Письмо от Фреда попаданец разрезал ножом для бумаги из обсидиана, подаренным одни из индейских вождей. Собственно, для бумаги этот нож никогда и не предназначался, будучи культовым предметом из глубокой древности. В кабинете попаданца таких вещичек хватало, дружба с индейцами давала о себе знать.

Часть предметов, по договорённости с индейцами, изначально предназначалась для подарков. Нехитрая политика должна поспособствовать интересу к индейской культуре и судя по отзывам, работает успешно. По крайней мере, количество этнографических экспедиций на Индейских Территориях за последние годы выросло на порядок. Едва ли не каждый уважающий себя европейский институт считал себя должным послать хоть одну экспедицию на изучение американских аборигенов.

Фокадан подозревал, что этнографы пробудились не столько из-за необычных подарков медийным личностям, сколько из-за любопытства к дикарям, давшим отлуп англосаксам из САСШ и организовавшим собственную, пока ещё хрупкую государственность. Как бы то ни было, интересного барахла у одного из вождей ИРА предостаточно.

– Так, пометочки, – с деланным спокойствием пробормотал Алекс, – где там книга?

Достав с полки нужную книгу, сверился ещё раз с пометками в письме и вытащил наконец из сейфа шифровальную таблицу. Полчаса спустя перед озадаченным попаданцев лежал бессвязный текст.

– Двойная шифровка? Хм…

Вновь нехитрая, но кропотливая работа и вот лежит письмо, начинающееся со слов Нуэ́стра Сеньо́ра де Ато́ча.

– Неужели? – Голос Фокадана дрогнул, но письмо не оставляло сомнений – нашли!

Испанский золотой галеон, затонувший в далёком 1622 и найденный тогда аж в 1985, обнаружили при проведении минных работ ирландской общиной.

Кельты с охотой шли работать в порт, тем паче ИРА считало этот кусок одним из самых лакомых, всячески поощряя диаспору. Докеры, без которых не обойтись при погрузочных работах, судостроение и судоремонтные работы, контрабанда… куда ж без неё? С помощью ИРА, ирландские землячества в портах Конфедерации стали самыми могущественными, уверенно отстаивая свои интересы и время от времени помогая покровителям в необычных проектах.

Конкурс на минные работы при подходе к Флориде, кампания одного из лейтенантов ИРА выиграла без труда, предложив работу едва ли не в минус. Южане ничего не заподозрили, патриотов в Конфедерации хватало, а желание как-то насолить англичанам объясняло готовность работать едва ли не в убыток.

Было в патриотизме и двойное дно. Ещё оттуда попаданец помнил некоторые моменты, в том числе и клады. В самом-то деле, какой студент не захочет помечтать в стиле А вот я бы… особенно когда стипендия подходит к концу? Денежные сюжеты в такие моменты запоминаются особенно легко.

Записывать воспоминания, могущие стать полезными, попаданец начал ещё в Нью-Йорке, во время работы на сцене. А вдруг?! Обидно ведь будет упустить возможность разбогатеть резко.

Ныне в деньгах Алекс не нуждается, но один из проектов, отданных некогда Виллему, выстрелил наконец. Ранее-то не доходили руки, да и не появлялось возможности устроить поисковые работы без подозрений.

Откровенно говоря, на быстрый результат Фокадан не надеялся. В той истории кладоискатели организовали серьёзную фирму и неслабо вложились финансово, и то искали порядка четырнадцати лет! Здесь же не только координаты оказались более точными, спасибо предзнанию, но и сам клад не оказался погребённым под слоем песка, да ещё и на внушительной территории.

– Помню, что ты отказался от доли, – писал Фред, – но мы с парнями решили, что это будет не по божески и решили выделить тебе один процент найденного. Пойми правильно: все мы знаем, что денег у тебя достаточно, но этим жестом парни хотят приманить твою удачи. Такие вот суеверия. Выделили поначалу десятину по старинному обычаю. Зная, что откажешься и пустишь её на благотворительность, отдали серебро на образовательные программы ИРА – как ты и сам сделал бы.

Среди найденного много изумрудов, на сегодняшний день нашли больше трёх тысяч. Несколько десятков вошли в твою долю, точнее даже – в долю Кэйтлин. Я помню, что ты не озаботился украшениями для дочки в виду её малолетства, а изумруды ей будут как нельзя к лицу. Ныне делаются колье, броши, серьги и прочие украшения.

Высылать в Россию не будем, рискованно, да и не нужно – до балов крестница не доросла. Пожалуй, ей даже и не стоит говорить пока о них – вернётся, тогда и будет сюрприз.

Часть изумрудов пошла тебе на запонки, зажимы для галстуков и прочее. Знаю-знаю, не любишь и почти не носишь, но парни настояли. Ты всё-таки капитан ИРА, так что считай это представительскими украшениями, разве что личными, а не прилагающимися к должности.

Поднятое со дна серебро решили пустить в развитие кооперативов по привычной схеме – беспроцентный кредит ирландцам на десять лет. Кейси предложил ввести новую схему – 51 % акций кооператива остаётся за ИРА, с правом выкупа членами кооператива. При этом, разумеется, никаких долгов за кооператорами нет. ИРА вкладывает средства, члены кооператива труд.

Я склонен согласится, схема неплохая, дающая ИРА стабильные доходы на много лет. В будущем это позволит убрать социальную напряжённость между рядовыми членами диаспоры и верхушкой ИРА. Это сейчас все готовы пахать на голом энтузиазме, а через пару десятков лет ИРА желательно приобрести определённую финансовую независимость.

Верхушке, как понимаешь, эти средства не очень то и нужны – ныне ирландская община вполне благополучна и обещает стать едва ли не самой богатой в Конфедерации. Но деньги дело такое, что не всегда можно сказать общине, на что они пойдут. Собирать на образование – одно дело, а на диверсии и подкуп уже сложней. И врать не дело, и языком трезвонить не след.

Координаты других золотых и серебряных галеонов пока проверяются, как и координаты затерянных городов индейцев и кладов вообще. Координаты индейских городов, после здравого размышления, решил передать в будущем индейским вождям Южной и Центральной Америк. Пока рано, а позже пригодятся как знак искренности намерений при заключении договоров между индейскими и ирландским племенем.

Да-да, индейцы считают ирландцев едва ли не роднёй, очень им импонирует наша клановость, борьба за свободу и особенно – фольклор. Последнее выяснилось недавно и оказалось, что индейцы ищут общие корни и вроде как даже находят. Считаю сиё забавным, но оспаривать не стал.

Решение по поводу индейских городов спорное, понимаю, так что имеешь право наложить вето. Моя аргументация проста – индейские города в большинстве своём только числятся затерянными, а какие-то посвящённые всё-таки занимаются их охраной. Если же и нет, то индейцы сами вправе распорядится сокровищами предков. Тем более, что если города затерянные, то вынести сокровища втайне от их настоящих хозяев всё равно не сможем, так или иначе пройдём по индейским землям.

– Резонно, – хмыкнул Алекс, – ну да тебе видней, брат. Мне эти деньги не нужны, ИРА… неплохо бы, пожалуй. Но раз в ближайшие годы их всё равно не достать, да и потом только со скандалом, то и не нужно. Лет через пять ирландская община в Конфедерации уже не будет нуждаться в финансовых впрысках со стороны. Да и развращают дурные деньги.

– Кооперативы и кооперативное движение развивается как никогда. Военное положение и тяжёлая экономическая ситуация этому только способствует. Во времена мира и благополучия фермеры не задумываются, что лучше иногда объединить хозяйства и разграничить обязанности. Зачем, если средств хватает для уплаты налогов и сытой жизни?

Теперь же, видя вполне сытную жизнь ирландских вдов и сирот, обеспечиваемую за счёт кооперации, задумываются. Если вдовы, дети, калеки и старики с поддержкой немногочисленных мужчин ухитряются не просто выживать, но и вполне неплохо жить, то в идее кооперации что-то есть!

Да и южный характер, закалённый прошлой войной, вполне способствует идее объединения. Сперва – против общего врага, а потом и на основе взаимной выгоды. Упёртых баранов, стремящихся закуклиться на собственной ферме и максимально обособиться от мира, в Конфедерации мало, это протестантская специфика. Здесь, как ты помнишь, всё больше католики да протестанты из числа вменяемых.

Всё больше сторонников находит Теология, чему я горд и смущён одновременно. Смущён не столько неожиданной славой Апостола, которую считаю совершенно незаслуженной, сколько толкованиями. Общая канва сохраняется в любом случае, но вот толкования порой разнятся сильнейшим образом.

Сам знаешь, брат, виденье белого протестанта отличается даже от виденья белого католика. Когда же толковать Теологию пытаются католики и протестанты из числа индейцев, да язычники из тех же племён, получается очень необычная мозаика.

Решил не оспаривать сиё, объявив что «К Правде можно придти разными дорогами», но стараюсь сглаживать шероховатости. Пока получается, но немного засомневался в дальнейшей судьбе своего творения. Собираюсь созвать конференцию, но опасаюсь излишней экзальтированности отдельных кандидатов – историю с Апостольством ты уже знаешь. Поверь, это тяжёлая ноша, от которой хотелось бы отказаться.

На конференции намереваюсь не только наладить диалог между разными общинами, но и поднять кое-какие вопросы. Как ты помнишь, Теологию взяли на вооружения не только мирные общины, но и революционеры всех мастей, ведомые чувством справедливости.

– Новая волна революционного движения? – Задумчиво спросил Фокадан у фотографии Фреда, висящей на стене кабинета, – а почему бы и нет? Марксизм, анархизм, теология… лишь бы на пользу.

* * *

Лекция в университете затянулась допоздна, едва ли не заполночь. Кэйтлин ёжилась, представляя себе рассерженного отца, встречающего блудную дочь.

– Записку я послала, – в очередной раз сказала девочка – впрочем, не слишком уверенно.

– Выпорет вас батюшка, маленькая мисс, – хмыкнул позёвывающий телохранитель, – и прав будет! Лекция интересная… Будь вы чуть помладше, так на плечо вскинул бы, да и унёс. А нельзя уже, вы уже почти на выданье.

Кэйтлин вздохнула виновато, ну что тут скажешь? Прав Майки, как всегда прав. Просто… ну действительно интересная тема!

Хунта слегка исправила законодательство и ныне в Российской Республике можно свободно обсуждать такие крамольные вещи, как множественность Вселенных или теорию Дарвина. Недавно ещё РПЦ могло добиться для лекторов как минимум увольнения, а то и обеспечить пребывание в доме для умалишённых, а тут…Свобода!

РПЦ, поддержавшая мятежников[1547] в обмен на обещание о восстановлении[1548] патриаршества, промахнулась. Ответ хунты оказался жёстким и очень неприятным для монополиста – объявили свободу вероисповеданий. В рамках традиционных христианских конфессий, куда отнесли и порядка двух десятков ветвей старообрядчества, но всё же… Хоть какой-то выбор.

Ничего, мир не рухнул, а анафема, объявленная хунте, сделала их только популярней. И начала уходить паства… как правило, недалеко, к старообрядцам.

Зато как оживилась научная мысль! Ещё бы, ведь ныне можно обсуждать темы теологические, без оглядки на былого монополиста. Да социальные, в том числе недостатки монахи вообще и Дома Романовых в частности. Столько интересного можно узнать на Свободных лекциях!

– Не зевай, Кэйт, – бросил Майки чуточку издевательскую официальщину, – все уже разъехались.

– Сейчас, – легкомысленно отмахнулась девочка, – мне Дмитрий обещал материалы передать.

– Ну-ну, – нахмурился мужчина, скрестив руки на груди. Дмитрия, увёртливого грека, он недолюбливал. Скользкий тип! Вроде бы постоянно твердит о судьбе несчастной Родины, оккупированной турками, вот только родственники занимают неплохие посты в оккупационной, по сути, администрации. А кое-кто, поговаривают и вовсе – ислам принял.

Это конечно не значит, что сам Дмитрий плохой человек, но… скользкий он. Такие не имеют собственных убеждений, руководствуясь только выгодой. Патриотические речи грека ирландец считал всего лишь попыткой вломиться в чужую Революцию, заняв там пост поудобней.

Дмитрий, подойдя с привычной дружелюбной улыбочкой, которую Майк считал чересчур дружелюбной, плавным движением кинул что-то в глаза ирландцу и резкая боль прервала размышления. Судорожное движение за револьвером… и Майки не стало. Стилет в сердце.

Ему было всё равно, что отскочившая Кэйтлин успела вытащить дерринджер и всадить крупнокалиберную пулю в голову греку всего-то с двух шагов.

– На колени! – Змеёй зашипела девочка, наставляя оружие с единственной оставшейся пулей на подельников убийцы. Её трясло, всё-таки ситуация не самая привычная для девочки-подростка. Пусть даже воспитывал её отец, успевший немного повредить крышу вследствие попаданства и участия в трёх войнах.

– На колени, грязные ублюдки, – всё так же не разжимая зубов сказала она, делая шаг назад от качнувшегося литовца. Выстрел прозвучал неожиданно и литовец упал на брусчатку, прижимая руки к ране на животе.

Третий из убийц шагнул к девочке, улыбаясь как умалишённый.

– Живой доставить, – невнятно сказал он и литовский акцент стал каким-то… знакомым? – Но не целой. Побалуемся…

Кэйтлин, качнувшись в сторону, ушла от длинных рук незаметно подкравшегося возницы.

– Фоку убили, – машинально отметила девочка, перемещаясь скользящими шагами и лихорадочно оглядываясь по сторонам. Увы… лекция затянулась, да и студенты успели разойтись. Это она ждала материалы… дура!

Да и не поспешат ныне на стрельбу, отучили. Это раньше выстрелы в ночной тиши звучали редко и почти всегда означали, что припоздавший прохожий отстреливается от грабителя или прицепившейся псины. С началом же Революции древнюю столицу изрядно почистили от бандитов, но сторонники революционеров никуда не делись. А чаще, пожалуй, сводили меж собой счёты давние враги… и партнёры по коммерции.

Длинное платье ничуть не мешало девочке ускользать – благо, некоторые тренировки отец специально проводил в уличных нарядах, привыкла. Литовец… хотя какой он литовец!

– Кокни[1549]! – Выдохнула девочка и враг на пару секунд остановился, оскалившись. Воспользовавшись этим, Кэйтлин резко метнулась к большому, но неуклюжему вознице, пригибаясь под растопыренными длинными руками. Детская рука заученным движением выдернула кинжал из закреплённых на лодыжке ножен, и резанула по сухожилиям на ногах гиганта.

Возница завалился навзничь с диким воем, способным заглушить пожарную сирену и страх у Кэйтлин пропал. Появился какой-то бешеный, дурной азарт. А когда она поняла, что огнестрельного оружия у противника попросту нет – не предусмотрели, стало весело.

– Я ирландка, – звонко сказала девочка, перебросив кинжал, – ну что… английская тварь, потанцуем?

Сделав шаг вперёд, она с мрачным удовлетворением отметила невольно отшатнувшегося кокни и сняла дамскую сумочку, чудом оставшуюся на плече. Держа её за ремешок, Кэйтлин всячески демонстрировала, что это тоже оружие. Пусть она и не владеет им… но попугать-то можно?

Шаг навстречу… и во врага кто-то врезался, сбивая с ног. Секунду спустя на фальшивом литовце сидел подросток, одетый в форму сиротского приюта, организованного Фокаданом, и колотил врага головой о брусчатку. Англичанин не сопротивлялся, потеряв сознание, а расплывающаяся лужа крови показывала, что не только сознание, но и скорее всего – жизнь.

– Я Глеб, – представился наконец подросток подрагивающим голосом, оказавшийся мальчишкой едва ли не младше самой Кэйтлин, брезгливо вытирая руки о штаны.

– Я Кэйтлин Фокадан, – представилась девочка, и по округлившимся глазам поняла, что спасать Глеб кинулся не дочку благодетеля, а просто незнакомую девочку.

Она по мужски протянула руку и Глеб машинально пожал её. Оба поморщились…

– Порезала, – объяснилась девочка, – кинжал неудачно перехватила.

– Я костяшки ободрал, – чуточку нервно отозвался мальчишка, косясь на трупы и воющего возницу, пытающегося перетянуть рану и уползти.

Ирландка, воспитанная на Высокой Науке и Древних Сказаниях, сочла это несомненным знаком. Посмотрев ещё раз на спасителя, она увидела правильные черты лица и живые, умные глаза.

– Мы с тобой одной крови, ты и я, – чуточку нараспев сказала Кэйтлин, слыша наконец свистки городовых.