– Итак, званый ужин. – Полина наморщила лоб, пытаясь вспомнить, была ли у них встреча с обсуждением картины, которая мало того, что была развёрнута обратно лицом, так ещё и представлена как картина руки самой Полины. Не могла же она об этом забыть! – Лев Натанович, а я могла забыть о чём-то важном? Выкинуть из памяти, сделать что-то, чтобы вообще не помнить?

Психотерапевт снял и протёр очки.

– Вообще-то это довольно частая ситуация при травматичных событиях, – заметил он. – Особенно связанных с насилием или смертью. Люди как могут спасают свою психику, даже подсознательно.

– Я не уверена, что это касается чего-то травматичного, – призналась Полина. – Это… пустяк. Иногда мне кажется, что я люблю зелёный, а не жёлтый. А ещё на званом ужине Влад сказал, что картину, висящую у нас на стене, нарисовала я. Но я совершенно не умею рисовать и терпеть не могу все эти стили, когда не угадаешь, что нарисовано.

Кажется, Лев Натанович ждал от неё чего-то другого, по крайней мере молчал он довольно долго.

– Полагаю, такие вещи восстановить довольно легко, – наконец произнёс он. – Вы можете спросить у тех людей, что знали вас раньше. Родственников или друзей.

Он снова протёр очки.

– Мы не обсуждали с вами это раньше, Полина Андреевна. Ваши родители… живы?

– Родители? – удивлённо повторила Полина. – Да, живы. Но других близких родственников у меня нет. А мама и папа… наши отношения сильно ухудшились после того, как… со мной это случилось. Потом мы с Владом переехали в Вейск, и наше общение с родителями полностью прекратилось. Так бывает.

– Так бывает, – эхом подтвердил психотерапевт. – Но именно они могли бы открыть вам секрет, что с вашим восприятием цветов и умеете ли вы рисовать. Вдруг это был ваш единственный опыт, например мастер-класс? Даже в Вейске иногда проводят такие, когда не умеющие рисовать или лепить из глины люди приходят, чтобы сделать шедевр и повесить его дома…

– Если бы вы видели эту картину, вы бы поняли, что шедевром это не назвать, – прервала его Полина. Она испугалась, потому что как-то легко могла себе представить себя на мастер-классе. Кажется, на какой-то она и впрямь ходила, когда была старшеклассницей. Они лепили кружки. Куда делась её кружка? Она понятия не имела.

– И потом… понимаете, я её ненавижу. Эту картину. Там понятными выглядят только глаза, и вот они снова следят за мной. Я пробовала отворачивать картину, но она снова оказывается повёрнутой лицом и висит так, что я буквально чувствую этот взгляд спиной, когда работаю.

– Вы пробовали обсуждать это с мужем? – снова посерьёзнел психотерапевт. – И снять её. Вне зависимости от того, кто её рисовал, комфорт в доме очень важен.

– Нет. – Полина растерялась.

Она и правда даже не пыталась спросить Влада, почему в их доме висит эта картина. А тогда, после званого ужина, когда он назвал её автором… разговор до этого так и не дошёл.

– Понимаете, Лев Натанович, – Полина заторопилась объясниться, – после ужина я была уверена, что справилась идеально. Это чувство, когда ты знаешь, что выполнил всё на отлично, знаете?

Кивка она дожидаться не стала.

– Я была вымотана, у меня были вопросы к мужу. И про картину, и про то, почему он не подготовил меня к тем вопросам, которые задавали его друзья. В остальном всё было идеально, понимаете? Ужин был выше ресторанного уровня, вино хорошее, дома всё убрано…

Она остановилась, чтобы перевести дыхание.

– И когда я была уверена, что мне осталось только спросить, почему Влад сказал, что эта картина моего авторства, он вдруг заявил, что всё прошло чудовищно.

Она снова замолчала, но психотерапевт никак не отреагировал на её последние слова, хотя слушал со всем вниманием.

– Оказывается, было слишком идеально, – продолжила Полина со вздохом. – Я не должна была выглядеть домохозяйкой из старых фильмов, у меня должны были быть увлечения, интересы. Я должна была поддержать болтовню с жёнами его коллег. И после он попросил…

Полина замялась. Неприятно было осознавать, но просьба звучала… не совсем просьбой.

– Попросил начать дружить с Леной и Кариной. – Она ушла от неприятного эпизода. – Я не пользуюсь телефоном и соцсетями, поэтому он дал мне почту обеих женщин. Он сказал, что со стороны выглядит странно, что у меня совсем нет подруг. И что вы тоже скажете мне, что нужно перестать постоянно концентрироваться на нём одном.

– Не совсем так, но да, – согласился Лев Натанович. – Ваш муж прав, необходимо расширять круг общения. Постепенно, конечно. Но это принесёт вам пользу.

– Я не стала писать ни Карине, ни Лене. – Полина нахмурилась и плотно сжала челюсти, словно заново переживая свой молчаливый бунт. Говорить Владу, что обе гостьи ей совсем не понравились, она не хотела. Ей нужно было обсудить, какова легенда их знакомства, о чём говорить с другими людьми, но до этого разговор так и не дошёл.

Она проплакала полвечера, пока не уснула, а в пятницу Влад сделал вид, что всё нормально. Как, впрочем, и всегда. И Полина не решилась лезть к нему со своими вопросами. Только про картину перестать думать никак не могла. Это не мог быть её рисунок. Вот никак не мог.

– Он ещё сказал, что я слишком стараюсь и поэтому выгляжу неестественной. – Полина и не подозревала, что её это настолько задело. – И попросил давать почитать письма, которые я буду писать Лене и Карине.

– Вы поэтому решили не писать? – быстро спросил Лев Натанович. – Ваши личные границы сильно страдают при таком ультиматуме.

Полина склонила голову набок и задумалась. Личные границы? Возможно. А может, ей просто стало обидно, так ведь тоже может быть, верно? Она же корректор и редактор, выучилась на специальность, которая позволяла ей писать тексты. Пусть не книги, но грамотно составить письмо – это она могла.

– Нет, – наконец призналась она. – Я просто чувствовала, что рядом с ними буду постоянно ненастоящей. Понимаете? Вы говорили про маски. Но зачем мне люди, с которыми я всё время буду в этой маске? И потом, в субботу я нашла подругу. Сама.

Полина улыбнулась, вспоминая Олесю в её ярком жёлтом берете. Впрочем, в понедельник на ней был сиреневый берет. Её новая подруга каждый день надевала береты разного цвета, но носила их не по порядку, а как попало.

– Я вижу, вы ею очарованы. – Лев Натанович улыбнулся.

– Это точно. – Полина заговорила с жаром. – Она оказалась такой забавной и жизнерадостной! Сначала у нас всё пошло не так, и её слова заставили меня подумать невозможно ужасные вещи, и у меня снова началась паническая атака. Но потом…

Полина чувствовала себя неуютно только первые пару минут в кафе. Влад помог снять ей плащ, потом Олесе – её пальто.

– Я угощаю, – произнёс он с лёгкой усмешкой. – Дамы, выбирайте.

– Капучино на кокосовом и ореховый эклер, – немедленно ответила Олеся. Никакого смущения от предложения или сомнений по поводу выбора. – Полина, ты что любишь?

Полина тогда успела снова себя накрутить и разволноваться, но вопрос заставил её успокоиться. Правда, чего это она? Ей нужно всего лишь выбрать сладость и напиток.

– Что посоветуешь из шоколадного и не кофе? – застенчиво спросила она и бросила взгляд на Влада – он не против чуть подождать. Влад выглядел совершенно спокойным и даже легонько кивнул в ответ.

– Тут лучший брауни в городе, – немедленно ответила Олеся. – И чай с мелиссой и чабрецом очень хорош.

– Любимый, мне тогда это, – попросила Полина, и муж снова кивнул, а потом оставил их одних.

– Видишь, он совсем не токсичный, а очень заботливый, – пояснила Полина. Гордость за Влада переполняла её – того гляди лопнет! – И очень внимательный.

– Ага, – Олеся прищурилась и посмотрела туда, куда ушёл Влад. – Заботливый, вижу.

Влад вернулся сначала с напитками, а потом десертами. Себе он взял эклер, как и Олеся, и эспрессо. Он никогда не пил кофе дома, и Полина была озадачена этим.

– Расскажите о себе, Олеся. – Влад заговорил первым, пока Полина ковыряла брауни. Кусок был просто огромным! – Вы тоже на удалёнке работаете, как и моя Лина?

– Это вы из-за утренней йоги так решили, Влад? – хихикнула Олеся. Она очень забавно ела эклер. Отламывала небольшие кусочки, ловила ими крем и засовывала в рот вместе с кончиками пальцев, аппетитно их облизывая. – Мой рабочий день просто начинается позже.

– Полина работает из дома, это я уже поняла, – не позволила Олеся расспрашивать её дальше. Но о том, что она сменила вектор темы, Полина догадалась только сейчас, когда рассказывала об этом Льву Натановичу. – А вы, Влад?

Влад снова рассказывал про автосервис, и Полина думала, что сейчас они снова устанут где-то на этапе подшипников, но Олеся прервала её мужа.

– И при этом вы не водите автомобиль? – удивилась она. – Работать в автосервисе и не водить. Не то чтобы запрещено, но как-то странно.

– У меня есть права. – Влад поджал губы. – Но автомобиль покупать я не хочу. Нам с Полиной он ни к чему, верно?

– Верно, – подтвердила Полина и потёрла руки, словно замёрзла. – Да и в Вейске негде особо ездить. Разве что за город, но пока мы и без этого обходимся. Да и ипотека у нас…

– А у вас, Олеся, есть автомобиль? – Влад прищурился. – Не видел вас в нашем автосервисе.

– Уел, – усмехнулась Олеся.

Так они постепенно перешли на «ты» и вообще неплохо посидели. Так, по крайней мере, тогда подумала Полина.

– Я не понимаю, Лев Натанович, – призналась она и попыталась заглянуть ему в глаза, словно психотерапевт мог попытаться соврать. – Мы ведь и правда неплохо сидели. Они оба шутили, я даже заревновать немного успела! Всё-таки Олеся довольно красивая. Мы с ней немного похожи ростом и фигурой, вроде как один типаж, но она как яркая тропическая птица, а я как воробей. Понимаете, о чём я?

– Не думаю, что это сравнение подходит вам, – заметил Лев Натанович.

– Это факт, – отмахнулась Полина. – Не переживайте, я не занимаюсь самоуничижением, меня устраивает моя внешность. Но я сейчас не об этом. Мы сидели так хорошо, будто были давно знакомы, я уже и думать забыла о том, с чего начались посиделки и про свой приступ паники. А потом…

Она развела руками.

– Я так понимаю, ваша новая подруга и ваш муж не понравились друг другу, – мягко произнёс Лев Натанович.

– Именно так, – хмуро ответила Полина.

– Лучше бы ты подружилась с теми старухами, за которыми ходишь домой, – заметил Влад, когда Олеся ушла первой из кафе, а Влад попросил упаковать так и не доеденный Полиной брауни с собой. – Была бы хоть какая-то польза.

Полина, смотревшая на него не отрываясь, поразилась, как изменилось его лицо. Доброжелательная улыбка стекла с его лица, как нестойкая краска.

– А мне Олеся показалась очень милой. – Полина не хотела ссориться, но она впервые так расслабилась и терять это не хотела. – С ней мне будет проще подружиться, чем с жёнами твоих коллег. Интересно, как они уживаются между собой.

Она не ждала ответа, но Влад неожиданно ухмыльнулся.

– Как скорпионы, – ответил он. – Поэтому им и нужен кто-то адекватный, а Борис девок своих даже знакомиться с нами не приводит. Но эта Олеся… палец в рот не клади. Как бы она тебя не втянула в неприятности.

– А вот ты ей явно понравился, – запальчиво ответила Полина и добавила: – Но при этом она с тобой не заигрывала. Нормально общалась.

– Как скажешь, – буркнул Влад. – Потом я даже не скажу «я же говорил». Лишь бы серьёзного ничего не случилось. Ну и не проболтайся ей про свои травмы, а то эта любопытная сорока всё вызнает и потом разнесёт. Знаю я такой тип женщин.

– Возможно, так проявляется ревность вашего мужа, – предположил Лев Натанович, снова, уже который раз, протирая очки. – Он почувствовал, что новая и яркая подруга увлекла вас и что он может перестать быть единственным человеком в вашей жизни. Может, он и желает этого, потому что это путь к выздоровлению. Но подспудно он может мечтать быть всегда центром вашей вселенной.

– Возможно, – неуверенно согласилась Полина. – Но вы не знаете, что было дальше!

– Я догадываюсь, – пробормотал под нос Лев Натанович, но Полина его не услышала.

…В понедельник они снова простились с Владом у спортзала. Влад пошёл на работу, а Полина – на йогу. Она была одной из первых, как, впрочем, и всегда. И ей это нравилось. Чем меньше она видела посторонних полуголых людей, тем ей было комфортнее.

Но на этот раз она была не одна. Здесь уже была Олеся.

– Привет! – помахала ей Олеся. – Как ты?

– Привет. Нормально. – Полина с трудом сумела сдержать желание снова раздеваться за двумя дверцами, и от этого настроение у неё испортилось. – Ты сегодня рано.

– Да, погода хорошая, выспалась, вот и прискакала рано. – Олеся пожала плечами. – Думала пойти начать разминку, а потом начала листать новости…

Она помахала телефоном.

Полина поморщилась. Она все выходные думала, нужно ли ей взять с собой телефон. А если, стоит ей его только включить, как там посыплются СМС и звонки? Может, попросить первым посмотреть Влада? Было боязно.

В конце концов Полина пришла к идеальному компромиссу: телефон она взяла, но заряжать его не стала. Если что, скажет, что разрядился. Такое бывает постоянно!

А смотреть новости в телефоне… Полина избегала даже по телевизору смотреть, вот зачем ей это, спрашивается? Если что-то серьёзное произойдёт, ей расскажет Влад.

Она неопределённо хмыкнула на историю Олеси и начала переодеваться. Снова усилие над собой – да сколько их ещё будет! – напомнила, что женщин она не боится и что Олеся к ней относится хорошо. И уж точно не собирается наброситься с недобрыми намерениями и убить, стукнув, например, об угол шкафчика.

Но повернулась спиной, не желая показывать небольшие шрамы, которые не слишком портили её живот, но напоминали об операции после того случая.

Только надев футболку и штаны, Полина наконец оглянулась на Олесю. Как Полина и предполагала, Олеся смотрела на неё во все глаза. Помимо дискомфорта Полина почувствовала и удовлетворение. Она знала, что та на неё смотрит. Полина чувствовала любой взгляд, направленный на неё. Так себе суперсила, конечно.

– Что-то не так? – спросила она и поздравила себя с тем, что голос не дрожит.

Кажется, Полина застала врасплох Олесю, потому что та ответила неожиданно искренне:

– Честно говоря, ожидала увидеть на тебе синяки.

Полина схватилась рукой за дверцу и до боли в пальцах сжала её. Побелевшие от напряжения пальцы – на них можно было смотреть и успокаиваться.

– Ты просто так ведёшь себя с этим своим мудаком, что я подумала, что он тебя бьёт, прости, – повинилась Олеся, а Полина была вынуждена минуты сопоставлять «мудак» и «бьёт» со своим Владом.

– Да как тебе в голову пришло такое! – прошипела она, отшатнувшись так, что почти оказалась в шкафчике. – Он… он лучший!

– Поль, он токсичный и даже не считает нужным это скрывать. – Олеся вздохнула. – Неужели ты не видишь? Ты полностью принадлежишь ему.

Полина больно прикусила язык, чтобы не ответить: «А ты и вовсе не замужем, и тебе сравнивать не с чем», но не стала. Может, просто не хотела ссориться с только что появившейся подругой, а может, дело было в том, что первым был Влад. Ему тоже не понравилась Олеся.

– Давай не будем обсуждать мои отношения, – произнесла Полина вместо всего того, что готовилась вывалить на Олесю. – Ты его и правда совсем не знаешь. И меня, если уж на то пошло. Однажды я расскажу, почему всё так непросто. И ты поймёшь, что это для моего блага, а не потому, что ему так нравится.

Полина уставилась на Льва Натановича.

– Да, я так и думал, что неприятие взаимно, – подтвердил тот. – Такое бывает часто, причин может быть много, и большинство из них безобидны.

Полина улыбнулась в ответ. Но после следующих слов психотерапевта её улыбка стекла с лица.

– Полина Андреевна, – Лев Натанович снова снял очки и протёр их, – простите, что снова возвращаю вас в это. Но… какие невозможно ужасные вещи вы подумали, когда познакомились с Олесей? Помните, вы сказали так: «Её слова заставили меня подумать невозможно ужасные вещи, и у меня снова началась паническая атака». Так что это было?