Воскресный обед пришлось перенести. Кто-то из предполагаемых гостей слёг с сильной ангиной, а Влад хотел, чтобы всё было идеально. Полина восприняла новость как передышку. Можно подготовиться лучше. И не только в кулинарии.

Она хотела быть готовой к новым людям по-настоящему, не до дрожи в коленках бояться встречи с незнакомцами, ничем не выдать, что всё внутри неё сломано. Быть как все.

Удивительное дело, она столько лет мечтала выделяться, а теперь хотела быть как все. Тем не менее это стало поводом для серьёзного разговора. Пожалуй, одного из немногих за последние годы. Серьёзных разговоров Полина тоже боялась, ведь именно они нарушали то немногое, что наконец уравновешивалось. Но она чувствовала себя канатоходцем над пропастью и понимала, что так долго не выдержит.

Про «канатоходца» Влад выслушал внимательно, не меняя каменного выражения лица.

– Что конкретно ты хочешь? – только и спросил он, когда Полина выдохлась и замолчала. – Твои сравнения меня запутали.

– Я хочу записаться к психотерапевту. – В конце фразы уверенность изменила Полине, и она почти прошептала последнее слово, но всё-таки добавила. – Пожалуйста.

Брови Влада взлетели вверх.

– Ты сейчас выглядишь как напуганный мышонок, – недовольно произнёс он. – Позволь напомнить, что решение не ходить к мозгоправам ты приняла сама. Если тебе так хочется вывернуться наизнанку, я вовсе не собираюсь с тобой спорить и отговаривать.

Полина не хотела выворачиваться. Но она не знала, что ей сделать ещё, чтобы в чужом городе за сотни километров от преступника перестать его бояться. Разум её утверждал, что нет ни одной причины, по которой не добивший её насильник решит преследовать её дальше и поедет в Вейск. Это звучало бы логично, будь она звездой или человеком, уничтожившим всё важное для преступника. Но она не была ни тем, ни другим. А значит, пора было перестать считать все совпадения злым умыслом, как и прекратить бояться каждого шороха. И Полина просто не знала, как это сделать самостоятельно. У неё не получалось.

Против воли она снова вспомнила, что не рассказала про найденный в соцсетях «свой» аккаунт. Забыла, а потом больше не открывала и не позволяла себе думать об этом, настолько сильным было её потрясение. И не выходила на любимый женский форум, опасаясь, что там под её смешным ником может оказаться чужак. Кто-то посторонний, вместо неё болтающий с её приятельницами под ничего не значащими аватарками и никами ЧёРнАя_ПаНтЕрА и Зайка1990. Полина дошла до того, что начала сомневаться, приятельницы ли ей эти две и те другие, кого она определяла по ярким аватаркам, не вникая в ники. Или кто-то среди них… он? Сети перестали быть безопасными в своей анонимности.

Сейчас Полина думала, что тот аккаунт на самом деле мог быть записан на другой телефон, а её номер сохранился в соцсетях по ошибке. Ещё с удаления того, самого первого аккаунта. Кроме того, она думала, что Влад хотел поменять ей номер. Мог ли он это сделать? Она сама себе не звонила, да и вообще не пользовалась телефоном. Если же номер вернулся в базу номеров, то всё объяснялось проще.

Всё, кроме её аккаунта с её свежими фото.

Ей нужен был человек, который убедит её, что теперь все проблемы останутся у той Полины, неожиданно появившейся неизвестно с какой целью. А она будет жить без выхода в интернет и без преследователя. Заново выстроит всю жизнь.

– Лучше, если психотерапевт будет женщиной, – добавила Полина, заранее смиряясь с обратным. Не с её счастьем надеяться на что-то подобное.

– Я запишу тебя, – наконец ответил муж, когда Полина уже думала, что он посмеётся или переведёт тему. Странно даже, что она так решила. Разве Влад хоть раз насмехался над её страхами? Наверное, дело было именно в них. Она так запуталась и измучилась, что подвох виделся ей повсюду. – К свободному специалисту, хорошо? Тут всё-таки не Москва. Я вообще не уверен, что в Вейске много психотерапевтов.

Полина тоже в этом сомневалась, но говорить это не стала. А Влад который раз её приятно удивил. Он не стал откладывать это на потом, и уже на следующий день Полина получила от него письмо, когда делала правки, вычитывая очередную главу.

Полина щёлкнула по конвертику и прочитала, что записана на завтра на приём к Л. Н. Жук на вечернее время, когда Влад может сам её отвести.

Полина расчувствовалась так, что заплакала. Плакала она тихо, как и всегда, не желая привлечь внимание соседей к тому, что она находится в квартире. Из-за слёз слова перед глазами расплывались, работать становилось сложно. Полина отодвинулась от стола и спрятала лицо в ладонях.

Л. Н. Жук. Интересно, как её зовут? Лариса? Скорее всего, Лариса. Не так уж много женских имён на Л. Впрочем, Полина всё ещё подозревала, что тут может быть и подвох. Фамилия совершенно не подсказывала, и Полина, вытерев глаза тыльной стороной ладони, поспешила пододвинуться обратно к компьютеру и набрать фамилию и инициалы психотерапевта в поисковой строке.

Она мельком удивилась тому, что вкладки с якобы «её» аккаунтом нет, но потом решила, что закрыла её сама. Тем временем ей выпал единственный «Л. Н. Жук», да ещё и проживающий в Вейске, и Полина сжала зубы так, что заболела челюсть в том месте, где когда-то была трещина. А ведь она не вспоминала об этом повреждении уже никак не меньше четырёх лет!

Л. Н. оказался никакой не Ларисой. Лев Натанович Жук. На фото был грузный лысый мужчина с короткой бородкой и в очках. Бородка немного успокаивала, хотя умом Полина понимала, что отрастить бороду за пять лет значительно проще, чем переехать в Вейск раньше, чем туда переберутся они с Владом. О том, чтобы её преследователь оказался психотерапевтом, Полина до этого момента не думала, но предположила, что такое тоже может быть.

Если уж быть совсем честной, она просто ни разу за эти годы не думала о том человеке как… о человеке. Это был Зверь. Беспощадный, опасный и сильный.

Даже мысль о том, что у него могли быть родственники, что кто-то родил это существо, кто-то любил, водил за руку в школу, казалась Полине неправильной. Может, у него даже имелись любимая женщина, работа, образование. Всё это было возможно, но Полина не могла в это поверить. Поэтому врач вызвал у неё секундное неприятие своей внешностью, но она решила, что справится с этим.

Она прочитала дальше: «Стаж более двадцати лет». Что же, это звучало хорошо.

«Сфера профессиональных интересов: работает с паническим, депрессивными и другими расстройствами невротического круга, нарушениями сна, расстройствами адаптации, «синдромом хронической усталости» у молодых и активно работающих пациентов, реабилитация пациентов после психологических травм».

После коротких раздумий Полина уверенно вычеркнула синдром хронической усталости и с большим интересом стала вчитываться в специализации. Через несколько пунктов сдалась и принялась вносить в поисковик целые названия того, с чем сталкивался Л. Н. Жук.

Депрессивное расстройство личности – в целом понятно. А диссоциативная фуга? Прозопагнозия? Онихофагия и сразу за ней, по алфавиту, органическое эмоционально-лабильное расстройство?

Полина отодвинулась от монитора через полчаса, когда устала читать объяснения терминов. Одно она поняла точно: Влад подошёл к её проблеме серьёзно, а не выбрал первого попавшегося терапевта. Судя по списку, Лев Натанович мог вылечить не только Полину, но и насильника, попади он ему в руки.

Полина, впрочем, желала тому попасть в тюрьму, а лучше – сдохнуть. Не умереть, нет. Именно сдохнуть. Страх настолько плотно переплёлся в её голове с ненавистью, что она понятия не имела, где начинается одно и заканчивается другое.

И обо всём этом ей предстояло рассказать психотерапевту, если она правильно понимала то, как работают «мозгоправы» в клиниках, а не на групповых терапиях. Влад их не любил, Полина никогда не спрашивала почему. Впрочем, она тоже до сих пор не слишком доверяла посторонним свои переживания, но её жизнь слишком запуталась, чтобы пытаться разобраться в ней одной или даже с помощью Влада.

– Ты довольна? – Влад спросил это, едва вошёл в квартиру. Сразу, не тратя времени на дежурное «это я».

Сам он выглядел мрачно, и Полина понимала причину. Она успела найти и стоимость приёма у психотерапевта, и то, что принимает он в городской больнице. Будет трудно скрыть от знакомых, куда она ходит, а уж если столкнуться в поликлинике с Марией Николаевной, то о спокойной жизни можно забыть.

– Очень, – кротко ответила Полина, ставя на стол буйабес. Не то блюдо, которое стоит подавать гостям, но почему бы не продолжить их знакомство с французской кухней? Ей нравилось готовить. Пока руки были заняты, мысли упорядочивались, а паника отступала. – Спасибо тебе большое, любимый.

Взгляд Влада на мгновение стал острым, но потом потеплел, и он кивнул.

– Пахнет прекрасно, – провозгласил он, давая понять, что обсуждение похода к психотерапевту закончено. – Что это?

– Буйабес! – радостно подхватила новую тему Полина, чувствуя, как напряжение отпускает её. – По рецепту настоящего марсельца!

Она чувствовала себя на пороге нового этапа жизни. Словно ей предстояло вытащить из колеса белку и отправить в лес. Там, может, будет страшно… да кого она обманывает, там будет очень страшно! Но там будет снова весь мир, который потеряла Полина. Червячок сомнения жёг ядом её внутренности, но она отмахивалась от доводов разума. Хотя бы сегодня ей хотелось верить, что один важный шаг реально изменит её жизнь. Завтра она, возможно, разочаруется. Завтра она не сможет говорить на приёме у врача и просто разревётся и проревёт весь положенный для терапии час. Пусть!

Сегодня она хотела верить в перемены.

Полина долго не могла уснуть, хотя выпила лекарство. Хотелось оказаться в объятиях Влада, но он спал, повернувшись к ней спиной.

Полина прижалась щекой к обнажённому плечу мужа и вскоре смогла задремать.

Во сне она опять убегала от преследователя, кричала, размазывала слёзы и наконец решилась посмотреть ему в лицо. Как и в прошлый раз, лица у преступника не оказалось. Полина проснулась и некоторое время смотрела на светящиеся цифры на экране прикроватных часов. Потом нажала на кнопку отключения будильника и снова закрыла глаза.

В этот раз она спала без снов, но проснулась совершенно разбитой. Влада давно не было дома. Полина легла на его часть кровати и вдохнула запах от подушки. Её снова наполнила тревога. Предчувствие встречи с психотерапевтом, не иначе.

Полина знала, что будет бояться. Захочет отменить встречу и не сможет работать до самого вечера. Именно по этой причине она решила сделать себе выходной. Сама.

Когда она последний раз делала так? Полина не помнила. Она так долго лежала в больнице, потом восстанавливалась. Вернулась к работе с издательствами, благодарная за то, что они её приняли, хотя она завалила все сроки.

Из-за того что приступ паники мог накрыть так сильно, что она полдня была вынуждена просто водить пальцами по узорам твидовой юбки, чтобы успокоиться, Полина работала без выходных. Вынужденный простой наполнялся страхами и самобичеванием – она не отдыхала, она не могла работать.

И вот сегодня, заранее догадываясь о том, что работать она не сможет, Полина решила устроить себе выходной. Маленькая хитрость, а результат просто невероятный! Полина перевернулась на другой бок и снова закрыла глаза. В детстве она так тянула время перед Новым годом и днём рождения – дольше поспать, потом почитать книгу или посмотреть телевизор – вот и пролетели часы и даже дни. Сегодня ей нужно было продержаться совсем недолго – до четырёх. На всякий случай Влад планировал отпроситься пораньше, чтобы не опоздать, если вдруг у Полины случится приступ паники.

Казалось, что Влад изучил её куда лучше, чем она сама, и не верил в её решительность. Оттого и записал к врачу быстро – чтобы она не успела передумать. Полине же хотелось доказать, что она ценит заботу и сумеет справиться с собой. А валерьянка, которую она накапала себе в воду ещё до завтрака, ничего не значит. Как и завтрак в двенадцать. До прихода Влада оставалось всего четыре часа, а до приёма у психиатра – шесть. Потом до прихода Влада оказалось всего три часа, а до приёма – пять. Два и четыре. Час и три.

Без пяти шесть Полина стояла посреди пустого коридора поликлиники и сверлила взглядом дверь с табличкой «психотерапевт Жук. Л. Н. часы приёма…». Вкладышей с часами приёма не было – видимо, потерялись.

– Хочешь, я пойду с тобой? – нарушил молчание Влад. – Я понимаю, что тебе тяжело.

Полина помотала головой. Она хотела крикнуть: «Очень хочу, пожалуйста!» – но понимала, что не сможет говорить при муже. Он знал о ней всё. Её пароли, её сны, её любимые книги и фильмы. И он не просто знал, что мучает её. Он видел, как это началось. Именно поэтому Полина не могла говорить это при нём.

– Как скажешь. – Голос Влада похолодел, и Полину снова кольнуло чувство вины. Он ведь хотел как лучше, а она снова была недовольна! Но изменить решение она не успела.

Дверь открылась, и на пороге появился Лев Натанович. Полина сглотнула. Счастье, что она успела почитать про него в интернете и его облик не стал для неё сюрпризом. Хотя высокий рост мужчины снова напомнил о насильнике, Полина всё же бесстрашно шагнула вперёд. И поддерживающая её за локоть рука Влада исчезла.

– Полина Андреевна? – пророкотал психотерапевт. – Добрый вечер. Проходите, пожалуйста.

Полина не обернулась посмотреть на Влада, чтобы не дрогнуть в последний момент. Она и так знала, что он будет где-то рядом. Может, даже сидеть под дверью. И прислушиваться.

Она оглянулась на закрывшуюся за её спиной дверь.

– Не переживайте, тут прекрасная звукоизоляция, – попытался успокоить её психотерапевт, но Полину это напугало сильнее, чем она могла предположить. Горло словно сжало чужой рукой – не вдохнуть, не выдохнуть, она согнулась пополам, как будто там, в районе колен, воздуха было больше.

– Ага, – только и произнёс Лев Натанович, а потом сильные, но мягкие руки приподняли Полину и усадили в кресло, а перед носом возник стакан с водой. Полина понятия не имела, сколько прошло времени с начала приступа, но вряд ли психотерапевт сумел набрать воду с – пахучее вещество Полина не опознала – каким-то лекарством за доли секунды. Вздрагивая всем телом, Полина сосредоточилась на блестящем колпачке ручки на столе врача и еле слышно вытолкнула из себя:

– Не. Смогу. Сама.

– Понял. – Лев Натанович не суетился, он подошёл к ней и уверенным движением поднёс стакан к её рту. Полина стукнула зубами по краешку стекла, но жидкость уже потекла в горло. То ли она быстро подействовала, то ли сам факт того, что она сумела что-то проглотить, но Полина расслабилась. Слезы полились из её глаз.

– Простите, – пробормотала она.

Лев Натанович подал ей коробку с бумажными носовыми платками.

– Всё нормально, – тепло пророкотал он. – Прошу прощения, что пришлось без разрешения коснуться вас, Полина Андреевна.

Полина застыла с платком, в который только что высморкалась. О чём он говорит? Он сумел помочь ей быстрее, чем та «Скорая»!

– Ваше личное пространство, – пояснил Лев Натанович. Он повернулся боком, и в его очках Полина на мгновение увидела себя. Огромные напуганные глаза на бледном лице и белый скомканный платок. Психотерапевт снова повернулся, чтобы сесть, и зеркальный блик пропал. – Никто не должен нарушать его против воли.

Несмотря на слабость во всём теле после приступа, Полина хихикнула. Серьёзно? Она не подозревала об этом и до того случая. А уж после…

– Мы обсудим с вами личное пространство, если вы захотите, – продолжил Лев Натанович. – Но давайте начнём с самого начала. Расскажите, что вас привело ко мне.

Полина посмотрела на психотерапевта с подозрением. Издевается? Она едва ли не каталась по полу в приступе паники от одного упоминания, что в этой комнате их никто не услышит! Разве не понятно, с чем она к нему пришла?

Но Лев Натанович смотрел со спокойным участием и только.

И Полина задумалась. С чего ей начать. Она репетировала свою речь от завтрака, который был ей вместо обеда, и до прихода Влада. Полина хотела объяснить, что её жизнь сейчас похожа на идеальную, и единственное, от чего ей нужно избавиться, – это от преследователя, который был скорее в её голове, чем в реальности.

Но когда она открыла рот, вырвалось совсем другое:

– Я хочу вернуть свою жизнь.