Тихон Карлович, кажется, совсем не удивился. Он поднял меч, лежащий около шатра. Потом поинтересовался, откуда Кит это знает.

— Почувствовали?

Нет. Просто оно… он… прилетел в почтовой избушке. А избушки так устроены, что не взлетают, если внутри есть кто-то живой.

Мне кажется, вам лучше пойти к своим, к Антонине, Янике, Марату, прочим. А я тут похожу, посмотрю. Раз это сегодня мой гость, то надо бы мне с ним встретиться, — Тихон Карлович несколько раз взмахнул мечом, потом с явной неохотой поставил его обратно. — И лучше, если это произойдёт подальше от остальных гостей.

Кит неуверенно пошёл к освещённому дому, к лужайке, на которой играла музыка. Трава под фонарями казалась золотой от тёплого света. Музыка играла громче, громче. Кит оглянулся. Сад за спиной казался тёмно-синим, как морская вода, и холодным. Златогоров шёл по небольшой аллее прочь от дома. Мимо беседки, мимо живой изгороди с подстриженными кустами. Его фигура в светлом костюме показалась Киту страшно маленькой на фоне чёрных ночных деревьев, на фоне неба, которое вдруг стало неожиданно высоким и тёмным.

Внезапно Кит увидел, как от одного дерева отделилась тёмная фигура и медленно скользнула вслед за Тихоном Карловичем. На боку у фигуры блеснул знакомый Киту меч. Тихон Карлович не оборачивался, но Кит был абсолютно уверен, что он знает, что именно движется за ним, и уводит это существо дальше от старого дома, от гостей, от мира живых.

Кит ещё раз посмотрел на дом, на далёкую лужайку, залитую тёплым светом, потом повернулся — и тихо пошёл за тёмной фигурой, похожей на большого лохматого зверя.

Кит никогда раньше ни за кем не следил, тем более ночью, как в каком-то фильме про шпионов. Он осторожно переходил от дерева к дереву, от изгороди к изгороди, думая только о том, как бы не потерять из виду странное существо.

Наконец Тихон Карлович пришёл к железной ограде в самой дальней части сада. Нажал на ограде кнопку — за оградой, за высокими подстриженными живыми изгородями загорелось несколько фонарей. Тихон Карлович открыл небольшую калитку, вошёл внутрь, аккуратно запер калитку и двинулся дальше.

Существо тоже приблизилось к калитке. Принюхалось. Потом перебросило через ограду меч, неторопливо просочилось внутрь сквозь железные прутья, подняло меч и пропало среди кустов.

Кит внимательно рассмотрел калитку. Между прутьями вились металлические растения с широкими листьями. Это было очень кстати. Он легко перелез через калитку и оказался в другой части сада.

Цветов здесь не было. Только коридоры и переходы из живой изгороди, в которых стояли небольшие фонари. Кит пошёл за существом, стараясь перемещаться не по дорожке, а касаясь спиной кустов, почти сливаясь с ними. Тихон Карлович несколько раз повернул в боковые коридоры и наконец пришёл на маленькую круглую поляну. Кит заметил в конце поляны ещё один коридор, но Златогоров не пошёл к нему, а сел на скамейку перед круглой клумбой.

Тень больше не пряталась. Большой лохматый зверь на тонких лапах уверенно вышел из коридора и сел напротив Тихона Карловича. Меч он воткнул в землю перед собой.

Кит подкрался ближе.

— Нехорошо выглядишь, — Златогоров покачал головой.

Зверь распахнул зубастую пасть, зарычал и стал меняться.

Вскоре за столом перед Тихоном Карловичем сидел плотный человек в круглых очках. Меч лежал перед ним, рядом с чернильницей и какими-то бумагами. Но и стол, и бумаги, и человек были одним существом из всё того же тёмного вещества. На руках у человека было по шесть пальцев.

Человек скривился.

— Никак не научусь.

— Теперь ты выглядишь хуже. Зверь был приятнее, — Златогоров снова покачал головой.

— Зато теперь я сильнее, — человек откинулся на стуле, и его очки сверкнули.

— Вижу. Но пока не понимаю, каким образом ты раздобыл это…

Человек в кресле улыбнулся.

— О, это была редчайшая удача! Он давно мечтал уйти. А глупая мамаша его не отпускала. Достать ключ было делом техники: прикинуться другом, войти в доверие…

— Я не знал, что у нас в посёлке было такое, — голос Златогорова звучал тихо и печально. — Старею.

Человек в кресле ухмыльнулся.

— Ещё день-два, и все мы станем одним целым.

Тихон Карлович снова вздохнул и вдруг резко встал. Из его руки вырвался светлый шар и ударил по человеку за столом.

— Надеюсь, нет!

Человек в кресле вздрогнул и снова превратился в огромного зверя, вокруг которого клубился тёмный туман. Зверь зарычал. Клочки тумана, как стая рассерженных змей, кинулись в сторону Златогорова. Тот выпустил ещё один шар — часть змей растворилась в воздухе, но несколько впились в руку Тихону Карловичу. Он взмахнул рукой, пытаясь стряхнуть их, и упал на колени.

— Стар, да, — как я и предполагал! — Существо довольно заурчало. — Значит, ещё и твои силы прихвачу.

Существо снова начало меняться. Кит присмотрелся. Теперь на поляне стоял старик в чём-то чёрном, очень похожий на Тихона Карловича. На голове у старика был металлический обруч, волосы и борода были длиннее. Старик поднял с земли меч.

Тихон Карлович поморщился и попробовал сунуть руку в карман, но она лишь бессильно скользнула по ткани.

— Что, такая тень тебе неприятна?

Тихон Карлович прикрыл глаза, снова вскинул руку, но светлый шар на этот раз вышел меньше.

— Сложно воевать с собственной тенью! — Существо начало подходить ближе, ближе.

Тихон Карлович охнул, поморщился явно от боли, дотронулся рукой до груди.

— Нет! — Кит, сам не понимая зачем, выскочил на поляну. И кинулся к Тихону Карловичу.

— Оригинально! — Существо остановилось. — Какой у меня удачный вечер!

Оно снова начало меняться.

Тихон Карлович застонал.

Кит, недолго думая, достал из кармана несколько камешков, которые он подобрал на строительном рынке, и кинул их в клубящийся туман перед собой.

Ничего не произошло. Кит кинул ещё один камешек. Потом остававшийся в кармане жёлудь. Существо взвизгнуло. И вдруг перестало меняться. Теперь оно было похоже на чёрного волка с длинным змеиным хвостом. Вместо передних звериных лап у него были человеческие руки, а в длинной пасти, похожей на пасть крокодила, было множество тонких острых зубов.

Меч выпал из его рук и остался лежать на траве.

— Заклинили его чем-то живым. Случайно или интуитивно. Но обычно это ненадолго. — Тихон Карлович снова застонал.

Существо подходило ближе и ближе.

Кит как зачарованный смотрел на длинные, неприятно тонкие зубы, на странные руки с серыми загнутыми ногтями…

— Как интересно проходит день рождения вашей внучки! — раздался с другого конца поляны ехидный голос Семихвостова. — Хорошо, у меня Аптекарский огород рядом с работой. Только я вышел, только подумал, что смогу прогуляться по Москве, а тут раз — смотрю, а у меня компас на руке почернел. Ого, думаю, опять с вами случилось что-то малоприятное. Пришлось восьмидорожьем идти.

Зверь резко обернулся, махнув длинным хвостом. Алексей Петрович внимательно его рассматривал.

— Классическая нежить. Сформировалась из веками копившейся где-то энергии. Отрицательной. Хотя нет, не классическая. — Он присмотрелся. — Ого! А это уже сложнее! Как такое получилось?

Существо зарычало и снова начало меняться. Алексей Петрович, не дожидаясь результата изменения, бросил в массу клубящегося тумана несколько светлых шаров. Существо опять зарычало. Потом закружилось на месте и превратилось в молодого человека. С чёрным мечом в руках. И этот человек был очень похож на Алексея Петровича.

— Занятное у вас тут показывают! — Алексей Петрович окинул взглядом поляну, метнулся к лежащему на земле мечу.

Существо кинулось на него, но Семихвостов уже успел поднять меч и отразил удар. Кит никогда раньше не видел, как дерутся на мечах. Вернее, видел только в фильмах, не в жизни. Он и предположить не мог, что Алексей Петрович так умеет. Противники наносили друг другу удар за ударом, защищались, нападали снова.

— Только не так! Оружием невозможно, ты же знаешь! — закричал Тихон Карлович.

Алексей Петрович, казалось, его не слышал. Он сражался с человеком напротив, но было видно, что силы по каким-то причинам покидают его. Вот он поскользнулся на траве, вот его чуть царапнуло. Существо напротив него всё меньше и меньше напоминало человека. Оно становилось больше, сильнее. У него опять появились звериные лапы. Но Алексей Петрович, казалось, не замечал этого.

— Практики маловато, — Существо нападало и явно получало от этого удовольствие. — Не те времена нынче, не те!

Тихон Карлович прикрыл глаза. И чуть слышно прошептал:

— Он не сможет победить таким образом… В левом кармане… в левом кармане… возьмите, я не смогу сейчас…

Кит наклонился к сидящему на земле Златогорову, достал у него из кармана сложенную металлическую пластину. Внутри пластины лежал кусочек выцветшей от времени ткани. Кит вспомнил, как Тихон Карлович рассказывал про старые зеркала, про то, как их складывали, чтобы сохранить что-то сильное, хорошее.

Существо с мечом, словно почувствовав неладное, вдруг обернулось и посмотрело прямо на Кита.

Не отводя взгляд, Кит направил на него сложенную пластину и с трудом раскрыл её. Из центра пластины вылетел тонкий белоснежный луч и пронзил тёмное существо. Несколько секунд ничего не менялось. А потом существо начало разрушаться, тёмные клочья опадали с него и растворялись в воздухе, не долетая до травы. Вот существо снова стало человеком в очках, вот высоким господином с тростью, вот какой-то женщиной в пышном платье. Луч продолжал тянуться из пластины. Образы таяли, таяли… Неожиданно внутри этой темноты мелькнула знакомая Киту светлая фигурка. Кит хотел отвести луч, но Тихон Карлович уже поднялся с земли и крепко взял его за руку.

— Пленнику ничего не сделается.

Наконец все тёмные хлопья, оставшиеся от огромной фигуры, растаяли. Луч померк. С металлического листа посыпались на землю мелкие стеклянные осколки.

Маленькая прозрачная фигурка мальчика, которая была в самом центре чёрного тумана, опустилась на землю.

Кит подбежал к ней.

— Он жив?

— Нет.

— Но вы говорили…

— Он умер не сейчас. Очень и очень давно, ещё в начале прошлого века, — Тихон Карлович вздохнул и подошёл к Николеньке.

Прозрачный мальчик сел. Потом посмотрел на окружающих.

— Я просто хотел уйти. Думал, большая собака мне поможет достать ключ, а она… а оно… — Николенька скривил рот.

— А оно решило тебя съесть. Так бывает. — Тихон Карлович протянул мальчику руку. Мальчик коснулся его руки и встал.

— Я к маменьке хочу… Попрощаться.

Алексей Петрович тоже подошёл к ним, держась за левое плечо.

Тихон Карлович неодобрительно посмотрел на него:

— Потерял сноровку — раз. Напал на тень с оружием — два. Зачем мне новые ученики, я одного-то никак не могу научить! — Тихон Карлович протянул Семихвостову руку. — Спасибо, что успел вовремя!

— Нормально, царапнуло только, — Семихвостов невозмутимо пожал плечами.

— Посмотрю потом, — вздохнул Тихон Карлович.

Семихвостов перевёл взгляд на свой компас.

— Он наполовину почернел! Я поэтому и кинулся сюда!

Кит посмотрел на руку Алексея Петровича. Старинный компас был разделён на две половины. Одна казалась яркой и блестящей, другая — чёрной, словно обгоревшей.

— Предынфарктное состояние, — невозмутимо ответил Златогоров. — Перенервничал. Но отпустило. Потом пропишешь какие-нибудь современные лекарства. А сейчас мне надо отвести ребёнка.

— Мне пойти с вами?

— Нет, иди к дому, там пир, танцы, музыка, нормальные живые люди. Вернусь, поговорим. — Тихон Карлович посмотрел на Кита. — Вы знаете, где живёт мальчик?

— Да.

— Тогда пойдём вместе.

Рыжий олень с золотыми рогами стоял за калиткой.

— Давно я такого не видел! — Тихон Карлович, кажется, не сильно удивился.

— Это олень с того участка. Он вчера не вернулся в зеркало.

— Оно ему не нужно! Это же не зеркальный зверь!

— А кто?

Тихон Карлович замялся, как будто не знал, как объяснить.

— Ну, в данном случае просто провожатый и охранник.

— Если он охранник, то как же существо из зеркала унесло мальчика?

— Недоглядел. Не ожидал, что там прячется такая опытная и старая тварь.

Николенька сел на спину оленя, и все вместе пошли по ночным улицам к дому на Садовой.

— А что это было, ну, что это за существо из зеркала?

— Просто энергия. Копилась, копилась в изначально не самом простом зеркале. Сбивалась в клубок, училась принимать разные формы. В какой-то момент стала настолько самостоятельной, что смогла выходить из зеркала. Сначала бродила рядом с ним, потом начала перемещаться всё дальше и дальше, вызывая у людей дискомфорт, раздражение, гнев, отрицательные эмоции и питаясь ими. Противостоять такому довольно сложно. А потом эта тварь попала сюда. И увидела Николеньку. Вернее, не знаю даже, как сказать понятнее, скорее душу Николеньки, запертую в зеркале. И решила, что если ей удастся присвоить эту душу, то она станет сильнее, крупнее, перестанет зависеть от зеркала.

— Существо было в том зеркале, про которое вы нам рассказывали.

— Знаю. Недавно прочёл в интернете, что люди, у которых оно лежало, его продали. Но на нём точно был замок!

— Он и сейчас есть, просто Кира Никандровна сказала, что они его открыли, ну, специальной отмычкой, но закрыть с её помощью не смогли.

— Да, это обычно не получается, — Тихон Карлович вздохнул, — и ведь они не могли этого не знать.

— Кира Никандровна поэтому такие странные ледяные ключи покупала?

— Да, ключи от зеркал со всякой нежитью всегда ледяные. Интересно, что вы это чувствуете. Особенно в сочетании с тем, что вы сделали во время поездки.

— В смысле? — Кит остановился. — Я же единственный, кто ничего не нашёл, не почувствовал, не сделал!

— Да, не стали соревноваться, испытывать всякие штуковины, искать клады и сокровища, а просто похоронили то умершее существо, которое попалось вам по дороге!

— Так это же была просто ворона!

Тихон Карлович тоже на мгновение остановился и внимательно посмотрел на Кита.

— Просто ворона, да! Но именно вы сочли нужным её похоронить. Не обращая внимания ни на что вокруг! Остальное и так было в земле и давно успокоилось.

Некоторое время шли молча. Потом Тихон Карлович заговорил снова:

— Вернёмся к ключам. Я полагаю, Кира Никандровна думала, что сможет подобрать ключ, похожий на нужный, и запрёт зеркало. Я не видел, как зеркало с существом попало к нам в посёлок, но как-то, недели две назад, среди посылок, которые привезла Яника, почувствовал ключ. И стал… гм… следить за ситуацией. А вот того, что на этом участке есть зеркало с ребёнком, я не знал, — Златогоров посмотрел на Николеньку, который ехал на спине оленя.

Казалось, они вышли все вместе на обычную прогулку, просто не с собакой, а с большим оленем. Возле фонарей кружились чёрные жуки и белые бабочки. Вокруг темнели высокие сосны и ели. Светились тёплые огоньки на сонных дачах. Пели сверчки.

Наконец пришли к нужному участку.

Кит позвонил в звонок.

Открыла Лика. Увидела Николеньку, охнула, всплеснула руками и убежала обратно к дому.

Златорогий олень вошёл на участок, Кит с Тихоном Карловичем за ним. В зеркалах по сторонам дорожки по-прежнему ощущалось какое-то движение. Но на этот раз Киту не было неуютно или страшно. Николенькиного зеркала на месте не было. Зеркало, в котором раньше жило существо, стояло на месте, но стекло было мутным и почти ничего не отражало. Тихон Карлович подошёл к зеркалу, дотронулся до стекла.

— В нём ничего больше нет. Теперь это самое обычное безжизненное зеркало!

Перед тёмным домом уже стояли Кира Никандровна, старичок с палочкой и Лика.

— Доброго вечера, Кира Никандровна, и вам, Антон Тимофеевич! — голос Тихона Карловича был тих и спокоен. — Мы решили проводить к вам Николеньку, чтобы он мог попрощаться.

— Но мы не хотим его отпускать! — Кира Никандровна хотела было подойти к Николеньке, но олень предупреждающе наклонил голову со своими большими рогами.

— Всех когда-то надо отпускать, тем более в таком случае, как ваш! Это же надо было придумать — запереть ребёнка на такое долгое время!

— Но ему было хорошо! — Лика топнула ногой.

— Мы для него завели целый зверинец! Он всегда мечтал, чтобы у него было много зверей!

— Возможно. Не берусь судить. Но сейчас он точно хочет уйти. А я хотел бы проследить, чтобы этому ничто не помешало, — в голосе Тихона Карловича послышалась сталь.

Мальчик слез со спины оленя. По очереди подошёл к каждому из членов своей семьи, обнял, что-то прошептал. Потом снова очутился на рыжей оленьей спине.

— Лёгкой дороги! — Тихон Карлович поднял руку, прощаясь.

Николенька помахал ему рукой. Потом посмотрел на Кита и улыбнулся.

— Спасибо!

Олень посмотрел на Кита серыми глазами и чуть склонил голову. Потом побежал по тёмно-синей траве ночного сада, над ней, по воздуху, поднимаясь всё выше и выше, пока совсем не скрылся где-то в ночном небе.

Кира Никандровна беззвучно плакала.

Тихон Карлович и Кит тихо пошли к калитке по синему ночному саду.

На Садовой горели фонари, пели сверчки, шуршал в траве тёплый ночной ветер.

— А что значит — компас потемнел?

— Ну, — Тихон Карлович улыбнулся впервые за ночь, — это старая штука. Когда-то мы с Алексеем Петровичем решили обменяться какими-то предметами, чтобы, если с кем-то случилось что-то серьёзное, другой бы это сразу мог увидеть и прийти на помощь. Выбрали компас. Если с человеком что-то случается, компас темнеет.

— А почему вы сказали, что Алексей Петрович ваш ученик? Я думал, что он учился у кого-то ещё, у Карасёва, например. Вы же разные…

— Так уж вышло когда-то, — Тихон Карлович вздохнул. — Случайно.

У Кита было много вопросов, но вдруг он понял, что его так беспокоило всё это время, когда он вспоминал свой сон. И Антошка, и Тихон Карлович во сне говорили про одно и то же.

— А что такое серая хмарь? — спросил он, когда они уже подходили к дому на Седьмой линии.