«Не всегда враг является врагом, а друг – другом».

На следующий день, чтобы скоротать время до вечернего приёма у губернатора, Джейн вновь отправилась на прогулку. При первом знакомстве Лос-Анджелес ей понравился, и она захотела увидеть больше разных граней города. Остальные путешественники составили ей компанию. Ральф, правда, мало смотрел по сторонам и заметно нервничал. Первое очарование от городских пейзажей сошло на нет, и теперь он всё чаще переживал о вынужденном промедлении, растянувшем их дорогу к Долине Смерти. Видя его мрачное выражение лица, Джейн тихо произнесла:

– Мы выдвинемся в путь сразу же после визита к сэру Перкинсу, не тревожься.

– Честно сказать, я так и не понял, зачем нам тратить врёмя на этот приём, – сказал он.

На этот раз ответила Маргарет:

– Поймите, капитан Лейн, мы ведь не знаем, чем завершится наша миссия. Что, если мы выживем?

– Было бы неплохо, – усмехнулся он. – И куда вы клоните?

– К тому, что, если жизнь продолжится, нельзя пренебрегать тем, что может повлиять на неё. Мистеру Ривзу, например, много лет приходилось пробиваться через тернии, и даже сейчас его не везде принимают в обществе, несмотря на высокую должность. Ему нельзя разбрасываться поддержкой таких людей, как сэр Перкинс.

– В словах мисс Эймс есть резон, даже если мне не хотелось бы это признавать, – вздохнул маршал.

Ральф задумчиво коснулся мочки уха, задевая серьгу.

– Это и правда верный подход – продумывать шаги наперёд. Я уже обжёгся на собственной недальновидности… И всё равно мне хотелось бы поскорее выдвинуться в Бейкерсфилд согласно маршруту, подготовленному мистером Оллгудом.

– Я рад, что вы готовы следовать моему плану без каких-либо язвительных ремарок, принижающих моё участие в командной работе, – откликнулся тот с беззлобной иронией.

Карла, сопровождавшая компанию, вдруг предупреждающе вскинула ладонь, прерывая обсуждение.

– Погодите-ка, сеньоры. Кажется, мы забрели не в тот квартал.

Оглядевшись, Джейн поняла причину настороженности Карлы. С широкой просторной улицы они повернули в тесный переулок, где дома жались друг к другу, а под ногами стало куда больше мусора. По углам там и тут встречались скопления какой-то рухляди. Фасады зданий выглядели куда беднее, чем в центральной части города. Необычные крыши из нескольких ярусов выглядели причудливо и выбивались из общей картины. Внимание привлекла яркая вывеска над одной из дверей. Вчитаться Джейн не успела: из глубины дома вдруг выскочила невысокая тощая женщина и бросилась к ним, пытаясь преградить путь. Её облик удивил Джейн: бледное, почти бескровное лицо и раскосые тёмные глаза.

– Это китаянка, выходцы оттуда селятся здесь со времён Золотой лихорадки, – сухо объяснила Карла. – Не заговаривайте с ней: не отцепится.

– Заходите, заходите к нам, господа! Лучшие развлечения в городе! – тоненьким голоском зазывала женщина. По-английски она говорила на удивление сносно, однако её встревоженный вид совсем не вязался с радушным приглашением.

– Нам твои услуги не нужны, ступай обратно, – отрезала Карла.

Китаянка будто не услышала Гутьеррес. Её взгляд отчаянно метался от Ральфа к Джереми, от Уильяма к Куане.

– Любое пожелание, господа! Всё, что только захотите! Целый день и целую ночь. – Улыбка, которая задумывалась как призывная и раскованная, смотрелась скорее жалко. Китаянка схватила Лейна, стоявшего ближе других, за рукав. – Пожалуйста, красивый господин, идёмте. А Той всё сделает, что прикажете!

Ральф нахмурился. Прежде он отмахнулся бы от назойливой женщины, которая к тому же явно считалась в здешнем обществе человеком низшего сорта. Сейчас затаённое в её глазах горе не позволило ему с отвращением стряхнуть тонкие пальцы с руки.

– А Той – так тебя зовут?

Она покорно закивала и, ободрённая тем, что Ральф не оттолкнул её, потянула его за собой, попутно зазывая и остальных.

– Капитан, не надо. Бордель в китайском квартале – точно не лучшая идея, – без тени улыбки сказал Джереми. – Не мне вам рассказывать, уж такие заведения в вашем времени наверняка встречались не реже, чем в нашем…

Лейн вспыхнул.

– Я и не думал ни о чём таком! Мне показалось, этой леди нужна помощь…

– Ну, строго говоря, это и не леди вовсе…

В голосе Джереми не прозвучало уверенности. Хотя он прекрасно понимал, что связываться с китаянкой не стоит, что-то в её хрупком ранимом облике заставляло его, как и Ральфа, колебаться. Почувствовав, что клиенты могут ускользнуть, А Той взмолилась:

– Все, заходите все! Я обслужу каждого.

– Отчаявшаяся душа… – с сочувствием проронил Куана.

Уильям, которому даже смотреть на такое зрелище было больно, покачал головой.

– Простите, мисс, в наши намерения не входило посещение данного… – Неловко закашлявшись, он так и не произнёс название заведения.

– Нет, нет, вы проходите, проходите, не пожалеете…

– Мы тратим время, хватит её слушать! – раздражённо бросила Карла.

Понимая, что она говорит верно, Джейн всё-таки подошла ближе к А Той. Сердце сжималось при виде хрупкой исхудавшей женщины, явно отчаянно нуждавшейся в помощи.

– Твои услуги нам не требуются. Если мы можем что-то сделать для тебя, дай знать.

Почувствовав, что теряет последний шанс, А Той схватила её за ладони. Худые пальцы неприятно вонзились в кожу, но Джейн не отняла рук.

– Деньги! Мне нужно много денег… – взмолилась китаянка.

– Ну тут не удивили: кому ж не нужно, – хохотнул Джереми.

– Погоди, Бейкер, будь ты посерьёзнее хоть раз! – осадил его Питер. – Что у вас случилось, мисс?

А Той втянула голову в плечи, не зная, может ли доверить свою беду незнакомцам, и попятилась. Карла раздражённо выдохнула. Хоть ей было не чуждо сострадание, она привыкла не давать волю этому чувству, давно придя к выводу, что мир не изменится: каждый сам отвечает за свою шкуру, а если тебе не повезло оказаться на самом дне, выбраться оттуда можно лишь своими силами. В то же время, побывав в банде Норрингтона, Гутьеррес пересмотрела некоторые принципы: раньше она не гнушалась жестокости, теперь же пресытилась ею сполна. Однако Карла не размякла и по-прежнему не видела смысла допускать чужую боль близко к сердцу. Пока она мрачно размышляла про себя, сетуя на непрошеное милосердие тех, кого сопровождала, А Той наконец решилась и пролепетала:

– Моя девочка… Моя девочка совсем больна. Она ещё кроха, всего несколько месяцев. Здесь у нас запустение, нищета, как ей выжить… Я думала, её отец сжалится – примет девочку, не меня, только её, но он…

Чутьё журналистки пробудилось сразу же, стоило А Той с благоговейным придыханием упомянуть неизвестного им мужчину.

– И кто он, отец девочки? – цепко спросила Маргарет.

Китаянка, отведя повлажневшие от слёз глаза, прошептала:

– Сэр Перкинс…

– Губернатор?! – изумилась Джейн.

– Нет, нет! Его сын. Он больше не приходит. Раз я набралась смелости, и сама пришла, но меня даже на порог не пустили… Дворецкий сказал, что господин никогда не посещает такие злачные места, как наш квартал, и у него не может быть никаких связей с такой, как я, и если я продолжу клеветать, то…

Слёзы безостановочно текли по впалым щекам А Той. Ни у кого не доставало духу остановить рассказ. Она прервалась сама, сотрясаясь от рыданий:

– Нас и так ненавидят, считают изгоями, хотят прогнать из города…

– Это поведение, недостойное мужчины! – Маргарет сжала пальцы в кулаки. – Я лично призову к ответу этого подлеца. На приёме у губернатора наверняка будет и его сын…

– Нет, мисс Эймс, лучше я сам поговорю с ними обоими, – твёрдо сказал Питер.

Рвение Маргарет лишь усилило страх китаянки.

– Нет, не упоминайте обо мне! Он разгневается… Будет хуже…

Видя, как её колотит, Джейн осторожно придержала китаянку за плечи.

– Не переживайте раньше времени, мисс А Той, – обратился к ней Оллгуд. – Вполне вероятно, что мы сможем решить эту проблему цивилизованным путём, придя к соглашению, которое удовлетворит обе стороны.

– Вы бы поменьше обещаний раздавали, господа, никогда не стоит обнадёживать людей, – мрачно посоветовала Карла.

– Мимо мы не пройдём, – ответил Куана тоном, не терпящим возражений.

Не в силах смотреть на жалобную гримасу А Той, Ральф вытащил из дорожной сумки пару золотых монет.

– А пока вот, возьми.

Дрожащими пальцами она сжала деньги, лопоча благодарности. Путники побрели обратно к центру города. Столкновение с китаянкой не лучшим образом сказалось на настроении команды. Лоск широких улиц уже не так радовал глаз, поскольку неприглядная изнанка слишком живо напомнила о себе. Слушая, как возмущённая Маргарет клянётся разобраться с обидчиком А Той, Карла ещё раз попыталась вразумить журналистку:

– Если помогать каждому убогому и нищему на пути, сам закончишь дни в сточной канаве. Не восстановите вы справедливость в каждом городе, как ни старайтесь!

Маргарет собиралась возразить, но Гутьеррес резко оборвала её:

– Дело к обеду, вам пора возвращаться в гостиницу, переодеться к приёму у сэра Перкинса. Он прислал всем наряды по случаю торжества.

Проводив путешественников до холла гостиницы, Карла распрощалась с ними.

– Вы не пойдёте на приём? – уточнила Маргарет.

– Что я там забыла? – Охотница закатила глаза. – Эти помпезные празднества – не для меня. Заказ я выполнила, получу оплату – и поминай как звали.

Проводив Карлу задумчивым взглядом, Джейн украдкой вздохнула. Ей не хватило возможности поговорить с Гутьеррес открыто, больше выяснить о Норрингтоне и его планах. Сожалеть об этом было поздно. Джейн предстояло выбросить из головы лишние мысли и сосредоточиться на подготовке к званому вечеру. Она провела пальцами по лбу, пытаясь переключить мысли на другое, и перед тем, как подняться в свой номер, подошла к Оллгуду, нервно переминавшемуся с ноги на ногу. Понизив голос, Джейн заговорщически шепнула:

– Пригласите её, не упускайте шанс.

– Простите?.. – непонимающе переспросил он.

– Попросите мисс Эймс быть вашей дамой на званом вечере, – растолковала Джейн.

– Откуда вы узнали, что я раздумываю над такой возможностью?.. – с трогательной наивностью пролепетал Уильям.

– Скажем прямо: у вас всё на лице написано, – усмехнулась она, наблюдая за тем, как Оллгуд краснеет. – Давайте же, дерзайте!

Решив, что этого достаточно и более навязчивое сводничество смутит инженера ещё сильнее, Джейн оставила его и поднялась по лестнице. В номере уже ждало платье для приёма у губернатора. Подняв и приложив его к себе, она взглянула на своё отражение в зеркале, окунаясь в новый виток размышлений. Тяжёлая бархатная ткань непривычно мягко касалась кожи, винный оттенок настраивал на торжественный лад. «Когда в последний раз я посещала приём у высокопоставленной персоны? Настолько давно, что даже не могу припомнить», – подумала Джейн. После смерти жены Джозеф Хантер не утруждался выходами в свет, или, быть может, его и не стремились приглашать – в детстве Джейн не задавалась такими вопросами. Когда она подросла, несколько раз ей всё же довелось стать гостьей на балах. Шумные сборища, где каждый старался пустить как можно больше пыли в глаза, не пришлись ей по вкусу. Когда отец заявил, что готовится к путешествию в Новый Свет, Джейн с воодушевлением приняла эту новость, в том числе потому, что понимала: в неизведанных краях никто не будет требовать от неё соблюдения этикета, а правила и условности навсегда останутся позади. «Весьма наивно с моей стороны. Впрочем… Среди колонистов и правда гулял дух свободы; у нас была тяжёлая, зато вольная жизнь. – Неспешно снимая нынешнюю одежду, Джейн принялась переодеваться. – Я сама выбирала, чем займусь, и, даже если кто-то пытался указать мне на моё место, решение всё равно оставалось за мной». Ей не довелось пожалеть об этом. Если бы она вела себя так, как предписано, не переступая границ, её дни свелись бы к монотонной рутине, и она никогда не смогла бы дышать полной грудью, не позволила бы себе проявлять чувства так, как подсказывало сердце. Вспомнив о близости с Куаной, Джейн упрямо тряхнула волосами: «Пусть в форте нравы были менее строгие, чем в Лондоне, меня всё равно бы осудили… А я не корю себя и не считаю, что оступилась».

Обернувшись к зеркалу, она попыталась затянуть шнуровку на спине. Корсет не поддавался. Спереди платье село почти так, как должно было, но справиться со шнуровкой без посторонней помощи оказалось нелегко.

В этот момент раздалось тихое постукивание.

– Таабе, ты готова? – раздалось из-за двери.

– Не совсем, – откликнулась Джейн. – Будет очень кстати, если ты меня немного выручишь.

Войдя, Куана качнул головой, оценив ситуацию. Он уже переоделся: чёрная рубашка и расшитая жилетка смотрелись на нём очень необычно, поскольку индеец всегда отдавал предпочтение традиционной одежде своего племени и сделал исключение только сейчас. Тёмные тона красиво сочетались со смуглой кожей и карими глазами, хотя сам Куана был не в восторге от чуждого костюма.

– Я бы предпочла платье более простого кроя, но… – Джейн усмехнулась, поворачиваясь к нему спиной. – Приходится сражаться с этим.

Куана встал позади. Его пальцы пробежались по лопаткам вдоль позвоночника, невесомо обводя шрамы, доставшиеся Джейн от шамана секотан. Девушку охватила приятная дрожь от осознания интимности момента.

– Я помогу, если желаешь… – тихо сказал Куана.

Оглянувшись через плечо, она поймала его взгляд. В нём отражались смешанные чувства. Куана восхищался красотой своей возлюбленной и ценил то, что она доверилась ему сейчас, сожалел о боли, которую ей довелось вытерпеть когда-то, и боролся с отторжением, которое вызвала сама мысль о наряде, лишающем свободы: корсет казался ему клеткой. Индейские женщины не носили подобного, и Куана считал, что платье, стесняющее не только движения, но даже дыхание, не подходит для Джейн.

– Желаю, – кивнула она, заметив его противоречивые эмоции. – Как и тебе, мне претит необходимость играть роль, и всё-таки этим вечером придётся постараться. Ради мистера Ривза.

– Пусть всё пройдёт благополучно, – согласился Куана. – Только там, на приёме, не проявляй ко мне ничего, держись холодно.

Ей показалось, что в лёгких закончился воздух, и не корсет стал тому виной.

– Я думала, подобные просьбы в прошлом, – сказала Джейн, глубоко задетая. – Ведь я ясно дала понять, что не собираюсь скрывать нашу любовь лишь потому, что в обществе не готовы принять такой союз.

– У меня дурное предчувствие, – признался индеец, закончив шнуровать платье и разворачивая её к себе. – Прошу, таабе, послушайся меня.

На это Джейн лишь упрямо вскинула подбородок, не дав обещания.

* * *

Парадный зал резиденции губернатора вмещал в себя десятки гостей. Дамы в богатых нарядах негромко переговаривались. Джентльмены, также не поскупившиеся на дорогие костюмы, плавно перемещались от стола к столу, заводя беседу то с одним знакомым, то с другим. Слуги ловко сновали между гостей, предлагая напитки и лакомства. Губернатор рассыпался в комплиментах, лично приветствуя каждого новоприбывшего. Небольшой ансамбль приглашённых музыкантов радовал слух мелодичными пьесами. «Хотя мне не очень-то нравятся скопления людей, здесь весьма приятная обстановка, признаю. – Джейн обвела взглядом помещение, обставленное со вкусом: дорого, но не вычурно. – Правда, картинка может оказаться обманчивой. Придётся полагаться на чутьё». Здесь, среди шума и звона бокалов, сосредоточиться было сложнее. Она хорошо понимала, почему Куана обычно искал уединённые места, если хотел обратиться к духам. «К счастью, он научил меня, как закрыться от суеты, ведь порой выбирать не приходится. – Взяв его под локоть, она почувствовала себя увереннее. – Надеюсь, духи предупредят, если нам будет грозить опасность».

Сэр Перкинс подошёл к ним и восхищённо развёл руки в стороны.

– Что за блистательные гости! Вы выглядите великолепно, мисс Хантер. И вы, мисс Эймс. Для меня честь принимать у себя заслуженного мастера своего дела, мистер Оллгуд. Мистер Куана… – Переведя взгляд на индейца, губернатор замешкался на пару мгновений. – Кхм. Лос-Анджелес славится тем, что здесь находят кров представители самых разных народов. Будьте как дома!

Тот ограничился скупым кивком, зато Маргарет сразу начала спор:

– Если рассудить, изначально вся территория Америки – дом индейцев, так что…

Сделав вид, что не расслышал её слов, губернатор поприветствовал Ральфа.

– Проходите, проходите, мистер Лейн. О вас я знаю совсем мало, но, полагаю, это недоразумение мы скоро исправим.

Ральф, давно отвыкший от светских приёмов, как и Джейн, коротко поклонился. Сэр Перкинс подошёл к Ривзу.

– Ну а вы, мой старый друг, верны себе: не собираетесь подстраиваться под запросы общества. Сколько лет вашему плащу? Иногда мне кажется, что вы в нём родились!

Они обменялись крепким рукопожатием. Джереми шагнул вперёд, тоже протягивая ладонь.

– Добрый вечер, сэр Перкинс, – сказал он с широкой улыбкой.

– Добрый, добрый, мистер Бейкер…

Ривз бросил в сторону Джереми предостерегающий взгляд и шикнул:

– Не наглейте особо. Вас пустили только под мою личную ответственность.

– А я-то думал, мы здесь, чтобы обсудить мою амнистию! – Джереми с преувеличенным удивлением округлил глаза.

– Вы шустрый малый, мистер Бейкер, своей выгоды не упустите, – усмехнулся губернатор. – Может, потолкуем и об этом, да только есть вопросы поважнее.

– Да, для начала скажите, зачем я вам так срочно понадобился, что пришлось пускать по моим следам охотницу за головами, – не без иронии попросил Ривз.

– Кто же обсуждает дела сразу с порога! – всплеснул руками сэр Перкинс. – Нет, господа, так не пойдёт. Располагайтесь, попробуйте напитки и блюда, наслаждайтесь музыкой, если желаете: покер, бильярд; чуть позже – танцы.

Несмотря на радушный приём, Джейн старалась не терять бдительность, скользнув взглядом по залу, запоминая, где находится лестница на второй этаж. «Если подняться, в одной из комнат окна будут расположены прямо над конюшней, – отметила она. Путешественников доставил в резиденцию дилижанс, однако и своих лошадей они попросили пригнать следом под тем предлогом, что сразу после званого вечера им нужно сниматься в дорогу. Джейн рассчитывала, что в случае опасности быстро доберётся до своего верного мустанга. – Если что-то пойдёт не так, через второй этаж – сразу к лошадям».

Вдруг вмешалась Маргарет.

– Сэр Перкинс, есть один вопрос, который всё же не терпит отлагательств.

– Вы уже успели взяться за журналистское расследование, мисс Эймс?

От его слов повеяло холодком, хотя губернатор сразу же вежливо улыбнулся Маргарет. Та почувствовала перемену в его настроении, но ничуть не смутилась.

– Речь о китаянке А Той, которая родила от вашего сына.

Выдав факты в лоб, Маргарет рассчитывала, что губернатор уже не сможет увильнуть, и в то же время готовилась встретить отпор. Сэр Перкинс отреагировал не так, как она ожидала.

– Да-да, юная китайская леди… Эта история разрывает моё сердце, – с неподдельной грустью протянул он.

– Значит, вы обо всём знаете? – недоверчиво нахмурилась Маргарет.

– Ну разумеется, мисс Эймс. Не думаете же вы, что мне нет дела до собственного сына? Я уже неоднократно обсуждал с ним эти обстоятельства, но он не внемлет моим рекомендациям.

– А Той в ужасном положении! – напирала журналистка.

– И она вынуждена заниматься… – присоединилась было Джейн.

Аккуратно перебив их, губернатор печально поцокал языком.

– Да-да, об этом я тоже осведомлён и делаю всё, что в моих силах, чтобы исправить ситуацию. Увы, мой Вернон ничего не хочет слушать… – Он скосил взгляд на журналистку. – Возможно, у вас получится повлиять на него. Он будет сегодня здесь, позже. А пока…

Скорбно сведённые брови расправились, губернатор вернул лицу благожелательное выражение.

– Предлагаю отвлечься от тяжёлой темы. Окажите мне честь, пройдите сюда. Обещаю, мисс Эймс, мы вернёмся к затронутому вами вопросу, ведь я сам крайне им озабочен.

Он взял её под локоть и повёл за собой. Остальные потянулись следом. Прокладывая путь к столам, сэр Перкинс миновал уголок, где музыканты переводили дух в перерыве между выступлениями. Один из них вдруг изумлённо окликнул Джейн:

– Кого я вижу?!

Приглядевшись к музыканту, Джейн с недоумением поняла, что видит его впервые. Коренастый усатый мужчина с рыжеватыми волосами, державший незнакомый ей инструмент, с радостным удивлением приоткрыл рот. Уже в следующую секунду Джейн сообразила, что ошиблась: музыкант смотрел не на неё, а за неё.

– Мои глаза не врут? Это ты, малыш Хэл? Ну и вымахал, просто здоровяк!

Из-за спины Джейн вышел Джереми, не менее потрясённый.

– Патрик… Патрик, дружище!

Вместо того чтобы обменяться чинными кивками или рукопожатием, мужчины крепко обняли друг друга.

– Вот уж никак не ожидал встретить тебя здесь! – заявил Патрик.

– Да и я не думал, что судьба сведёт нас снова. – Джереми обернулся к остальным, представив музыканта: – Мистер Патрик Гилмор, мой давний друг и наставник.

– Это он учил вас грабить поезда? – недоверчиво уточнила Маргарет.

Поперхнувшись, Джереми сделал журналистке страшные глаза. К счастью, Патрик расценил её реплику как шутку и рассмеялся от души, а потом пояснил:

– Мы служили вместе, мисс. Когда мистера Бейкера определили в наш полк, он был совсем ещё зелёным юнцом. Я взял его под своё крыло.

– Патрик руководил военным оркестром. Если бы не его ребята, тухловато бы нам пришлось. – Джереми прикрыл глаза. – Бывало, вернёшься в лагерь после очередной битвы – хоть волком вой, а оркестр затянет что-нибудь бодрое, духоподъёмное: «Когда Джонни вернётся домой»[14], к примеру…

Деликатно, опасаясь разбередить тяжёлые воспоминания, Джейн заметила:

– Мистер Гилмор назвал вас не так, как нам привычно.

Оценив её мягкий, осторожный тон, Джереми усмехнулся.

– Моё первое имя – Гарольд, все сокращали его как «Хэл», ясное дело. Ну а прозвище «малыш» само прицепилось: я был моложе всех в полку. После войны я, признаться, хотел поскорее оставить в прошлом всё, что о ней напоминало, вот и стал использовать второе имя.

– Тогда прости, дружище, что назвал по-старому, – сочувственно проговорил Патрик.

– Пустяки, – отмахнулся Бейкер. – Я до чёртиков тебе рад. Смотрю, твой неизменный саксофон с тобой…

– Он всё ещё в строю. – Патрик с любовью провёл по изогнутому корпусу инструмента, и Джейн поняла, что речь о нём. – Хочешь – убедись сам, заодно проверим, помнишь ли ты мои уроки!

– Вы умеете играть на саксофоне, мистер Бейкер? – удивился Уильям.

– А вы думали, только грабить поезда? – фыркнул тот.

Услышав шутку уже во второй раз, Патрик невольно насторожился, но Джереми тут же хлопнул его по плечу, не давая заострить внимание на сказанном, и с ухмылкой сказал:

– Мы же не хотим, чтобы у всех гостей сэра Перкинса завяли уши, верно?

– Не неси чушь, ты отменный музыкант! – возразил Гилмор.

– Мои друзья держали путь к столу, Патрик, я не смею их задерживать.

Джейн с улыбкой подмигнула:

– Что нам помешает слушать вашу игру за столом?

– То, что я тоже хочу приналечь на все эти блюда. – Джереми взглядом указал на яства.

– Вот как, меняешь старого товарища на еду? – подколол его Патрик.

Джереми положил руку на плечо старого друга.

– Шучу, конечно. Ужин подождёт, а с тебя рассказ, как тебе живётся, старина, и где помотало за все эти годы! А потом я сыграю, раз ты просишь.

Другие гости не стали им мешать и расселись за столом. Джейн заняла место рядом с Куаной.

– Сколько разных блюд… – Она скосила глаза на индейца и улыбнулась. – Духи ведь не запрещают полакомиться от души?

Хотя вопрос прозвучал шутливо, Куана ответил серьёзно:

– Воину лучше оставаться слегка голодным, чтобы не стать неповоротливым и медлительным.

Увидев, как Джейн с некоторым сожалением закусила губу, он усмехнулся.

– Это не значит, что мы полностью отказываемся от вкусной еды. Что ты будешь?

Задумчиво изучая ассортимент блюд, Джейн вдруг почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд. От мужчины, сидевшего напротив, исходила явная неприязнь. Он смотрел то на девушку, то на индейца так уничижительно, будто их не стоило пускать даже на порог дома. Не склонная действовать сгоряча, Джейн решила промолчать, и вскоре мужчина заговорил сам:

– Давно ли сопровождение таких, как он, – гость покосился на Куану, – стало нормой в приличном обществе?

– Полагаю, вам стоит спросить об этом у сэра Перкинса, – отрезала Джейн, силясь звучать спокойно, хотя внутри всё клокотало. – Приглашения рассылал именно он.

– У губернатора весьма специфический взгляд на границы допустимого, – процедил мужчина. Его лицо показалось Джейн невыразительным и незапоминающимся, если бы не ледяные серые глаза. – Но мне интересно ваше мнение. Что забыла молодая благородная леди в компании этого отродья?

От гнева кровь прилила к её щекам. Куана же не проронил ни слова, раздираемый противоречиями. В иных обстоятельствах он бы немедля заставил незнакомца проглотить язык. Сейчас любой неверный шаг мог повлечь за собой непредсказуемые последствия и навредить Джейн или Ривзу. Тем, кто присутствовал здесь, надлежало играть по правилам, и, если бы Куана дал волю праведной ярости, он рисковал навлечь беду на тех, кто пришёл сюда вместе с ним. Утверждение сэра Перкинса о том, что в Лос-Анджелесе одинаково относятся к любому человеку, не обмануло индейца. Неприглядная правда не позволяла забыть, что он остаётся изгоем, просто кто-то не демонстрировал презрительное отношение явно, а кто-то не стеснялся унижать. Куана не боялся пострадать, зато боялся, что из-за него пострадает Джейн.

– Глядите, мистер Бейкер всё-таки взялся играть, – вмешался Уильям, надеясь спасти ситуацию.

Незнакомец, так и не дождавшись реакции от Джейн, язвительно скривился и отвернулся, избавляя её от необходимости отвечать. Остальные не без облегчения обратили взляды к Джереми. Поднеся инструмент к губам, он закрыл глаза и извлёк первые звуки, позволяя мелодии наполнить зал. Она подхватила его мысли и чувства, освобождая, ведя за собой, лилась тягучим потоком, и нельзя было различить: то ли Джереми творит это колдовство, то ли лишь служит проводником, и сам становясь околдованным. Его пальцы умело ложились на клапаны, не позволяя проскользнуть ни одной фальшивой ноте. Он слегка покачивался из стороны в сторону, будто пританцовывая вместе с саксофоном. Приятная обволакивающая музыка ненадолго отвлекла Джейн от едва не разгоревшегося конфликта, сгладила боль и злость, всколыхнувшиеся из-за несправедливых ядовитых нападок. Когда Джереми завершил своё выступление и подошёл к столу, все зааплодировали.

– Впечатляет, мистер Бейкер! Вот это да! Кто бы знал, что вы так умеете! – доносилось со всех сторон.

– Вряд ли тебе понравятся мои слова, но, когда ты играл, я слышал, как дух музыки отвечает тебе, – улыбнулся Куана, которому мелодия тоже помогла вдохнуть спокойнее.

Джереми тихо усмехнулся.

– Ещё бы, вот с этим духом я на короткой ноге. – Без лишних церемоний он придвинул к себе тарелку. – Теперь пора озаботиться более земными вещами, благо сэр Перкинс не поскупился!

Мысленно согласившись с ним, Джейн потянулась за ближайшим к ней блюдом и снова встретилась глазами с мужчиной, сидевшим напротив. Он уже ничего не говорил, но весь его вид по-прежнему излучал презрение.

* * *

Карла собиралась покинуть Лос-Анджелес с рассветом. За выполненный заказ она получила щедрую награду от губернатора, новых заказов он ей не дал, поэтому Гутьеррес здесь ничего не держало. Вырученные деньги открывали перед ней множество дорог, и всё же смутное чувство тревоги мешало ощутить себя полностью свободной. «Не дури, Норрингтону ты не нужна! Будь это иначе, он бы из-под земли тебя достал. Раз этого не случилось, значит, про тебя уже и думать забыли». – Этими доводами она пыталась успокоить себя, отделаться от пугающего ощущения, твердящего, что Норрингтон ни с кем не расстаётся просто так, ей ведь довелось испытать на собственной шкуре, что такое гнев Уолтера. Когда она провалила задание – не смогла убить мисс Хантер, сам он её не тронул, зато приказал Бутчу и Харви опробовать на ней свои кулаки. «Canalla…[15] – Потребовалось много времени, чтобы раны зажили. И не меньше времени, чтобы понять наконец, что я гонюсь за призраком… Отца мне не найти. Даже если Норрингтон знает, где он, ему плевать. Этот дьявол выжимает из людей всё до последней капли, а взамен – ничего». На самом деле Карла злилась на себя за слепую любовь к отцу, чьё лицо уже едва помнила, но всё никак не желала примириться с мыслью, что не увидит его вновь. Пришла пора поставить крест на этой тщетной надежде и двигаться дальше.

От размышлений отвлекли несколько мужчин, обогнувших её и свернувших в переулок. Они прятали лица и переговаривались совсем тихо. Карла услышала их только потому, что её ремесло требовало и таких навыков.

«Уверен, что пора?» – настороженно спросил первый.

«Да, лучше не задерживаться. Помни, что эта Хантер нужна нам живой, иначе не видать оплаты!» – предупредил второй.

«Зачем она губернатору, никак не возьму в толк…»

«А это уже не наша забота».

Карла остановилась, чтобы не выдать себя. Мужчины направлялись прямиком к резиденции губернатора, где в этот вечер проходил торжественный приём.

«Кажется, мисс Хантер опять вот-вот вляпается в какую-то переделку. – Раздражённо фыркнув, охотница отвернулась. – Судьба этой девушки больше никак меня не касается. Я своё дело выполнила».

Вопреки этим мыслям, Гутьеррес не двигалась с места. Ей совершенно некстати вспомнился разговор с Аски.

Фургоны везли приспешников Норрингтона в Долину Смерти уже не первый день. Аски, которого разыскали и силой заставили присодиниться к банде, жался к Карле, ища у неё защиты. Приобняв напуганного мальчика, она с ненавистью прошипела Нокоату:

– Зачем втягивать в это детей?!

– Они шустрые и пронырливые, выполнят любое поручение, если застращать их как следует, – отозвался кикапу. – И это приказ господина Норрингтона, а его приказы не обсуждаются. Мы и так потратили столько времени зря, пока ловили этого мальчишку! Если бы он не удрал из резервации, было бы куда проще.

Аски, который всё это время пытался сдерживать плач, судорожно всхлипнул, пряча лицо на груди у Карлы.

– Не спускай глаз с этого сопляка: нам не поздоровится, если он опять сбежит.

Отдав распоряжение, Нокоат выбрался из фургона: он предпочитал ехать снаружи, рядом с возницей. Карле тоже надоело трястись под парусиной, но она не могла бросить мальчика.

– Как же так вышло, малыш… – Она погладила его по волосам.

Аски поднял на неё чёрные глаза, полные слёз.

– Мы с прабабушкой ушли из резервации. Нам помогли бледнолицая девушка по имени Джейн Хантер и те, кто делил её тропу… Очень добрая белая леди заступилась за нас.

«Добрая белая леди, которую я должна была убить». – Карла отогнала назойливый голос совести. Никакой охотник за головами не протянул бы долго, если бы рассуждал о том, заслужила ли его жертва пощады. Вот только с каждым днём заглушать эти мысли становилось всё труднее.

– Добраться до родной земли мы не смогли, – продолжал Аски. – Прабабушка умерла в дороге, а я попался в руки Нокоата. Что теперь будет?

Как ему ответить, как успокоить, Гутьеррес не знала. Пока она подбирала слова, Аски вдруг спохватился, отодвинувшись от неё:

– Ты же тоже служишь злому существу, как и Нокоат…

– Нет! Я… Я…

«Я больше не служу ему! – воскликнула Карла в мыслях, хотя Аски рядом уже давно не было. – Проклятье…» Ругая себя за мягкотелость, она свернула на другую улицу, чтобы срезать путь до резиденции губернатора и опередить незнакомцев…

* * *

Вкусная еда, приятная музыка, неспешные беседы – всё это настраивало на мирный лад, маня окунуться в общую атмосферу праздности, царящей в особняке сэра Перкинса. Однако Джейн тревожилась всё сильнее. Она помнила о том, что губернатор по-прежнему не раскрыл цель, с которой разыскивал Ривза, помнила о разговоре про А Той, который ему удалось замять, помнила о репликах человека, сидевшего с ней за одним столом. Пусть он не стал развивать тему, одно его присутствие заставляло нервничать.

– Надеюсь, вы немного утолили голод, – тем временем обратился к Ривзу губернатор. Джейн подобралась, уверенная, что теперь он перейдёт к сути. Её ожидания не оправдались. – Предлагаю сделать паузу. Уверен, что вашей компании придётся по вкусу маленький сюрприз, который я приготовил!

Он провёл гостей в соседнюю комнату, где какой-то поджарый джентльмен склонился над незнакомым Джейн устройством на треноге.

– Жизнь несётся вперёд с огромной скоростью, с каждым годом набирая обороты. Бесспорно, это хорошо, ведь благодаря постоянному прогрессу мы достигаем новых высот, оставляя позади устаревшие порядки. И всё-таки порой хочется приостановить бег жизни, согласитесь? – разглагольствовал сэр Перкинс. – Поймать мгновение, сохранить его, чтобы потом возвращаться к прекрасным воспоминаниям… Позвольте представить: мистер Хатчинсон – фотограф, он запечатлеет вас вместе, и этот снимок останется на добрую память.

«Фотограф… Снимок… Кажется, я поняла! – сообразила Джейн. – Это будет такое же изображение, какое я видела на стене в доме Бенджамина и Мередит».

– Проходите, не стесняйтесь, – подбодрил губернатор остальных. – Постарайтесь встать так, чтобы вам было удобно: придётся на некоторое время застыть и не двигаться!

Причин возражать ни у кого не нашлось. Оллгуд привык к такой процедуре, поскольку ему уже не раз доводилось позировать перед камерой. Маргарет ни за что не упустила бы шанс получить новый опыт. Джереми лишь ухмыльнулся, процедив, что лучше так, чем фотографироваться в качестве арестанта. Ральф, не видевший ничего подобного, со сдержанным интересом рассматривал аппарат. Куана спокойно ждал, пока фотограф выполнит свою работу. Только маршал недовольно закряхтел.

– Не люблю я это дело…

– Полно вам, мистер Ривз! – Джейн взяла его под локоть, подводя к фотографу. – И правда ведь приятно получить что-то на память о нашем путешествии.

Мужчины встали в ряд, выполняя указания мистера Хатчинсона; леди разместились на стульях впереди. Куана встал за Джейн, держась при этом отстранённо.

– Положишь руки мне на плечи? – предложила она шёпотом. – Не хочу, чтобы мы выглядели как чужие друг другу люди.

Её просьба согрела его сердце, и он молча опустил ладони, касаясь нежной кожи: глубокий вырез праздничного платья оставлял плечи обнажёнными. Джейн замерла. Блеснула вспышка.

«Как мы будем выглядеть на этой фотографии?.. – подумала девушка. – Наверное, серьёзно и сосредоточенно, ведь нам порекомендовали не улыбаться. Готова биться об заклад, у Джереми всё равно промелькнёт лукавство во взгляде, да и живость Маргарет будет заметна даже на застывшем изображении. Ривз и Оллгуд явят собой сдержанность и достоинство… А Куану и Ральфа я почему-то с трудом представляю на фотографии, как и себя саму. До чего необычное чувство!» В её воображении возникла уже готовая фотография, на которой вдруг за спинами мужчин проступил ещё один силуэт. В голове послышался тихий голос:

– Раз уж вы хотите сберечь в памяти этот момент… Полагаю, нельзя обойтись без главного участника веселья.

Знакомый тембр, знакомые черты – это был Уолтер, представившийся ей так отчётливо, словно он и в самом деле позировал вместе с ними. Грудь сдавило ледяным обручем. Джейн испуганно заморгала, и наваждение развеялось. Мистер Хатчинсон возвестил о том, что кадр готов.

– Замечательно! – хлопнул в ладоши сэр Перкинс. – Обработка снимков обычно занимает немало времени, однако у нас всё организовано к полному удовольствию гостей: наутро вы уже получите фотографию. Чего желаете теперь: вернуться к столу или, быть может, партию в бильярд?

– Ни первое, ни второе, – сказал Ривз. – Давайте поговорим прямо. Вы не стали бы отправлять за мной охотницу за головами, если бы дело не имело особой срочности.

Губернатор, опустившись на стул, сделал рукой едва различимый знак фотографу, и тот, уловив намёк, вышел из комнаты, оставляя компанию без лишних свидетелей.

– Буду откровенен с вами, как и всегда, – медленно начал сэр Перкинс. – Вам известно, с каким глубоким уважением я отношусь к вам, мистер Ривз, и к тому, как неумолимо вы отстаиваете законы нашей страны, хотя эти законы долгое время не были справедливы к вам.

– Но? – предвосхитил маршал. – У политиков всегда есть какое-то «но».

– Дело не в политике, друг мой, а в том, что я опасаюсь за ваше положение, – с нотками беспокойства пояснил губернатор. – Первого августа президент подписал закон, согласно которому Колорадо стал штатом. Вы, как федеральный маршал этой территории, ожидались на торжественных мероприятиях в честь этого события, но нигде ни разу не появились, как сквозь землю провалились! Я слышал о том, что вы по всей стране преследуете банду Норрингтона, однако не для всех эта причина уважительная. Наверху пошли сплетни о том, что вы не справляетесь с вашими обязанностями.

Питер не стал ничего отрицать.

– Может, так и есть. Не секрет, что та часть обязательств, которая связана с формальной стороной службы, мне поперёк горла. Я преследую преступников, а отчитываться об их поимке, вести документацию, присутствовать на официальных приёмах, выслушивать занудные речи и ловить косые взгляды – трата времени.

– С таким подходом вам никогда не вписаться в общество, – мягко упрекнул губернатор.

– Мне не вписаться в общество, даже если я начну ходить на голове и бить чечётку в воздухе, – резко ответил Ривз.

– Нет, друг мой, вы неправы. Если опустить руки, получится, что вся наша борьба была напрасной. Да, путь долгий и непростой, но нужно шаг за шагом…

Ривз хмуро перебил сэра Перкинса.

– И вы разыскивали меня, чтобы напомнить о том, что нельзя пропускать торжественные мероприятия?

– В первую очередь, я тревожился о вашей участи. Вы исчезли бесследно, и никто не знал наверняка, живы ли вы. Во вторую очередь… Да, можете презирать меня за такой совет, только я всё равно выскажу его. – Губернатор доверительно подался вперёд. – Вы не должны взваливать на себя то, что вам не по силам. Вы не можете колесить по штатам в поисках лишь одного преступника – вам стоит сосредоточиться на проблемах Колорадо, иначе велик риск потерять должность, которой пришлось добиваться с таким трудом! И…

– И пусть Норрингтон продолжает безнаказанно творить бесчинства? – с вызовом спросил маршал.

Сэр Перкинс запнулся лишь на мгновение, но эта заминка не ускользнула от внимания Ривза. Он продолжил:

– Его банда ведь наследила и в Калифорнии, верно? Вы в курсе, что на него не найти управу, и…

На этот раз перебил уже губернатор:

– У каждого штата свои методы, мы справляемся своими силами. Мистер Ривз… – Он понизил голос. – Питер, пойми, нельзя быть таким твердолобым. Не ввязывайся в спор, подумай над моими словами.

Принявшись вновь что-то втолковывать ему, губернатор перешёл на едва различимый шёпот, весьма выразительно жестикулируя. Джейн нахмурилась, охваченная нерадостными мыслями: «Намерения у губернатора, если верить ему, самые что ни на есть благие… Но в этой истории немало тёмных пятен». Пытаясь разобраться во всём, что услышала, она вдруг ощутила головокружение. Неожиданно захлестнувшая слабость заставила приложить пальцы к вискам. В воображении вновь возник Уолтер, ехидно ухмыляющийся ей с фотографии. «Мне просто мерещится… На фотографии не будет никакого Норрингтона… И среди гостей его нет!» – Выглянув в общий зал, она ещё раз осмотрела людей в надежде не встретить заклятого врага и одновременно с потаённым желанием всё же увидеть его. Что-то неуловимо изменилось, хотя всё шло так же, как и прежде: звяканье столовых приборов, смешки подвыпивших гостей и ненавязчивые мелодии музыкантов. Хотя видимых поводов для беспокойства не наблюдалось, сердце стучало всё громче, перед глазами заплясали чёрные точки. Куана заметил состояние Джейн и с беспокойством спросил, подставляя ей руку, чтобы опереться:

– Что с тобой?

– Я… – Она сглотнула. – Наверное, это из-за духоты.

– Такое случается. – Отвлёкшись от дискуссии с Ривзом, губернатор подошёл к Джейн. – Не беспокойтесь, я отведу вас на второй этаж. Там есть балкон, побудете на свежем воздухе.

– Не стоит хлопот, мне наверняка вот-вот станет легче, – попыталась отговориться она.

– Возражения не принимаются, мисс Хантер, я провожу вас, – галантно склонился сэр Перкинс, беря её под локоть. Куана всем своим видом выражал намерение не оставлять возлюбленную, однако она взглядом дала ему понять, что лучше уступить губернатору. В любой другой ситуации Джейн выбрала бы поддержку Куаны, а сейчас предпочла побыть в одиночестве, потому что мысли, терзавшие её, не решалась открыть тому, кто доверил ей сердце.

На втором этаже стояла тишина. Сюда долетали отголоски музыки и разговоров, но после шумного зала они казались настолько несущественными, что Джейн едва обращала на них внимание. В комнате, где её оставил губернатор, царил приятный глазу полумрак. Через приоткрытое окно веяло вечерней свежестью. Джейн сделала несколько глубоких вдохов. Прохладный воздух защекотал нос. «Всё в порядке, не придумывай то, чего нет. Это просто твои страхи… – Внутри поднялась волна стыда, мешая дышать. – Или желание увидеть Уолтера». Она понятия не имела, что стала бы делать, явись он сюда под видом одного из гостей, зато вообразить, как он разыгрывает из себя джентльмена, неотразимого и привлекающего все взгляды, получилось без труда. Норрингтон блестяще вжился бы в такую роль, Джейн не сомневалась. Многие леди, не зная о его истинной сути, мечтали бы о таком кавалере. Она слишком хорошо изучила все его интонации, чтобы представить, как Уолтер насмешливо отвечает на её сумбурные постыдные размышления: «А вам даже знание о моей истинной сути не мешает, верно?» Мучаясь от противоречивых эмоций, она обхватила себя руками, невольно подумав о том, что почувствовала бы, если бы её сейчас обнимал Уолтер. «А что почувствовал бы Куана, узнай он об этих мечтах? – добавила Джейн, казня себя. – Хотя эти безобидны по сравнению с тем, что я сделала там, на берегу океана, под покровом темноты…»

Долгое время ей удавалось закрываться от воспоминаний о той ночи, вести себя так, словно этого и вовсе не случилось. Вернувшись на Дикий Запад, Джейн сосредоточилась на цели и запретила себе любые мысли о Норрингтоне. Сейчас выстроенные преграды затрещали по швам. Всё в этом вечере казалось неправильным: искренность, как у Патрика Гилмора, перемежалась с фальшью, которая нет-нет, да и проступала в речах сэра Перкинса. Доброжелательная, лёгкая, праздничная атмосфера с неприкрытым осуждением случайных людей, не считающих возможным союз бледнолицей и индейца. Наконец, осознание, что, пока гости губернатора веселятся, где-то дрожит от голода и страха А Той, за которую так и не удалось заступиться… Голова вновь пошла кругом, и Джейн, пошатнувшись, шагнула к креслу, стоявшему у письменного стола.

– Ах! – вырвалось у неё: она могла поклясться, что до этого мгновения оно пустовало, – теперь же там, закинув ногу на ногу, развалился Уолтер.

– Здравствуйте, моя маленькая мисс Хантер, – улыбнулся он. В полумраке кабинета эта улыбка скорее угадывалась, чем открыто считывалась.

Джейн машинально отчеканила:

– Я не твоя.

– Разве? – в его голосе послышалось удивление. – Мне казалось, что у меня есть все основания называть вас именно так.

Он слегка повернул лицо, и свет от фонаря за окном очертил острые скулы.

– Все ваши мысли сосредоточены на мне. Я – ваша цель и ваш кошмар. Я вас притягиваю и отвращаю. Вы считаете меня главным врагом, а значит, я стал смыслом вашего существования. Наконец, самое забавное: чувство, которое я в вас вызываю, уже давно нельзя определить исключительно как ненависть. Так в чём же я неправ, моя маленькая мисс Хантер?

Чтобы ответить ровно, ей потребовалось собрать в кулак всё своё мужество.

– Я тебе не принадлежу.

– Надо же.

Небрежно переменив положение ног, Норрингтон развернулся обратно к столу. Теперь Джейн могла наблюдать только его спину, однако всё, что он говорил, слышала отчётливо.

– Значит, я не имею над вами никакой силы?

Сильнее всего на свете ей хотелось бы подтвердить, что не имеет. Увы, это была бы ложь, спасительная сладкая ложь, не имеющая ничего общего с действительностью. «И Уолтеру это прекрасно известно, ведь он явился именно в момент моей слабости», – обречённо подумала она. Оставалась возможность просто не отвечать, только Джейн уже устала прятаться за молчанием, да и казаться сильнее, чем она есть, больше не видела смысла: Уолтер всё равно видел её насквозь.

– Ты имеешь силу над любым человеком, с которым захочешь поиграть, и при этом не называешь каждого смертного «твоим», разве не так?

– Так, – медленно кивнул он. – Но не каждый смертный пробуждает Золотого Змея и добровольно ввязывается в противостояние с древним духом. Вы сами сплели свою судьбу с моей, мисс Хантер, – имейте же смелость принять последствия. Хотя… С этим у вас всегда были некоторые затруднения, не так ли?

Он повернулся вполоборота. На этот раз мерцание фонаря высветило его точёный профиль. Ничего умиротворяющего в облике Норрингтона так и не проступило. До его появления эта комната казалась тихим уголком, прибежищем, дающим шанс восстановить спокойствие, – теперь ни на что подобное надеяться не приходилось. Куда бы ни ступала его нога, везде он вносил диссонанс, расползаясь чёрным облаком, пачкая свет вязкой гнилью. С трудом пошевелив онемевшим языком, Джейн спросила:

– О чём ты говоришь?

– О вашем умении закрывать глаза на то, чего вы не хотите видеть. О вашем мастерстве запирать на замок чувства, с которыми вы не можете справиться.

Сердце пропустило удар: Уолтер снова бил в точку, беспощадно, не проявляя ни капли снисхождения.

– Вы потеряли семью, мисс Хантер, но не оплакали погибших, а сразу же ринулись мстить. Ваша боль переплавилась в ярость. Вы отрицали утрату, лишь бы не горевать о том, что больше не встретитесь с родными. Так вы поступаете всегда, когда эмоции слишком сильны.

Джейн замерла. Она ощущала себя как бабочка, наколотая на булавку, потому что Норрингтон, в отличие от неё самой, никогда не откладывал всё самое неприглядное в дальний угол. Напротив, он стремился обнажить это, а ей предстояло наблюдать.

– В вас столько противоречий, когда речь заходит обо мне… Ненависть или влечение? Преследование или побег? Отторжение или зависимость? – Уолтер завораживающе медленно поднял ладонь и задумчиво коснулся пальцем скулы. А Джейн ощутила, как её щёки вспыхнули, будто это касание на самом деле предназначалось им. – После той ночи вдвойне опрометчиво утверждать, что вы не принадлежите мне. Однако я впечатлён тем, как упорно вы ограждаете себя от мук совести, не оставляете им ни единой лазейки, словно ничего и не произошло…

Если Джейн и попыталась бы возразить, следующие слова Уолтера окончательно раздавили её:

– Вы не просто отдались мне, а ещё после того, как обещали своё сердце другому. Какое бесстыдство! И как вам только удаётся открещиваться от мыслей об этом?

«Он прав… Абсолютно прав», – содрогнулась она. Осознание близости, разделённой с заклятым врагом, могло бы вывернуть душу наизнанку. Вопиющая неправильность подобного поступка – свести с ума. Именно поэтому Джейн держалась так, точно ничего не было.

– В вашем времени таких терминов, разумеется, не существовало… – рассуждал Уолтер, точно не замечая её смятения. – Сейчас некоторые новаторы в области исследования человеческой души сказали бы, что это защитный механизм и в такой реакции нет ничего удивительного.

Его палец скользнул ниже, обрисовывая контур кадыка.

– Вопрос в том, как долго вы сумеете прятаться от самой себя и как скоро плотина чувств прорвётся, сметая всё на своём пути. Видите ли…

Он переместил ладонь, ведя ею по краю стола. Соприкосновение с резной деревянной поверхностью едва ли дарило приятные ощущения, но Уолтер не поморщился, и, когда под кожу указательного пальца впилась заноза, тоже не изменился в лице. Джейн, застыв, смотрела, как алеет маленькая капля крови – признак уязвимости, обманчивой, она это понимала. Это приманка или ловушка.

Или иллюзия.

Уолтер мягко повторил:

– Видите ли, мисс Хантер, то, что кроется внутри, всегда проступает наружу рано или поздно. Никому ещё не удавалось убежать от собственной сути.

Кровь едва заметной струйкой потекла по его запястью. Она вилась как нить: невыносимо тонкая и вместе с тем прочная, неразрываемая.

– Вы пытаетесь остаться незапятнанной, – задумчиво проронил Норрингтон. – Вынужден признать, это удаётся вам лучше, чем я думал. Впрочем, главное испытание ещё впереди. Посмотрим, какую сторону своей натуры вы продемонстрируете, попав в Долину Смерти.

Джейн насторожилась, заслышав уже знакомое название, и заставила себя оторвать взгляд от ладони Уолтера.

– Зачем ты собираешь там людей? Зачем заманиваешь туда нас?

Он беспечно пожал плечами.

– Скверное местечко. Добраться туда тяжело, и, если вы сможете, докажете, что не зря назвались той, кто учинит надо мной расправу. Обычно люди попросту умирают по дороге в эти земли, ну или уже там, в самой долине. Я бы дал вам несколько подсказок, но… У вас ведь образовалась целая команда, не так ли? В таком случае было бы справедливо переговорить со всеми сразу. Вы не находите, что уже давно, очень давно пора представить меня вашим спутникам?

Похолодев, Джейн сцепила зубы. Иррациональный страх, заполнивший всё её существо, Уолтер считал за долю секунды.

– Имеете что-то против? Полагаете, они не одобрят наше близкое знакомство?

Хотя Джейн догадывалась, что однажды Норрингтон решит разыграть эту карту, она оказалась не готова к такому развитию событий. Одно дело – понимать, что однажды Уолтер столкнётся с её спутниками лицом к лицу, и совсем другое – очутиться в шаге от этого момента.

– Ты не посмеешь.

– О, хотя бы ради этого вашего дрожащего голоска и перекошенного личика непременно посмею. – Он лениво потянулся, делая вид, что вот-вот встанет и направится к лестнице.

«Уолтер поранил палец… Значит, сейчас ему можно причинить вред!» – Эта лихорадочная мысль перевернула всё с ног на голову. Забытое желание одним взмахом прекратить издевательства, убив Норрингтона, проснулось вновь. Джейн уже давно не испытывала такого по отношению к своему заклятому врагу, зная, что с ним не совладать просто так, но сейчас ей безумно захотелось, чтобы кровь полилась быстрее, чтобы он захлебнулся ею, чтобы вместо смешков с губ сорвался предсмертный хрип. Несвойственная Джейн жестокость напугала её, однако противостоять внезапному зову не получилось. Уолтер, так и не поднявшись с кресла, протянул неведомым образом очутившийся в его руке нож.

– Возьмите, мисс Хантер. Перережьте мне глотку, раз вам так неймётся, ни в чём себя не ограничивайте.

Его открытая насмешка подстегнула Джейн. Давая волю незамутнённой ярости, она резко схватила Уолтера за плечо, нависая сзади. Жажда крови ослепляла, потворствовала охватившему Джейн безумию. «Я сделаю так, что больше ты ни слова не проронишь! – набатом било в голове. – Никто и никогда не услышит твои отравленные речи!»

– Ну же, не медлите. – Норрингтон запрокинул голову, подставляя горло. Пальцы девушки крепче сжали рукоять. Лезвие ножа сверкнуло в воздухе и плотно прилегло к коже, такой тонкой и бледной, что вспороть её, казалось, можно за один миг. Другой рукой Джейн вцепилась в смоляные волосы Уолтера – и вдруг оцепенела, встретившись с его ледяным взглядом. Её запал мгновенно угас. «Что будет, если я действительно… Неужели он позволит…» – Мысль о том, что Джейн сама не переживёт, если Уолтера не станет, острой иглой ввинтилась в сердце. Нож застыл в воздухе. Уолтер улыбнулся ей почти нежно, как умелый любовник, который обучает свою неопытную избранницу вести себя раскрепощённо и потакать своим порочным желаниям.

– Сильнее, мисс Хантер. Если хотите сделать мне больно, старайтесь лучше. Вам прекрасно известно, что леди, неспособной провести ножом по горлу, в здешних краях делать нечего.

Этих слов хватило, чтобы Джейн вновь пришла в бешенство. Взмах! Лезвие молниеносным росчерком рассекло кожу. Глубокий надрез зиял багровым оскалом, как будто у Норрингтона появилась вторая улыбка, кровавая и нестираемая. Стоило моргнуть, как рана исчезла. Взревев, Джейн опять занесла нож. Опустить его Уолтер уже не дал: движение кисти – и оружие выпало из пальцев, сведённых судорогой. Джейн в ужасе осознала, что за несколько секунд из девушки, всеми силами избегающей любых проявлений жестокости, превратилась в бешеную убийцу, стремящуюся выпотрошить врага. Уолтер подпитывал её худшие качества, заставляя терять человечность: «В меня точно вселилось что-то… Я никогда не была кровожадной!»

– Если ты настолько обессилел, что не можешь продержаться без дешёвых провокаций, вперёд, – глухо проговорила Джейн, с трудом возвращая самообладание. Руки до сих пор тряслись. – Закроем этот вопрос здесь и сейчас.

Она притворялась и понимала, насколько легко её раскусить. Мысленно Джейн уже готовилась к той буре, которая разыграется, стоит Норрингтону явить себя остальным.

Уолтер лишь гулко рассмеялся, поднимаясь во весь рост.

– До чего же вы непокорное создание, мисс Хантер. Никогда не распишетесь в собственной беспомощности, даже когда проигрываете. Что-то в этом есть… – Он подошёл к двери, прикинулся, что собирается распахнуть её, но не стал. – Однажды я непременно познакомлюсь с каждым, кто вас сопровождает, не откажу себе в удовольствии, уж поверьте. А вы ждите, когда этот день настанет.

С этими словами Уолтер растворился в полутьме. Джейн надрывно застонала. Ей слишком долго удавалось держать под замком все свои эмоции, неизбежно разорвавшие бы её на кусочки после близости с Уолтером. Он верно заметил: Джейн прекрасно умела скрывать за семью печатями то, что причиняло ей самые сильные терзания, глубоко прятать как боль, так и собственные неприглядные решения. Вечно это продолжаться не могло. «Я сама сделала этот выбор, оправдывая его тем, что такой риск позволит мне узнать главную тайну Норрингтона, выяснить, на чём можно сыграть, чтобы победить его. – Ненавидя себя, Джейн обнажала правду. – На самом деле я просто хотела, чтобы это произошло. Во мне говорили мои потаённые желания, а не попытка пожертвовать собой ради важных сведений». Уолтер играючи доказал, что она никогда не выберется из той бездны, в которую рухнула добровольно. Сгорая от стыда, она сомкнула веки, как будто это спрятало бы неприглядную действительность.

Однако резкий пронзительный свист за окном заставил Джейн тут же распахнуть глаза снова.