ответила Мирабель. — Но если «уважаемый Морфий» действительно думает, что данная демонстрация может поменять моё мнение, то, будучи определённо искусственным, он явно не обладает ни крупицей интеллекта.