– С ними все в порядке? – с беспокойством спросил Чхон Ёун у Хван Ы.

Тот помрачнел.

– Вашим подчиненным ничего не угрожает, они получили незначительные травмы и ссадины. А вот жизнь охранника Чана на волоске. Я уже велел вызвать лекаря, однако не факт, что Чан доживет до его прибытия.

Хван Ы со своими людьми сидел в засаде возле клана Тьмы. Затем, когда те вывели заложников, Хван Ы скомандовал нападать. Они вызволили заложников, но состояние охранника Чана было плачевным. Хорошо, что старейшина Чхон не видел этого ужаса: все тело в ожогах, запекшаяся кровь вокруг открытых ран, сочащийся гной. У Чана отсутствовали ногти на руках и ногах, а также были выбиты все зубы.

– Охранник Чан…

Стоило ему услышать, что кто-то посмел навредить Чану, как пугающая аура мести вокруг Чхон Ёуна начала расти. Гнев, который до сих пор подавлялся, рвался на свободу. Они посягнули на то, что нельзя было трогать.

«Что… Что за энергия такая?.. Он не человек, что ли?»

«Словно что-то сжимает мое сердце в тиски…»

Воины клана Тьмы выстроились в стройные ряды во внутреннем дворе дворца клана Ядов, ожидая приказа госпожи Му. Однако ими завладевал страх: по спинам бежали мурашки, на лбах выступал холодный пот, а руки предательски дрожали.

Они ничего не могли поделать, ведь перед ними стоял воин уровня хвагёна, и аура его могущества приводила разум в ужас: от нее было не спастись.

«Так ты… не использовал всю свою мощь в нашей схватке».

Оценивая ситуацию, Хван Ы понял, что Чхон Ёун не сражался с ним в полную силу, а специально сдерживался. Мастерство уровня хвагёна тоже делилось на ступени: их было четыре. И сам Хван Ы еще не достиг последней, поэтому смотрел на Ёуна почти с восхищением. Настолько выдающейся была мощь, исходящая от его ауры.

«Я… Я не могла проиграть этому безродному отребью! Меня не мог обхитрить мальчишка, который даже еще не получил одобрения старейшин, уму непостижимо!»

Госпожа Му не верила в происходящее, ведь ей не было равных, когда дело касалось ловушек и махинаций, а теперь, кажется, жертвой стала она сама. Женщина до последнего не сомневалась, что пасть змеи вот-вот захлопнется, ведь Ёун сам явился в западню безоружным, но… Кто бы мог подумать, что он скрывал ото всех такую мощь.

«Нет, я не могу разрушить все, к чему шла долгие годы!»

И вправду, госпожа Му приложила много сил, чтобы сделать клан Тьмы сильнейшим из шести великих кланов. Стоит ей сейчас сдаться и признать поражение, как все пойдет прахом и уважение к клану испарится.

«Что же делать? Что же делать…»

Она понимала, что силы неравны, поэтому нужен был другой способ выйти сухими из воды.

Мысль за мыслью проносились в голове госпожи Му, и совсем скоро она резко и надменно произнесла:

– Левый страж, старейшина, вы уверены, что готовы к тем последствиям, которые вас ожидают?

– Что вы имеете в виду, госпожа Му? – Ли Хвамён удивленно посмотрел на нее.

– Вы уверены, что вам сойдет с рук такое отношение к первой жене владыки?

– Ах вот оно что.

Кажется, для нее это был последний аргумент. Старейшины и владыка рано или поздно вернутся, поэтому госпожа Му решила, что, возможно, ссылаясь на их гнев, получится заставить Ли Хвамёна и Хван Ы одуматься.

– Хо-хо-хо, это смешно, ты действительно вздумала угрожать нам в такой ситуации? – со странной улыбкой спросил ее Хван Ы.

– Где они? – ледяным голосом произнес Ёун, обращаясь к Ли Хвамёну.

– Ваши подчиненные скоро их приведут.

«Что?»

Зрачки госпожи Му дрогнули. Тон противников подсказывал, что речь идет о ее детях, Чхон Муёне и Му Чжинюне, сыне ее брата, первого старейшины клана Тьмы Му Чжинвона.

В этот момент со стороны внешнего двора раздался крик:

– Если вы не отступите, то эти двое умрут!

Голос принадлежал Го Ванхылю. Кажется, привели тех, кого так ждал Ёун. Воины клана Тьмы были вынуждены расступиться и впустить прибывших во внутренний двор дворца клана Ядов. Ведь у Го Ванхыля, Мун Гю и Хо Бона были заложники.

– Муён, мальчик мой!

Госпожа Му погрузилась в пучину паники, смешанную с исступлением. Она так истошно завопила и вскочила с места, что даже красная вуаль на ее лице открыла всем ее бегающие от страха зрачки.

Тяжело было описать, как жалко сейчас выглядел Муён, которого вел Ванхыль. Обе его руки отрезаны до локтей и забинтованы, вместо правого глаза – окровавленная повязка. Образ благородного и бесстрашного наследника растворился и ушел в небытие.

– Матушка… Мне стыдно.

– Т-тетя!.. – выкрикнул Чжинюн, которого рядом с Муёном вел Хо Бон.

В отличие от Муёна, Чжинюн почти не пострадал: только ссадины на лице выдавали, что он тоже был заложником. Он так сгорал от стыда, что не решался посмотреть в глаза госпожи Му.

Госпожа Му стиснула зубы. Так вот что такое быть матерью. Сердце, сжимавшееся от мысли, что ее обвели вокруг пальца, теперь заколотилось от гнева.

«Чхон… Ё… ун!»

Было бы странно, если бы она сохранила самообладание, ведь перед ней стоял ее родной сын, которого лишили рук, глаза и сделали калекой на всю оставшуюся жизнь. Но она прекрасно понимала, что уже ничего не исправить.

И тут она бросилась в ноги к Чхон Ёуну.

– Госпожа Му! – закричали воины клана Тьмы.

– Матушка! – вскрикнул Муён.

Преклонить колени для госпожи Му было равносильно принятию поражения всего клана Тьмы. Она переступила через свою гордость.

– Молодой господин Чхон Ёун, я проиграла. Я признаю в вас наследника! Молю лишь об одном, отпустите моих детей и воинов нашего клана, – скорбно произнесла госпожа Му, ударившись лбом об пол.

На глазах Чхон Муёна и Му Чжинюна выступили слезы.

Она была готова пройти через эти унижения и преклонить колени перед сыном госпожи Хва, которого презирала и ненавидела, лишь бы спасти своих детей.

– Матушка, ну почему?!

– Хватит!

– Что?..

– Если выживешь, то должен помнить весь тот ад, что тебе довелось пройти. Запомни это чувство стыда и пообещай мне. Когда твой дядя вернется, ты обязательно отомстишь Чхон Ёуну. И знай, что твоя мать готова склонить перед ним голову сотню, даже тысячу раз, лишь бы спасти тебя. Подумай о своей матери и сейчас просто помолчи.

Чхон Муён услышал это телепатическое сообщение и сразу же замолчал. Он не хотел еще сильнее расстраивать матушку. Лучше он запомнит этот позор и будет с нетерпением ждать часа расплаты.

«Уж поверь мне, Чхон Ёун, я найду способ и обязательно убью тебя!»

Так думал Чхон Муён, но из последних сил старался никак это не показывать.

– От лица клана Тьмы заявляю, что мы никогда не причиним вам вреда, принц Чхон Ёун. Поэтому прошу вашей милости, – жалобным голосом просила госпожа Му, продолжая кланяться в пол.

– Принц? – повторил Ли Хвамён и кинул взгляд на Чхон Ёуна.

Чхон Ёун, который всего минуту назад извергал убийственный гнев, успокоился и смотрел на госпожу Му с бесстрастным выражением лица.

«Неужели…»

Госпожа Му была самой влиятельной женщиной во всей Школе Демона, и сейчас она стояла на коленях и молила о пощаде своих детей. Действительно весомый шаг. Однако кое-что все же волновало левого стража.

«Госпожа Му так просто примет поражение и не попытается отомстить за позор, которым покрыл себя клан Тьмы?»

Будучи левым стражем, Ли Хвамён видел многих жен владыки и глав кланов: госпожа Му отличалась от них острым умом и жестокостью. Ли Хвамён ожидал, что Чхон Ёун может растаять от проявления чистой материнской любви, ведь он так тяжело воспринял кончину своей любимой матери – госпожи Хва.

Чхон Ёун посмотрел на стоящую на коленях госпожу Му, а затем подошел к своим подчиненным, которые держали Му Чжинюна и Чхон Муёна.

Он скомандовал Ванхылю и Хо Бону:

– Отпустите их.

– Что?

– Отпустите их и отойдите в сторону.

На мгновение Ванхыль и Хо Бон засомневались, однако затем исполнили приказ командира.

Лицо госпожи Му просветлело, когда она увидела, что сын и племянник наконец свободны.

«Получилось!»

Госпожа Му знала, что, если правильно подать извинения, они могли сработать. Результат был налицо.

Но Чхон Ёун повернулся к ней и холодно произнес:

– Думала, разок склонила передо мной голову и я буду готов простить тебя?

– Ч-что?

– Так узнай же, каково это – видеть, как твои близкие страдают.

В руке Чхон Ёуна возник тот самый сияющий белый клинок из внутренней энергии ци, и он безжалостно начал вонзать его в тела Чжинюна и Муёна. Все вокруг окрасилось красным. Это была их кровь…

– Не-е-е-е-е-е-ет! – как сумасшедшая закричала госпожа Му. Но было уже поздно.

Молниеносными движениями Ёун за пару мгновений расправился с ними и лишил конечностей. Радость освобождения на их лицах сменилась гримасой ужаса и боли.

– Кха-а-а-а-а-а-а-а-а! – ревел Муён.

– А-а-а-а! Нет! Мои руки!.. – вопил от боли Чжинюн.

Они упали на землю, забились в конвульсиях, из ран струилась вязкая кровь. Ёун, весь перепачканный, стоял рядом.

Го Ванхыль и Хо Бон теперь поняли, почему Чхон Ёун попросил их отойти в сторону.

«Ах, значит… он… он хотел сделать это сам».

– Кх… кх… Ыа-а-а-а!

Ёун посмотрел на красное от ярости лицо госпожи Му, которая с ужасом наблюдала за страданиями своих детей, и снова обратился к ней:

– Узнай, каково это, когда любимые люди умирают.

– ?!

Налитые кровью глаза госпожи Му безумно затрепетали, когда она услышала, как Чхон Ёун выносит ее мальчикам смертный приговор. Уже не было смысла в мольбах. Если Чхон Ёун решил что-то сделать, значит, он сделает, он держит слово.

– Не-не-е-е-ет! Прошу, я умоляю вас! Не надо!

Она должна была остановить его. Госпожа Му сконцентрировала всю энергию ци в ноги, чтобы совершить рывок вперед, но тут…

В ее зрачках отразилось точное движение клинка. Чхон Ёун одним движением обезглавил Муёна. На глазах госпожи Му только что убили ее ребенка.

– А… кх… А-а-а-а! – от шока она не могла даже сделать вдох.

– Больно? Это то, что пережил я. Теперь твоя очередь, – холодно добавил Чхон Ёун.