Как и предположил Бес, остатков этого дня им хватило лишь на то, чтобы убедиться, что воинская часть на самом деле заброшена. Если кто-нибудь и посещал ее в последние годы, то следов этого группа Беса Тьюби не нашла.

Людей, вероятно, всегда будут привлекать те места, где когда-то жили им подобные. Чем они занимались? О чем мечтали? Что создали? Кого любили и ненавидели? Из-за чего погибли или куда ушли?

В этих вопросах заключена тайна существования самого человечества, и поэтому никогда не исчезнут такие профессии, как археолог и грабитель заброшенных городов.

Наконец-то, Кася и Тепси смогли с лихвой удовлетворить свое любопытство. Без всяких приключений и тревог переночевав под уцелевшей крышей того, что когда-то, судя по всему, было казармой, с самого утра группа приступила к тщательному поиску неизвестно чего.

Дело это оказалось довольно нудным и утомительным.

Невелика радость лазать по битым кирпичам и бетонным обломкам и смотреть на то, что осталось от былой военной мощи. Кася и Тепси с юности имели дело с оружием и боевой техникой и относились к ним с уважением, хотя и не были солдатами в прямом смысле этого слова. Здесь они нашли и оружие, и технику. Вернее то, что от них осталось после ста пятидесяти лет на открытом воздухе.

Полурассыпавшиеся облезлые и беспомощные туши танков с поникшими до самого пола орудиями в остатках бетонных боксов.

Дырявые, насквозь проржавевшие кузова и кабины грузовых машин.

Гнилые ошметки снаряжения на складах.

Труха и ржавчина всюду.

Правда, уже после обеда, стало ясно, что воинская часть была, скорее всего, не брошена, а оставлена.

– Думаю, они ушли, поднявшись по боевой тревоге, – предположил Тьюби. – Сами посмотрите. Танков и боевых машин в боксах почти нет. Видимо, здесь лишь те, которые не смогли двигаться самостоятельно. То же самое и с грузовиками, и складами. Склады практически пустые. Во всяком случае, те, что наверху.

– А ты думаешь, что здесь есть и подземные? – спросила Кася.

– Очень на это надеюсь, – сказал Бес. – Поэтому, мальчики и девочки, теперь, когда мы убедились, что снаружи поживиться нечем, целенаправленно ищите входы в подземелья. Любые.

Они нашли такой вход уже на исходе дня, расчистив предварительно от разного хлама лестницу в подвал в одном из зданий.

В подвале обнаружилась еще одна, ведущая вниз лестница, а в конце ее – замечательно сохранившаяся стальная дверь. Фат Нигга прикрепил напротив замка специальный заряд взрывчатки, все отошли наверх и, дождавшись взрыва, спустились обратно. Замок вместе с куском двери вышибло начисто, и в мощном свете пяти фонарей они вступили в подземелье.

Это оказался довольно большой, отлично сохранившийся и замечательно подготовленный для жизни и работы нескольких десятков людей, бункер.

И здесь они нашли то, что чаще всего ищут пластуны: еду в консервах, стрелковое оружие и боеприпасы. Все, на первый взгляд, в очень неплохом состоянии.

– Видишь, – сказал Тьюби, показывая Касе на вскрытый Ровего металлический ящик, в котором лежали, обернутые в помутневший от времени, но все еще прозрачный пластик и покрытые застывшей смазкой, автоматы. – Это то, о чем я говорил. Немного с ними повозиться – и можно стрелять. Уверен, что консервы тоже не испортились. Но сами проверять не будем – на это у нас есть специалисты.

– Думаю, не только консервы, – оживленным голосом провозгласил Фат, появляясь из-за угла с двумя литровыми, наполненными почти под самое горлышко какой-то темной жидкостью, стеклянными бутылками в руках. – В соседней комнате нашел. Там этого добра полно. И водка в том числе.

– Ух, ты! – восхитился Ровего. – Вот это, действительно, находка!

– Неужели коньяк? – приподнял брови Бес.

– Он самый, командир, – осклабился Нигга. – Давненько нам такая добыча не попадалась.

– Ну, значит, чутье меня не подвело, – сказал Тьюби. – Что ж, поиски, думаю, окончены, и можно теперь приниматься за обычную работу.

То, что Тьюби назвал «обычной работой», заключалось в том, чтобы перепрятать в другое место большую часть найденного спиртного и завалить-замаскировать вход в бункер, а затем и в подвал.

– Коньяк и водка нам, пластунам, самим пригодятся, – пояснил Ровего Тепси, когда она задала соответствующий вопрос. – В виде, так сказать, законной награды за риск. На всех тут все равно не хватит, а если оставить, как есть – начальство отберет. Опять же, половина, считай, из этих бутылок окажется негодной к употреблению.

– Почему? – спросила Тепси.

– Где-то пробка окажется недостаточно плотно пригнана, и – все. Воздух попал, процесс окисления пошел, продукт испортился. Между прочим, у коньяка, как показывает опыт, больше шансов сохраниться. Не знаю даже отчего это.

– Дубильные вещества, – сказала Кася. – Они придают дополнительную защиту, как мне кажется.

– Может и так, – согласился Ровего.

Дегустацию провели вечером, перед ужином.

В обеих, первоначально найденных Ниггой бутылках, коньяк сохранился отменно. Но продолжать столь удачно начавшийся вечер пластуны, к некоторому удивлению Каси и Тепси, не стали, ограничившись ста граммами раритетного напитка на человека.

– Надо же, – сказала Тепси, когда Фат Нигга решительно закупорил открытые бутылки и отнес их в тайник. – Я думала, что вы их обе того… выпьете. Ну, одну уж – точно.

– Выпить мы любим, – сказал Бес. – Как все мужчины. Иногда даже крепко выпить. Но только в подходящих условиях. Сейчас условия явно не подходящие. Слишком опасно. Думаю, что оперативницы Службы FF тоже не особо пьют во время выполнения задания.

– Вообще-то, да, – хмыкнула Кася. – Дисциплина есть дисциплина. Хотя разные ситуации бывают.

– Разумеется, – согласился Тьюби. – У нас тоже дисциплина и разные ситуации. Сейчас, как мне кажется, ситуация не позволяет как следует выпить. Или ты считаешь иначе?

– Нет, просто…

– Просто одно дело – мы, Служба FF, и совершенно другое – вы, дикие. Так? – жестко осведомился Бес.

– Ну да, – поддержал командира Ровего. – Откуда у «диких» может взяться дисциплина? Они же дикие. Только и умеют, что грабить, пить и насиловать женщин.

– Можно подумать, – нахмурилась Кася, – что вы давали массу поводов считать вас другими.

– Можно подумать, – немедленно парировал Тьюби, – что вы даете нам возможность иначе себя вести.

– Ага, – сказала Тепси. – Вам, мужчинам, только дай такую возможность. Тут же захапаете все, до чего дотянетесь. А нас, женщин, снова в рабство. Знаем, проходили. И не одну тысячу лет. Как это там говорилось… Женщина, знай свое место. Церковь, кухня, дети…

– Курица – не птица, баба – не человек, – подсказала Кася.

– Вот-вот! А языки? Во многих ваших, так называемых мировых языках, на которых говорили десятки и сотни миллионов людей, «человек» и «мужчина» обозначались одним словом, а для женщин было отдельное, специальное. Язык-то не обманешь – он всю вашу мужскую суть выражает…

– Так это же исключительно в знак особого расположения! Особое расположение – особое и слово! – засмеялся, было, Фат Нигга, но, обожженный взглядом Тепси, умолк.

– Баба с возу – кобыле легче! – не успокаивалась Тепси. – Ну, и оставили мы вас без баб. Что, легче вам стало?!

Тепси раскраснелась. Серые глаза сверкали, длинные белокурые волосы разметались по плечам.

– Вот, что хороший коньяк с… э-э… человеком делает, – заметил Фат и подмигнул Рэю. – Каких-то сто грамм, а результат волшебный. Был человек просто симпатичный, а стал – писаная красавица. Просто глаз не отвести, честное пластунское!

Тепси уже открыла рот, чтобы достойно ответить, но ее опередил Бес.

– А вам стало легче? – тихо и очень серьезно осведомился он и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Допускаю, что первые годы и даже несколько десятилетий вам было неплохо. Может быть, и всю первую сотню лет. Как же! Вы строили новый мир. Сами. И не было рядом ненавистных мужчин, готовых в любую секунду отобрать у вас руль и рычаги и отправить на кухню, в церковь или к детям. Не было этих вечных угнетателей, этих самодовольных глупых и чванливых петухов, невероятно гордящихся тем, что болтается у них между ног. Не было этих алкоголиков и убийц, готовых по малейшему поводу развязать и пьяную драку, и бессмысленную войну. Мало того. Я даже готов признать… да что там готов – я признаю, что вы смогли этот новый мир построить. И он, действительно, оказался во многом лучше прежнего. То, что вам удалось полностью изжить войны, свести к минимуму преступность и поднять из ядерных руин цивилизацию, заслуживает не просто уважения и восхищения, а глубокой благодарности. Это был самый настоящий подвиг, и он останется в истории человечества навечно. Но. Что случилось потом?

Бес выжидательно замолчал, переводя взгляд с Тепси на Касю и обратно.

– А что произошло? – дернула плечом Тепси. – По-моему, ничего такого особенного не произошло. Лично мне все нравится.

– Брось, Тепси, – вздохнула Кася. – Он прав. Не может нынешнее положение нравиться. Если, конечно, человек не болен психически и не полный идиот. Мы же говорили об этом сто раз. С недомолвками, с намеками, но говорили. Наше общество в жесточайшем системном кризисе, выхода из которого лично я пока не вижу.

– Общество… системный кризис… – пробормотала Тепси. – Я и слова-то такие с трудом вспоминаю. Но, если уж вспоминать, то мы знаем из истории, что любое общество время от времени попадает в кризис. В том числе и системный. У нас общество еще очень и очень молодое. Что такое полторы сотни лет? Песчинка в прибрежных дюнах, если сравнивать с историей человечества. И этот кризис, если он даже и есть (ну, ладно, ладно – есть, согласна!) у нас первый. Преодолеем как-нибудь. Рассосется.

– Боюсь, что как-нибудь не получится, – сказал Бес. – И не рассосется.

– Почему это?

– Потому что системный кризис можно преодолеть лишь путем внесения кардинальных изменений в ту систему, в которой он случился.

– Ну, ты, командир, и даешь, – произнес Ровего. – Эк завернул. Аж до костей пробрало.

– Учись, пока молодой, – пренебрежительно заметил Тьюби. – А то так и останешься навечно в обычных пластунах.

– И какие же изменения, по-твоему, необходимо внести в нашу систему? – осведомилась Кася. – Давай уж, говори. Нам, действительно, интересно.

– Изменения простые. Вам нужно изменить статус тех мужчин, которыми вы владеете, и начать по-настоящему сотрудничать с нами, свободными мужчинами.

– Ничего себе – простые! – засмеялась Тепси. – Да это чистая утопия. И как нам с вами сотрудничать, если у нас непрерывная война? И вообще…

– Значит, надо заключить мир, – спокойно ответил Тьюби. – Просто взять и договориться. Делов-то.

– И… и как это, по-твоему, можно осуществить практически? – спросила Кася.

– Практически? Хм… Ну, например. Скажите, в каких вы отношениях с вашим начальством?

– Начальства у нас много, – уклончиво ответила Кася. – Тебя кто именно интересует?

– Кася, не увиливай. Меня интересуют те, кто способен принимать решения. И отвечать за них. Вот, скажем, эта ваша начальница Службы FF города… как ее… Йолике Дэм, вспомнил. Вы ее хорошо знаете?

– Ну… Допустим, знаем. А что?

– Вы к ней вхожи? – напирал Тьюби. – Можете, если что, обратиться к ней непосредственно?

– Конечно. Йолике весьма демократична в этом отношении.

– Очень хорошо. Теперь представь себе такую ситуацию – пока только представь, не больше. Мы вас отпускаем на свободу. Вы являетесь к Йолике Дэм и говорите, что руководство Подземелья ищет пути к диалогу и сотрудничеству. Не хотят, мол, «дикие» больше воевать. Хотят мириться. Сможет Йолике с этой информацией пойти к вашей Первой?

С минуту все несколько ошарашенно молчали.

– Нет, коньяк точно уж слишком хороший оказался, – констатировал Фат. – Мозги набекрень. Хотя странно – я-то в порядке, да и Рэй, вроде, тоже. Ты как, Рэй?

– Нормально, – сказал Ровего. – И еще бы от ста грамм не отказался.

– Когда ты отказывался… О, понял! – воскликнул Нигга. – Доза не та была. Не командирская. Бес, тебе еще налить?

– А вот налей! – с вызовом сказал Бес. – И не паясничай. Серьезный разговор стоит риска. А мне кажется, что разговор у нас намечается серьезный.

Фат Нигга покачал головой, поднялся и пошел за спрятанным коньяком.

– Погоди, – сказала Кася. – Я не поняла. Какой еще серьезный разговор? Ты нас вербуешь, что ли?

– Еще чего. Ты мне и так нравишься. Просто мне неожиданно пришла в голову эта мысль, и она показалась мне очень интересной. Со мной такое бывает иногда. Но ты мне не ответила. Сможет Йолике Дэм пойти с такой информацией к Первой или нет?

– Смочь-то она сможет, – пробормотала Тепси. – При условии, что ей служба надоела.

– Не уверена, – сказала Кася. – Йолике умная, бить в лоб подобным предложением не станет. Иное дело – мы. Я, честно говоря, не очень представляю… Да ну, ерунда все это. Играть можно во все, что угодно. И представить себе тоже можно все, что хочешь. На то нам и воображение. А толку? Вот если бы мы точно знали, что нас отпустят домой с подобной миссией, я бы точно и ответила.

– Все-таки хитрый вы народ, женщины, – сказал Ровего. – Ишь ты, точно им знать надо. Командир еще не решил. Верно, командир?

Бес не ответил. Прислонившись к стене, он задумчиво глядел в разбитое окно, за которым догорал закат.

Вернулся Нигга с коньяком и налил всем еще. Молча выпили и закусили остатками ужина.

– А вы, господа пластуны, боевые, мать вашу, товарищи, что скажете? – осведомился Тьюби. – Как вы смотрите на подобную авантюру?

– Так ты это серьезно? – Фат в задумчивости поскреб небритый подбородок. – Вообще-то, ход интересный. Но уж больно рискованный.

– Риск – дело благородное, – сказал Бес. – Мы всю жизнь рискуем. И что? Ничего. Как сидели под горами, так и сидим. И отцы наши там сидели, и деды. Вам хочется, чтобы там же сидели ваши сыновья? Мне лично не хочется.

– По закону за подобные штучки полагается расстрел, – безучастно заметил Рэй. – В лучшем случае станем труднями навечно. Без права возвращения прежнего статуса. Будем кирками махать всю оставшуюся жизнь. Оно нам надо?

– Оно – не надо, – ответил Бес. – Да тебе ничего и не грозит, не ссы. Если я решусь, то всю ответственность возьму на себя. Скажу – сам отпустил. Ночью, пока все спали. А вы и не знали ничего.

– А вот обижать меня не надо, – насупился Ровего. – Взяли моду. Как самый младший, так сразу обижать. Вместе ответим, если что. Я за чужой спиной никогда не прятался и впредь не собираюсь.

– Молодых положено обижать, – назидательно сказал Фат. – Они от этого быстрей взрослеют и мужают. Вообще-то, если серьезно, то рискнуть можно. Особенно, если ты Бес, предварительно уже поговорил со Шнедом. Ведь поговорил, а? По глазам вижу, что поговорил.

Бес засмеялся.

– Был кое-какой разговор, – признался он. – Не то, чтоб полностью в тему, но где-то рядом. Думаю, что если на самом деле решу отпустить Касю и Тепси в город с этим предложением, то сумею убедить Ганна в правильности своего решения.

– Э! – воскликнул Рэй. – Тогда я не понял, зачем весь этот сыр-бор. Проводим рейд, возвращаемся все вместе домой, ты уговариваешь Ганна – и все дела. Пусть он сам их и отпускает. Хозяин-барин.

– Ты не все знаешь, Рэй, – покачал головой Бес. – Да я и не собираюсь тебе все рассказывать. Тут еще крайне важно поставить всех наших перед фактом, что переговоры уже практически начались. То есть, если решать, то решать надо самим. А не ждать, когда за нас это сделает Шнед. Ему могут и не позволить это сделать.

– Запросто, – подтвердил Нигга.

– Начальнику Штаба кто-то может не позволить что-то сделать? – изумился Ровего. – И кто бы это мог быть, хотелось бы знать? Хотя… – Ровего задумался.

– Меньше знаешь – лучше спишь, – сказал Фат.

– Эй, мальчики, – окликнула их Тепси и звонко щелкнула пальцами. – Я вижу, о нас вы совсем забыли. Сидите тут и рассуждаете о том, стоит вам рисковать или нет. А о нашем риске вы позаботились? Да мы еще десять раз подумаем и не согласимся. Да, Кася?

– То, что десять раз подумаем – это верно, – ответила Кася. – А вот согласимся или нет… У нас за общение с «дикими» в плену никаких штрафных санкций и наказаний, не говоря уж о расстреле, не полагается. Наверное, потому, что прецедентов не было. Поэтому я предлагаю следующее – вернуться к этому разговору позже. Когда ты, Бес, окончательно созреешь для принятия решения. Вот тогда мы сядем и на абсолютно трезвую голову все детали и обговорим. Хорошо? А сейчас я бы предложила лечь спать. Не знаю, как вы, а меня после этого коньяка что-то в сон потянуло. Устала, наверное.