Ночью Кит плохо спал. Нет, ему не снилось ничего странного или страшного. Но что-то беспокоило, звенело внутри.

Утром он немного помог маме с уборкой, пропылесосил пару ковров, вынес мусор. Папа уехал на вокзал встречать Тётьлиду с бабушкой. Мама села резать салаты и вспомнила, что перед праздниками забыла купить сыр и колбасу, поэтому отправила Кита в магазин.

— Ты только лучше съезди в Кратово, там выбор больше, чем в нашем у станции.

Кит не стал спорить, как раз удобно вышло, можно будет на обратном пути не ехать на электричке, а посмотреть ещё раз на снеговиков.

— Да, ещё не забудь маслины. Тётьлида их любит. И яблоки, лучше красные.

— Яблоки-то зачем? — удивился Кит.

— Ну, просто положим в вазочку, будет красиво!

От магазина Кит пошёл пешком. Возле пруда потопал не по дорожке на берегу, а сразу по льду. На улице похолодало. Светило солнце, снежная стража сверкала под его лучами. Ни один снеговик за ночь не пострадал! Мила была права. Вон стоят как ни в чём не бывало: и снеговик с крыльями; и снеговик с железками; и снеговик, раскрашенный акварелью; и снеговик с рогами-ветками; и снеговик в розовых очках; и снеговик с букетом ромашек; и снеговик с ржавым ведром… Кит уже прошёл снеговиков и поднялся на берег, как вдруг похолодел. Нет, такого точно не могло быть!

Кит вернулся к снеговикам. Внимательно осмотрел их. Точно! Снеговик в розовых очках, которого он видел у станции в понедельник, сейчас спокойно стоял среди других!

Кит обвёл взглядом армию снеговиков. Достал телефон со вчерашними фотками. Снеговиков стало больше! Вон те, маленькие, с формочками на головах, точно стояли на детской площадке в парке. А этот, в высокой шапке? Он, кажется, был тогда на улице, когда Киту показалось, что снеговики двигаются.

Кит позвонил Марату, рассказал про лишних снеговиков.

— Слушай, у меня сегодня точно не получится выбраться, — Марат явно был чем-то занят. — Давай в понедельник, первого января, сразу утром посмотрим. Ты проверил этих, которые появились?

Кит достал из кармана шарик-ловушку и аккуратно поднёс его к снеговику в полосатой остроконечной шляпе. Шарик почти сразу перестал двигаться, а от снеговика к нему потянулись тонкие серые нити, похожие на старую паутину. Через минуту вся паутина втянулась в шарик.

— Да, в новых есть эта пакость! Хотя какие они новые, они в посёлке самые старые. Но у меня не хватит ловушек на всех, — Кит растерянно осмотрел снеговиков.

— Ничего, я в понедельник ещё принесу! Разберёмся! — В трубке заиграла музыка и стало слышно, как кто-то зовёт Марата. — Ладно, всё, не могу больше говорить, — торопливо зашептал телефон. — До завтра!

— До завтра!

Кит ещё раз посмотрел на снеговиков. Может быть, заполнить те ловушки, которые у него есть, дома спокойно их нейтрализовать, а потом вернуться и снова заполнить? Мысль показалась Киту правильной.

По дороге к дому он отметил, что снеговики с флажками сместились и теперь стояли недалеко от пруда, на развилке нескольких дорожек. Ровные и аккуратные, как будто их тут и слепили.

«Ну не сами же они ушли!» — вспомнил Кит негодование женщины в электричке. Не сами, конечно, не сами! Но кто-то же их двигает?

Дома царила суета, как бывало всегда, когда приезжала Тётьлида. Сразу оказалось, что салаты мама режет не так, занавески на кухню надо было купить праздничные, ковры пропылесосили плохо. Кит молча ещё раз пропылесосил ковры.

Занавески Тётьлида привезла с собой, и Кит под её бдительным оком повесил их в кухне. Он легко занимался всем этим, думая про снеговиков, про то, почему они двигаются, про то, что сидит у них внутри.

Бабушка разбирала сумки, доставая из них многочисленные баночки с домашним вареньем и солёными огурцами. В доме пахло пирогами и жареной курицей. Тётьлида развесила на окнах в гостиной золотую и серебряную мишуру.

Вечером все собрались за столом. Кит попробовал разные салаты, потом пирог, который привезла бабушка, и пирог, который испекла мама. Кит ещё вчера сказал родителям, что точно не будет скучать за столом со всеми, смотря давно знакомые старые фильмы и дожидаясь боя курантов, а пойдёт погулять. Родители не возражали.

— Конечно! У тебя прекрасные друзья, и с твоей работы народ нам тоже понравился! — Мама вытирала полотенцем новые тарелки.

— Да, конечно, веселее пообщаться с друзьями, чем тут торчать всю ночь! — поддержал папа.

Тётьлида, когда узнала, что Кит не будет сидеть дома до двенадцати, возмутилась: как это? Новый год — домашний праздник, и все должны проводить его с семьёй, а не мотаться неизвестно с кем по улицам!

— Ну, нам известно с кем! — начал было спорить папа.

Тётьлида поджала губы, явно сомневаясь, что родители знают, как воспитывать детей.

Кит улыбнулся: хорошо, когда в мире есть что-то постоянное типа Тётьлиды! Она точно знает, как и что надо делать. Ей не страшны никакие бури, невзгоды, непонятные снеговики, мировые заговоры, мутные щупальца, странные люди, серая хмарь. Серая хмарь?

Кит аж подпрыгнул на месте. А ведь похоже! Сколько раз за год он слышал, как Антошка поминает эту серую хмарь, но никогда не задумывался над тем, а вдруг он не просто так о ней говорит, вдруг она есть. А он по каким-то причинам её видит.

— Никита, неприлично так сидеть с поднятой вилкой! — Тётьлида сидела рядом с Китом и недовольно косилась на его руку.

— Тётьлида, я тебя люблю! — Кит вскочил с места, поцеловал в щёку тётку, замершую от удивления. — Всё, я побежал! Телефон у меня есть, ключ тоже.

Кит мгновенно собрался, накинул куртку и вышел из дома.

Кит шагал к пруду и сердился сам на себя. Он же летом несколько раз хотел спросить у Тихона Карловича, что такое серая хмарь, но всякий раз отвлекался на более интересные вещи! А если бы спросил тогда, сейчас сразу было бы понятно, что происходит! Ведь получается, то, что сидит в снеговиках, как раз и есть серая хмарь: обрывки мыслей, чьё-то недовольство миром, боль, страх, чьи-то обиды, злость, мысли о смерти или чём-то тяжёлом, всё, что обычно летает вокруг, никому не заметное. Ну или, возможно, заметное в каких-нибудь этаких очках. И оно вот летало себе спокойно в пространстве, а вдруг появился человек, который эти кусочки и обрывки видит. Видит — и каким-то образом может поймать, сложить, слепить что-то новое и это новое поместить в то, что, например, просто подвернулось под руку, вроде случайного снеговика.

Кит шёл и смотрел вокруг. Во всех домах горел свет. Слышались смех, музыка. По небу были рассыпаны мелкие звёзды. Но ни на одной улице снеговиков не было. Неподалёку от пруда какая-то незнакомая Киту компания запускала петарды.

— С наступающим Новым годом! — крикнули Киту.

— И вас с наступающим Новым годом!

Чем ближе Кит подходил к пруду, тем меньше вокруг было людей. И это выглядело очень странно. Обычно в новогоднюю ночь у пруда собиралось много народа, а сейчас было тихо. Очень тихо. Казалось, воздух вокруг стал плотнее, гуще, чтобы двигаться вперёд, приходилось преодолевать какое-то непонятное сопротивление, как будто кто-то запер все дорожки к пруду старым, проверенным колдовством.

«Но мне очень надо на пруд! — думал Кит, пробираясь сквозь это странное густое пространство. — Вдруг там будет нужна моя помощь. Именно моя!»

И тут перед Китом пролетела маленькая красная птичка, словно приглашая его за собой. Кит бросился за ней. Через мгновение идти стало легче. Он огляделся. Слева был мраморный мостик. Впереди узенькая тропинка, старые ивы и пруд. Кит прошёл немного вперёд по тропинке, потом ещё немного по льду, но даже с этого места ему было видно, что снеговиков стало ещё больше. Они отбрасывали на лёд густые чёрные тени. Кит нащупал в кармане стеклянный шарик-ловушку и хотел было подойти поближе, но вдруг заметил Антошку.

Антошка бродил между снеговиками, чуть покачиваясь и делая руками какие-то странные пассы.

— Серая хмарь не спит! А я её раз — и поймал! Раз — и поймал! В комок скатал. Поймал, изловил и в клетку посадил!

Кит замер. Антошка стоял к нему спиной и как будто что-то запихивал в снеговика.

— А теперь, Никита, просто сделайте несколько шагов назад, — услышал он тихий голос Семихвостова. — На берег.

Кит оглянулся. На мраморном мостике стояли Златогоров и Семихвостов. На перилах сидела Гроза и вглядывалась в толпу снеговиков. Алексей Петрович осторожно снимал с собаки ошейник. Кит медленно попятился, не спуская глаз с Антошки.

Вдруг раздался лай и на лёд выбежала пятнистая собака. Антошка оглянулся и заметил Кита, потом перевёл взгляд на собаку. Тёмный комок под его рукой зашевелился, словно почувствовав, что тот, кто его держал, отвлёкся. Тени от снеговиков тут же стали ещё темнее и вдруг начали медленно двигаться, приближаясь к собаке.

— Кыш! — закричал Антошка, пытаясь отогнать собаку подальше.

Собака смотрела на ползущие к ней тёмные щупальца.

— Кыш! — снова закричал Антошка, пытаясь отогнать то, что ползло по льду. Он выпустил из руки тёмный комок и бросился к собаке.

Комок завис в воздухе и вдруг начал медленно вращаться, вытягивая серые кляксы из снеговиков. Кляксы плыли по воздуху, чуть мерцая и постепенно становясь похожими на осьминогов со множеством извивающихся чёрных щупалец.

Антошка оглянулся, увидел этот комок, шлёпнулся в снег, потом схватил собаку и побежал к мостику.

Серые существа за его спиной бросились за ним.

Кит перевёл взгляд на мостик. И замер.

На перилах сидела не Гроза, не маленькая собака с лохматыми ушками, а небольшой белый дракон. Дракон распахнул крылья и полетел навстречу серой массе.

Кит тоже кинулся к мостику.

Над прудом белый дракон дрался со стаей тёмно-серых осьминогов.

Алексей Петрович сжимал в руках ошейник.

— Ничего, надо же дракону учиться сражаться в удобной для себя форме, — успокаивал его Златогоров. — А то завёл зверушку, а ей здесь не полетать, не порезвиться.

Кит подошёл ближе.

— А вас, Буранин, тут вообще сегодня не должно было быть! И как только прошли через заслон?

Кит не стал рассказывать про красную птичку.

Комок осьминогов в небе то распадался, то снова собирался в стаю, атакуя белого дракона. Дракон опускался ниже, потом вновь взмывал в небо. В какой-то момент он вместе с осьминогами пролетел совсем рядом, сначала Кита обдало холодом, потом жаром. Было не очень понятно, кто побеждает. В небе мелькали крылья, щупальца. Вдруг дракон сделал резкий выпад в сторону серого комка, нырнул вглубь… и вместе с тёмной массой хвостов и щупалец начал падать на мостик.

— Осторожно! — закричал Семихвостов, вскидывая руки, словно пытаясь удержать падающий комок.

Кит бросился в сторону, упал.

Мир накрыло тьмой.

Киту показалось, что на него свалилось что-то вязкое, ледяное, страшное. Наверное, на несколько минут он потерял сознание. Когда он открыл глаза, дракон уже снова поднимался в небо, сжимая в лапах несколько извивающихся чудовищ.

Кит встал, помотал головой, приходя в себя, посмотрел вокруг. Златогоров лежал на мостике. Семихвостов стоял на коленях рядом с ним и пытался нащупать пульс.

Неподалёку неподвижно лежал Антошка, лицом вниз и странно раскинув руки, как будто пытался кого-то обнять.

Кит, чуть шатаясь, подошёл ближе.

Глаза у Златогорова были закрыты, лицо казалось белее снега.

Кит присел рядом.

Семихвостов посмотрел на него, потом достал из кармана знакомый Киту пузырёк из тёмного и светлого стекла с живой и мёртвой водой.

— У меня есть только один…

Кит посмотрел на Златогорова, потом перевёл взгляд на Антошку, из-под куртки которого медленно выбралась пятнистая собака.

— И как теперь быть? — Кит с ужасом посмотрел на единственный флакончик. — На двоих его не хватит?

Семихвостов покачал головой.

— Только на одного. На него, — он показал на Антошку.

— Почему?

— Потому что вы его не знаете, не любите и не выведете из смерти. А Тихона Карловича выведете.

— А вы?

— А я вообще не выйду из этого пространства, если туда зайду. Так что, простите, другого варианта у нас нет.

Кит вдруг подумал, что даже если бы выбор был, увы, он помнил с прошлой зимы, что ему тогда оказалось ближе.

— Что надо делать?

— Просто положите руку ему на грудь, вспомните, как вы собирали тигра. Ничего править в теле вам не надо, знаний по анатомии у вас всё равно никаких нет. Просто выведите его. Я немного помогу.

Кит закрыл глаза. Сначала ничего не происходило. Потом рядом с его рукой легла чужая рука. Кит прислушался. Нужная ему сила была спокойной, холодной, похожей на бескрайнее пространство в космосе или в океане, куда падаешь, падаешь, падаешь. Кит то ли шёл, то ли летел в этой ледяной темноте. Всё дальше, дальше от этого мира, от этой планеты. Он уже почти не помнил, кто он и зачем тут оказался. Вдруг он заметил фигуру Тихона Карловича, который уходил от него куда-то дальше, дальше, двигаясь к светлому пятну вдалеке. Тихон Карлович казался моложе, чем помнил Кит. «Мне надо его забрать», — Кит то ли подошёл, то ли подлетел ближе, осторожно взял Тихона Карловича за руку и пошёл с ним обратно, а может быть, полетел. Сначала медленно, потом всё быстрее, быстрее. Рука, которую он сжимал, казалась лёгкой как пёрышко, но с каждым шагом, с каждым движением становилась всё тяжелее и тяжелее…

— Отлично! — услышал Кит. — Из смерти вывели! Теперь моя очередь вести, чтобы он очнулся.

Кит открыл глаза. Семихвостов сидел рядом, положив обе руки на грудь Златогорова.

Кит чуть отодвинулся, чтобы не мешать. У него кружилась голова и руки почему-то немного дрожали. Кит посмотрел вокруг. Белый дракон долавливал в небе последних осьминогов. На перилах моста сидела красная птичка. Тихон Карлович вдруг дёрнулся и глубоко вздохнул.

— Я это… хотел спросить, — Кит посмотрел на Алексея Петровича. — Вы возьмёте меня, ну, в ученики? Ну то есть я не знаю, как надо спрашивать про такое…

— Возьму! Это будет странно, но возьму! — Алексей Петрович посмотрел на Кита.

Тихон Карлович снова вздохнул, закашлялся и открыл глаза. Сначала посмотрел на Семихвостова, потом перевёл взгляд на Кита.

— Воды с собой не оказалось?

— Вода для другого человека!

Златогоров прищурился, потом посмотрел на Кита.

— Насколько я понимаю, у меня есть ученик?

— Нет, — усмехнулся Семихвостов, — это у меня есть ученик! Он попросился ко мне!

Тихон Карлович начал подниматься.

— Интересно получается, да? Тебя учил я, хотя вообще не должен был. А моего, моего ученика будешь учить ты!

— Ну уж как вышло! — Семихвостов тоже поднялся, подошёл к Антошке и осмотрел его. — Так, тут будет немного проще.

Пятнистая собака, до этого лежавшая рядом, отошла в сторону.

Алексей Петрович перевернул Антошку, достал пузырёк с живой и мёртвой водой. Сначала открыл крышечку с тёмной стороны пузырька и полил лежащего мёртвой водой. Небольшая рана на лбу у Антошки затянулась, пропал старый синяк под глазом, исчезла царапина на щеке.

Потом Алексей Петрович открыл крышечку со светлой стороны и вылил живую воду. Несколько минут ничего не происходило, но вот Антошка чихнул и открыл глаза.

Маленькая птичка сорвалась с перил и, чирикая, полетела в сторону. Кит посмотрел ей вслед и заметил Деметру Ивановну, которая неторопливо подходила к мостику. Она внимательно изучила испачканное в снегу пальто Тихона Карловича, бледного Кита, Алексея Петровича, всё ещё сидящего рядом с Антошкой. Подозвала пятнистую собаку.

— Оживили? Если воды больше нет, я могу вывести, помню, что ты не умеешь.

— Мы по-другому распределились, — улыбнулся Алексей Петрович. — У меня был один пузырёк, для него. А Тихона Карловича вывел Никита.

— Никита, значит, — Деметра Ивановна ещё раз внимательно посмотрела на Кита. — И теперь он будет заниматься у Тихона Карловича?

— Нет, у меня! — Семихвостов, как показалось Киту, с вызовом посмотрел на Деметру Ивановну.

— Ну, у тебя так у тебя, — согласилась Деметра Ивановна. — И вообще, тут каждый сам делает свой выбор. Ты тоже отказался когда-то ехать учиться, остался со стариком, который тебя из подвала вытащил, — Деметра Ивановна помолчала, словно вспоминая какие-то очень далёкие времена, потом подошла к Антошке.

Антошка лежал и смотрел в зимнее, высокое, бесконечное небо, где больше не было никаких непонятных осьминогов, а только бегущие облака. В просветах между облаками мерцали звёзды.

— Значит, он у нас видит эмоции? — Она присела и положила руку на лоб Антошке, тот закрыл глаза, как будто заснув. — Так, Смирнов Антон Александрович, сорок семь лет, сирота, рос в интернате… образования не получил, не успел, сразу ушёл в армию… воевал в горной местности, награждён, ранение, контузия, потерял на войне лучшего друга… квартиру забрали родственники… в посёлке живёт второй год… Видит эмоции и думает, что сходит с ума.

— Голова не болит больше, — вдруг открыл глаза Антошка. — И спина!

Деметра Ивановна посмотрела на Семихвостова, тот махнул рукой.

— Побочное действие мёртвой воды, вы же знаете, тело иногда собирается без полученных ранее травм.

— И опять мост, опять мост… Дурацкая жизнь вышла, — вдруг вздохнул Антошка и снова закрыл глаза. — Ничего не получилось, только хмарь эта и осьминоги. Я просто хотел, чтобы этой хмари было меньше, убрать её куда-то, спрятать, чтобы хотя бы где-то её стало меньше.

Кит вдруг вспомнил, как Антошка в снегопад расчищал маленький кусочек асфальта перед магазином.

— Дурацкая жизнь…

— Новую бы по-другому прожили? — спросила Деметра Ивановна.

— Да! — Антошка вдруг улыбнулся. — Я бы в училище пошёл, на столяра, я с деревом в ладах, мы с Толиком хотели вместе… — Он замолчал.

Деметра Ивановна достала из кармана горсть мелких красных яблок и протянула Антошке. Кит несколько раз видел в посёлке деревья с такими яблоками, особенно красиво они смотрелись после первого снега.

Антошка съел одно яблоко, потом второе.

Деметра Ивановна сидела рядом и внимательно его разглядывала.

— Посмотрим, что у нас получится!

Кит перевёл взгляд на Алексея Петровича. Тот невозмутимо надевал на дракона новый ошейник. Мгновение, и вместо большого белого дракона на перилах мостика сидела ушастая собака.

— Ошейник прячет настоящий вид существа, и все видят обычную собаку, — пояснил Златогоров. — Не много вы ему яблок дали?

Кит посмотрел на Антошку. И замер: на месте большого небритого дядьки сидел худенький мальчик лет трёх-четырёх.

— А собака пойдёт с нами? — спросил мальчик.

— Пойдёт, — Деметра Ивановна наклонилась, взяла мальчика на руки и укутала его в куртку. — Мы сейчас домой придём, дома тепло, там нас котик ждёт. Пирог поедим, и спать. Ты пироги любишь?

— Не знаю, — мальчик задумался.

— Вот и будем разбираться, какие тебе нравятся, — Деметра Ивановна пошла прочь от моста. Потом подняла руку, щёлкнула пальцами, маленькая красная птичка сорвалась с перил, села ей на руку, а потом исчезла среди цветов, нарисованных на её куртке.

— Это были молодильные яблоки?

— Ну да, — Златогоров покрутил головой, словно разминая шею. — Надо было попросить одно, а то нога болит, скорость уже не та, вон как неудачно падаю и учеников теряю.

— А он будет помнить, ну, свою старую жизнь?

— Сейчас нет, потом может вспомнить, — Семихвостов уже прицепил к ошейнику Грозы поводок и подошёл ближе. — Лет в шестнадцать. А может быть, никогда не вспомнит, просто у него будет нормальное детство, с домом, где его любят, где пахнет пирогами и теплом. Детство, где его будут ждать из школы, где будет собака и новые друзья, где его будут просто растить, а не бесконечно воспитывать. И потом, после детства, начнётся нормальная, хорошая жизнь. Люди же умеют не только огорчаться, злиться, завидовать, ещё они умеют заботиться, беречь, любить кого-то.

Где-то вдалеке раздался бой курантов.

Кит удивился, он совершенно потерял счёт времени.

— С Новым годом! — обрадовался он.

— С Новым годом! — поддержал его Семихвостов.

— А вы… — Кит замялся. — Вы ели когда-нибудь эти яблоки?

Семихвостов промолчал и сделал вид, что отвлёкся на лающую Грозу.

— Пойдёмте, Никита, мы вас немного проводим, — Тихон Карлович сошёл с мостика, опираясь на трость, — а то вечно вы куда-то влезаете! Вот как вы сегодня прошли, не расскажете?

— За красной птичкой…

— Значит, Деметра Ивановна постаралась, ладно, запомним, запомним… — Тихон Карлович махнул рукой, как будто убирая что-то из пространства. И сейчас же мимо пробежали какие-то дети, протопала компания людей с ватрушками и санками, послышались разговоры и хохот.

Пока шли, обсуждали серую хмарь, снеговиков, планы на Новый год.

— А чему обычно учатся, ну, у учителя? — спросил Кит, когда они подошли к его калитке. — Тоже будем говорить про всякие там энергии и эмоции?

Тихон Карлович усмехнулся. Алексей Петрович вздохнул.

— В вашем случае, Буранин, мы будем заниматься биологией, химией, надо посмотреть, что там сейчас нужно для поступления в медицинский вуз. И, кстати, у меня есть для вас подарок. Думал, на почту потом занесу, но раз уж так получилось, возьмите.

Алексей Петрович достал из кармана футляр. Кит открыл крышку. Внутри лежал старинный стетоскоп.

— Мой подарил? — проворчал Тихон Карлович.

— Нет, купил в пятницу в Службе Ненужных Посылок. Специально для него! — усмехнулся Семихвостов.

Кит попрощался со всеми.

Тихон Карлович и Алексей Петрович пошли обратно, Гроза весело прыгала вокруг них, немного зависая в воздухе.

— Нет тех, кто не стоит любви, — донёсся до Кита голос Семихвостова.

— Да, вечно эта твоя победа нравственного над рациональным, оно, конечно, красиво в теории, но как ты собираешься его учить? Я всё равно считаю, что ему ближе неживое…

Голоса удалялись, становясь всё тише, тише.

Кит захлопнул калитку, прижал к себе футляр со стетоскопом и побежал к дому, где его ждали Тётьлида, бабушка и папа с мамой.