Глинт засомневался — с его стороны это было правильным решением. Ему и правда нельзя было доверять Пантагрюэлю, даже несмотря на то, что демон был творением Михаила.

Размышляя о том, как потенциальному герою добраться до Девятого круга магической силы, а затем превзойти его, чего не удалось ещё ни одному волшебнику даже в промежуток величайшего рассвета древней цивилизации, Михаил придумал использовать для этого демонов. У представителей их расы была собственная, тёмная магия, которая полагалась на тёмную ману — что же будет, если совместить её с обыкновенной?

У Михаила уже имелся образец подобного слияния в лице воинов Таргора, которые использовали доспехи из демонов для поднятия своих физических способностей, и Владычицы демонического рода, которая захватила Маргариту. В первом случае демоны были неразумными, представляя собой обыкновенные инструменты; в другом именно демоница управляла телом Маргариты, сознании которой находилось в подавленном состоянии.

Теоретически, можно было найти компромисс, при котором обе сущности будут уживаться в рамках единого организма.

Понимая, что доверять случайному демону в таких вопросах было бы неразумно, Михаил решил сотворить его самостоятельно. В то же время система не позволяла ему приписать своему творению, Пантагрюэлю, те черты, которые в принципе невозможны для представителей его народа. У демонов, по крайней мере на текущем этапе их эволюционного развития, не было эмоций; у них не было понятия верности, и в случае необходимости Пантагрюэль неминуемо ударит в спину Глинта.

Глинт и сам понимал природу своего собеседника, а потому дал ему единственный возможный ответ:

— Я согласен.

Если бы он отказался, демон попытался бы убить его прямо сейчас. Если же учитывать, что он уже вонзился в его тело и сознание, шансы Глинта на победу были минимальными. Ему нужно было выиграть время и, возможно, стать сильнее. Демон намеревался использовать его, чтобы ускорить свою эволюцию — в свою очередь сам Глинт может изучить это создание, раскрыть тайну тёмной магии и обрести великую силу для их неминуемого противостояния.

У Глинта не было выбора, ибо сотрудничество с Пантагрюэлем представляло собой его единственный шанс на выживание, и всё же сердце его забилось немного чаще, когда белая фигура на краю утёса медленно кивнула и сказала ему:

— С этого момента я и ты заключили то, что вы, люди, называете сделкой. Вместе мы превзойдём пределы того, на что способны наши расы, и обретём силы Десятого, Одиннадцатого и Двенадцатого круга.

— Как нам это сделать? — спросил Глинт, старательно скрывая уголёк волнения, который слова демона распаляли у него на душе.

Пантагрюэль заговорил. Сперва он раскрыл ему тайну тёмной маны, над которой волшебное сообщество ломало голову вот уже несколько столетий.

Оказывается, когда первые демоны проникли в Альтарию и начали стремительно эволюционировать, используя за образец людей и конкретно магов, они наследовали их способность управлять магической энергией. В то же время демоны оставались отличным от человека организмом, и постепенно, по мере того, как обычная мана стала исчезать из этого мира, они воспитали в себе возможность поглощать даже ту энергию, которая содержалась в магических кристаллах.

Именно поэтому они продолжали становиться всё сильнее и сильнее, в то время как сами волшебники всё чаще полагались на различные артефакты по мере того, как война превращала их родину в пустыню.

Тёмная магия демонов, которую волшебники расписывали как странную и загадочную силу, которая не столько меняет, сколько извращает окружающую реальность, фундаментально тоже не отличалась от обыкновенной магии. Здесь имели место культурные различия. Заклятия творят разумные создания, и разум демона так сильно отличается от человеческого, что между ними не было почти ничего общего; поэтому и демоническое волшебство, отражающее их восприятие реальности, казалось человечеству совершенно инородным.

Вот зачем Пантагрюэль предпринял особые меры, чтобы сознание и свободная воля Глинта (по крайней мере на данный момент) оставались в целости и сохранности. В обсуждениях, исследованиях и дискуссиях он собирался сотворить вместе с ним совершенно новую магию, которая будет опираться как на человеческое, так и на демоническое восприятие реальности.

Но сперва следовало сделать Глинта сильнее. Всё же арсенал заклятий, которые волшебник Четвёртого круга мог использовать со своим запасом маны, был предельно ограничен.

— Для начала нам необходимо модифицировать твоё тело, чтобы ты мог поглощать тёмную ману.

— Это возможно?

Глинт знал, что уже много лет велись исследования, чтобы позволить человеку поглощать кристальную ману, но успехов они не принесли.

— Да. Нам необходимо заполучить один из тех «Доспехов», которые люди сотворили с помощью представителей моего рода. Не все демоны могут использовать магию, однако, если мы сперва получим образец Доспеха, а затем поймаем демона-магуса, мы можем использовать его в качестве твоего источника питания. Я мог бы взять эту роль на себя, однако до определённого момента мне не следует использовать свои силы, чтобы представители моего рода не узнали о моём предательстве и не сообщили Владычице.

Глинт согласился. Вернувшись, а вернее сказать очнувшись в своём кабинете, он присел на стул возле окна и погрузился в размышления.

Заполучить рабочий, живой доспех они могли только в Таргоре. Следовательно, пришло время ему воспользоваться положенным отпуском и начать приготовления к путешествию.

У юного мага намечалось большое приключение, однако Михаил не видел смысла следить за ним особенно пристально. Он был уверен, что у Глинта при поддержке Пантагрюэля и так всё получится. К тому же прямо сейчас наметилось другое чрезвычайно важное дело, которое требовало внимание создателя героев и от которого зависела судьба целого мира…