Прорыв Экспедиционного Корпуса Конфедерации (название утверждал сам Борегар по политическим мотивам) совпал с мятежом индийских частей англичан. Фокадан с изумившей его лёгкостью катком прошёлся тылам британцев, громя врагов.
Откровенно рыхлый многонациональный корпус показал себя настолько блестяще, что друзья и враги в один голос заговорили о выдающемся полководце современности. Хунте и Борегару требовалось подчеркнуть успехи своего человека, а враги… тем проще сказать о выдающихся талантах противника, чем поведать всему миру о мятеже индусов и собственной неспособности справится с оным.
Войдя в Прибалтику, Корпус разделился на несколько частей, принявшись уничтожать провинциальные гарнизоны. В столкновение с крупными силами противника, сконцентрировавшимися у побережья, Фокадан благоразумно не связывался. Громкие победы не вскружили попаданцу голову, по большому счёту его Корпус способен бить только деморализованного противника, не желающего воевать.
Кадровые британские солдаты из Метрополии, как бы пренебрежительно не относился Алекс к их боевым качествам, его рыхлым частям не по зубам. Храбрости и личной выучки солдатам Корпуса не занимать, но что такое два месяца подготовки?!
За это время можно подготовить пехотинца, тем паче мотивированного добровольца. Можно получить из оных добровольцев вполне боеспособные роты – благо, людей с боевым опытом достаточно. Прекрасные роты образовали достаточно посредственные батальоны, а дальше и вовсе печально… парадокс? Ан нет, слаженности не хватает! На личной храбрости, мастерстве и соображалке на таком уровне уже не выедешь.
Немало времени отнял подбор офицеров, да не по чинам, а по мастерству! В частях Фокадана заслуженные полковники нередко оказывались под началом прапорщиков – благо, обидевшихся заслуженных никто не держал. Офицерам требовалось время притереться друг к другу, изучить подчинённых, наладить взаимодействие с соседями не на бумаге, а на деле.
Всё это осложнялось национальным вопросом. Русские поляки, коих в Корпусе немало, ни в какую не согласны взаимодействовать с еврейскими ротами, не раз доходило до поножовщины и даже стрельбы. Русские части вполне дружелюбно относятся к евреям, но не все и не ко всем… Зато многие русские не хотят воевать рядом с поляками и теми же немцами.
Еврейских рот, к слову, аж пять, притом что в единый батальон они ни в какую не хотят сходиться – какие-то междоусобные дрязги, непонятные посторонним. Ещё полтора десятка мелких подразделений иудеев уверенней чувствовали себя в русских и немецких частях, не слишком охотно общаясь с соплеменниками.
Занимались они не только обеспечением, как можно подумать из-за природных склонностей народа, а вполне успешно воевали. Имелся даже весьма успешный взвод разведки.
Воевал Корпус в итоге ротами, сводя последние в батальоны только по крайней необходимости. Крупную операцию, требовавшую двух и более батальонов, приходилось планировать как несколько отдельных, взаимосвязанных по времени. Поскольку сражения почти неизменно проходили при численном превосходстве солдат Корпуса, подобная метОда работала, пусть и не без огрехов. При попытках задуматься, что же будет при столкновении Корпуса с серьёзным, не деморализованным противником, у Фокадана начиналась мигрень.
– Почему ты отказываешь от лавров полководца? – Поинтересовался сын, помогая разбираться с бумагами. Парочка адъютантов чуть в стороне тут же приглушили разговор – интересно же!
– Потому что я не полководец, – привычно ответил Алекс, – Фарли! Трофейные ружья лоялистам передай, всё польза.
– Толку-то о них, шеф, – позволил себе поспорить лейтенант, – вояки, прости господи, ещё хуже нас.
По палатке прокатились смешки, проблемы Корпуса ветераны знали прекрасно, предпочитая иронизировать над ними, а не впадать в депрессию.
– Знаю, что хуже, – Фокадан встал и потянулся, хрустя суставами, – и всё же толк есть. Английские гарнизоны здесь… да сам знаешь. Парочка офицеров-британцев, взвод или рота цветных, да местные коллаборационисты из хуторян-аборигенов. Последние, по чести, опасней цветных, но не так чтобы очень – выучки как таковой почти нет, только что с местностью знакомы. На этом фоне местные лоялисты вполне грозно выглядят.
– Даже если только из кустов палить будут и убегать тут же, всё равно англичанам сложней придётся, – на равных влез в разговор Глеб, – малыми группами уже ходить не будут. А как тогда продовольствие собирать? Войсковые операции устраивать?
– Верно, – подтвердил Фокадан, – на большее от местных рассчитывать не стоит. Они ж изначально англичан с радостью встречали. Русские да немцы – кто воевать подался, кто просто в бега, а эти… Зато как начались сперва поборы, а там и бабам подолы задирать, так и задумались.
– Если бы англичане подолы задирали, так местные и не пикнули бы, – брезгливо бросил Фарли, – для них то не в укор. Для них нормально, когда девка на приданое в борделе зарабатывает. А вот что цветные… это задело.
Обсудили со смаком тему местных особенностей, не слишком стесняясь Глеба и избегая разве что вовсе скабрезных вещей.
– А всё-таки, почему не полководец? – Снова поднял тему приёмный сын.
– Потому что я политик, – ответил Фокадан, отложив бумаги, – я не играю в военные шахматы, переставляя роты и батальоны на карте. По совести, уровень выше полка в бою – не моё, не понимаю просто. Если укрепления возводить придётся, то с дивизией справлюсь легко, да и с корпусом, пожалуй. В бою… нет. Как бы тебе…
Алекс почесал давно небритый подбородок и покосился на адъютантов, сделавших вид людей, полностью погружённых работой.
– Ладно вам, парни, – снисходительно сказал, усмехнувшись, – слушайте. Только не трепитесь – до конца войны хотя бы. Воюю я как политик, а не как полководец. В первую очередь, но не только. Взглянув на карту, я вижу прежде всего не полки и батальоны, и даже не ландшафт, а людей. Русских, немцев, евреев и поляков. Так же и у врагов – сикхи, сипаи, негры всякие. Планы… хм, полководческие, так же веду от людей. Знаю своих бойцов и примерно представляю ситуацию у противника. Прежде всего боевой дух подразделения, его слаженность, национальные особенности. И уже потом – вооружение, наличие патронов, насколько удачно они сидят в обороне.
– Негры, к примеру, достаточно храбрые, но нестойкие и очень безалаберные. Они хороши в атаке, когда нужно преследовать убегающего врага. Склонны лениться и не выполнять даже необходимые для выживания вещи. Верят в магию, в колдунов. Зная всё это, рассматриваю свои подразделения… Вот, смотрите:
Порывшись в ящике, Фокадан вытащил старые записи. Адъютанты с Глебом склонились над ними, разглядывая карту с приколотыми к ней пометками.
Сипаи боятся смерти от огня – что-то с религией. Проверить. Огненная стена? Спросить у Дэви, тот в Индии бывал.
Зулу или ашанти[1569]? Выяснить… уточнил, всё-таки ашанти. Культ предков, как применить.
Сипаи под руководством лейтенанта Марчбэнкса. Самодовольный дурак. Подарить корову для прокорма? Священное животное, поднять гарнизон на мятеж.
Подобных записей не один десяток и читать их очень увлекательно.
– Ашанти, – Глеб наморщил лоб, – это не к ним Лейба из Второй Еврейской с парнями ходил, вырядившись как чёрт? Он и так-то страшен, прости господи, носяра один… а уж когда размалёван, так в штаны навалить можно!
– К ним, – усмехнулся Алекс, – языка взяли, да и наследили так, как полагается разгневанным предкам. Пластуны из них не очень, но на такие вот цирковые трюки парни горазды, мозги у них интересно работают. Не хуже в итоге получается, особенно если где под местных закосить можно, а не по кустам ползать.
– Я-то думал, у Лейбы контузия сказывается, раз так дурковать начал, – повинился сын, – а тут вот оно что. Да, очень интересно выходит.
– От людей работаю, – повторил Фокадан, – потом уже всё остальное – перерезать пути снабжения, уничтожить склады, агитация местных жителей. Только потом – стратегия. Как политик. Поссорить индусов с местными – они ж это всё Англии будут поминать прежде всего. Посеять недоверие между сипаями и сикхами, ашанти и зулу. Ясно?
– Да… – протянул Глеб, восхищённо глядя на приёмного отца, – ты конечно не полководец, но ведь справляешь-то не хуже! Пусть и с другой, непривычной стороны.
Выстрелы близ самого штаба заставили насторожиться, но раздавшийся вслед за тем воинственный рёв…
– Jai Mahakali, Ayo Gorkhali!
… заставил Фокадан побледнеть.
– Слава Великой Кали, идут Гуркхи[1570]! – Машинально перевёл он слова, известные, пожалуй, всем диванным выживальщикам двадцать первого века.
– Бьёмся, парни! – Взревел он, – это настоящие мужчины!
Страх смешался с боевой яростью, затуманивая сознание. Выскочив из палатки с револьвером в одной и саблей в другой руке, Алекс тут же вынужденно упал на землю, опередив залп. Дробовой патрон в верном Ле Мате[1571] смёл двух свирепых коротышек, но товарищи убитых, ничуть не смутившись, продолжили атаку.
Уйдя перекатом от удара штыка, генерал подсёк ноги одного из нападавших, добавив эфесом сабли в висок. Вскочив, отразил удар штыка и сделал длинный выпад, целя в горло гуркха.
Извернувшись как змея, противник ухитрился уйти от удара и стремительно сблизиться с Фокадном. Выстрел отбросил непальца, но тот ухитрился-таки задеть попаданца, резанув самым кончиком кукри[1572] по плечу.
Оглянувшись, Алекс увидел сына, сцепившегося с невысоким непальцем с бочкообразной грудной клеткой. Сердце дёрнулось от страха за мальчика, к которому успел не на шутку привязаться, но тот самостоятельно справился с врагом, расколотив его голову о булыжник.
Отбив первое нападение, Фокадан привёл мысли в порядок и принялся действовать уже как командир.
– Боевое построение! – Заорал, срывая голос, и штабные тут же принялись выстраиваться в боевой порядок, многократно отработанный как раз на такие случаи.
– Гатлинг! – Крикнул Глеб, бросаясь к повозке, уже занятой врагом. Скрипнув зубами, Алекс бросился за ним – не только от желания спасти приёмыша, но и потому, что действия его абсолютно верны. Без Гатлинга надежды отбиться от гуркхов нет. С их привычкой атаковать при любом подходящем случае, подмоги штабу просто не дождаться. Да и будет ли она, эта подмога… незаметно просочиться от побережья до Шилуте[1573], где остановился штаб, невозможно. Предательство.
Штабные вместе с денщиками и взводом обслуги, сцепились с непальцами, перейдя в рукопашную. Пробивая дорогу саблей и револьвером, генерал расчистил путь к повозке и остался прикрывать сына. Глебу понадобилось порядка десяти секунд, чтобы привести Гатлинг в боевой режим.
Газонокосилка застрекотала, скашивая гуркхов. Подросток, вцепившись в рукоятки, поливал врагов свинцом, вторым номером работал чей-то денщик, не обращая внимания на отрубленную у ступни ногу и текущую ручьём кровь.
– Jai Mahakali, Ayo Gorkhali!
… и новая волна врагов выкатилась из леса.
– Да сколько вас там!? – Мелькнула в глубине сознания паническая мысль, – роту положили уже, никак не меньше. Если их тут батальон, не отобьёмся.
Штабные выстроились у повозки с Гатлингом, как у колесницы в древние времена.
– Меньше пятидесяти человек осталось, включая денщиков, – с болью заметил Фокадан. Отступая к деревьям, успел заметить вытащенный из палаток ящик с самодельными минами, не доведёнными ещё до ума в походной мастерской, крикнул:
– Делай как я!
Взломав ящик, вытащил маленькую мину, привёл её в боевое положение и с размаху кинул в скопившихся для атаки гуркхов. Вундерваффе сделанные на коленке самоделки никак не назовёшь, но широкого распространения в то время не имели даже гранаты из-за низкой эффективности[1574]. Эффект новизны сработал, непальцы остановили атаку.
Не обращая внимания на опасность самим попасть под воздействие взрывной волны и немногочисленных осколков, штабные бросками мин вынудили врага сперва остановиться, а затем и попятиться. Небывалый случай для гуркхов! Вовремя… у Глеба как раз кончилась патронная лента, двухминутная передышка дала возможность снарядить её заново.
Снова застрекотал Гатлинг, выплёвывая свинцовые пули. Гуркхи… нет, они не побежали, они внезапно… кончились.
Оставшиеся в живых штабные прошлись по полю боя, добив врагов и организовав дозоры. И только полчаса спустя на помощь пришли свои…
– Предательство, – мрачно докладывал полковник Пожарский, вытирая лысину, – Парахин, тварь такая, снюхался…
Гигант грязно выругался, сжав кулаки и замолк.
– Ещё к дочке моей сватался… как чуял, не зря отказал.
Картина вырисовывалась неприглядная – в Корпусе предатели. Батальон Сергея Парахина открыл дорогу гуркхам. Пожарскому, узнавшему о случившемся в общем-то случайно, пришлось биться одновременно с батальоном предателей и красными мундирами.
– Половину своих ребят положил, – с тоской сказал одноногий полковник, – но и тварей этих… всех! Успел Парахина расспросить перед смертью, попался он мне.
Лицо ветерана Кавказских войн исказилось в нехорошей гримасе…
– Ну да ничего, на том свете его ещё лучше встретят.
Слушая доклад ветерана, Фокадан мрачнел. Предателей в Корпусе в общем-то немного, но они есть. Гулять во вражеских, ожидая ежечасно удара в спину… нет.
– Идём на соединение с Черняевым, – коротко отдал приказ Фокадан, – Иван Андреевич, не обессудьте, ваш отряд ныне охрана штаба. У тыловых крыс может быть интересней, чем на передовой, без охраны никак.