Убийство с чадами и домочадцами в доме Болдоха перепугало обывателей. Полиция рыла землю, но подкованный просмотром детективов, попаданец не дал ей ни единого шанса. Вскоре полиции стало не до Болдоха, на Хитровке начался перед власти.

Гибель сразу нескольких уголовных авторитетов, да ещё и в смутное время, не могла не нарушить баланса сил в уголовном квартале. Фокадан, однако, на этом не успокаивался и раз за разом подбрасывал хитровцам всё новые улики, дёргая уголовников за ниточки.

Найденные документы, вкупе с результатами допросов, дали достаточно материала для работы. Консул и его люди не встречались с хитровцами, работая исключительно дистанционно. Письмо в условленном месте, подброшенные из разграбленного особняка памятные вещички и прочие ходы, тривиальные для выходца из двадцать первого века, но почти незнакомые куда более простодушным предкам.

Трупы стали находить на улицах десятками, да не только на Хитровке. Для мирной Москвы, где убийства, в том числе и непреднамеренные, происходили не каждый день и даже не каждую неделю[1441], происходящее стало глубоким шоком. Оружейные магазины опустели в считанные дни, а отставные солдаты никогда ещё не получали столь выгодных предложений от потенциальных работодателей.

Гимнастический клуб под давлением общественности открыли для этой самой общественности. Купцы и мещане из тех, что позажиточней и помоложе, хлынули в клуб и усиленно потели на занятиях по борьбе и боксу. Пример наставников-ирландцев, лихо расправлявшихся с известными силачами и именитыми кулачными бойцами Москвы, вдохновлял горожан на свершения, принося тренерам полновесные золотые червонцы.

Лейф светился от счастья и выписал из Конфедерацию новую партию инструкторов.

– Никак не меньше трёхсот человек на Россию нужно, – убеждал норвежец консула, – командир, сам посуди…

– Знаю, знаю, – сдался тот, – мои гарантии требуются?

– Да! – Отозвался гигант, глядя преданными глазами и как никогда похожий на очеловеченного хаски, – парни должны быть уверены, что если что пойдёт не так, они хотя бы смогут найти денег на обратный билет.

– Ладно, – вздохнул Фокадан, – придётся раскошелиться…

– Никакого риска, командир! В Москве столько народа боксом да борьбой заинтересовались, что и пяти клубов будет мало! В Петербурге несколько клубов открыть можно, в губернских городах. Мало, что ли, богатых людей? Кто придёт в клуб, следуя за модой, кто из-за опаски за жизнь и здоровье – времена в России ныне неспокойные. Нам не всё ли равно? Будут посетители, а там и нишу эту займём окончательно, пока всякие там французишки не припёрлись.

Под бормотание Лейфа, консул выписал чек, гарантирующий новой волне десанта возвращение на Родину в случае проблем. Сияющий норвежец, мечта которого начала осуществляться вот прямо сейчас, а не много лет спустя, схватил его и убежал. Фокадан с трудом подавил улыбку, настолько в эти минуты огромный атлет походил на маленького ребёнка, встретившего Деда Мороза и получившего исполнение всех желаний.

* * *

Передел власти начался в Петербурге, весьма кроваво и жёстко. Открытых столкновений ещё не случилось, но с десяток аристократов погибли, порой весьма эффектными способами. Одно только утонул при купании в Неве чего стоит… в ноябре-то!

Дело уверенно шло к Гражданской, поскольку в первые дни Романовы не смогли выдвинуть единого кандидата, а позже ряд вельмож, окрылённые безволием Дома Романовых, встал в оппозицию династии. Долгоруковы вспомнили, что они Рюриковичи и происхождением куда более знатны, нежели худородные[1442] Романовы. Поскольку за Долгоруковыми Москва с её ресурсами, часть гвардейских полков и немалая часть родни, баланс сил качнулся резко.

Знать Российской Империи стремительно начала разделять на русскую и немецкую. Деление более чем условное, поскольку русские дворянские рода за последние пару веков изрядно смешали свою кровь с германскими, а выходцы из Европы обрусели.

Единого кандидата нет ни у европейцев, ни у славянофилов. Среди обоих партий хватало как убеждённых сторонников монархии, так и республиканцев всех оттенков. Единственное, что оставалось неизменным, так это отсутствие социалистов, обе стороны если и говорили о либерализации, то исключительно для верхов. Третьему же сословию предлагалось довольствоваться патриотизмом.

Сановники усиленно набирали себе личную гвардию, на глазах превращаясь в магнатов[1443] времён упадка Речи Посполитой. Всем стало ясно, что вот-вот полыхнёт, если не… а вот если у разных сословий и партий различалось существенно.

Рядовые граждане делали ставку на Наследника и если бы не авторитет Владимира Андреевича, московское ополчение давно бы уже шло на Петербург. По отзывам знающих людей, примерно такие же настроения и в других городах, за исключением разве что столицы.

Слишком велико число сановников, министерств и ведомств, крупных чиновников… и лакеев. Сама атмосфера Петербурга, с его столичным снобизмом и богатой историей заговоров и дворцовых переворотов, располагала к ловле момента. Очень уж много среди тамошних фамилий тех, кто некогда рискнул, став князем из грязи.

– Гражданская война на подходе. – констатировал Келли в один сумрачный ноябрьский день, – до Рождества всё решится.

– Решится? – Хмыкнул консул, – вряд ли. Решительные действия начнутся, спорить не буду, а вот решится ли, вопрос большой. Заметил, что настроение народа и настроение верхов разительно отличается?

– Задавят, – мотнул головой секретарь, вытаскивая из кармана червонец.

– Принимаю, – отозвался Алекс, – ещё кто в деле?

– Не задавят, – уверенно отозвался Бранн, – кладя монеты. Ты, Риан, слишком уж по верхам лазать увлёкся, настроения народа не видишь. Если вместо наследника поставят кого другого из Романовых, а в целом ситуация не слишком изменится, бунта может и не быть. Поставят… ну хоть Долгоруковых, так войны не избежать. А если…

– … сделают по образцу некогда существовавшей Польши, – подхватил Фокадан, – олигархической республикой, то народ восстанет. А к тому всё и идёт.

* * *

Поднявшись, Алекс присел у постели дочери, проверив лоб.

– Нормально, пап, – пробормотала девочка сквозь сон, – голова уже не болит.

Фокадан поднялся было, но дочка вцепилась в его руку.

– Посиди со мной, ладно?

Схватив отца за руку, Кэйтлин быстро заснула. Сам же попаданец, сидя на кровати, только вздыхал. Ребёнок болеет, это всегда плохо, а при отсутствии антибиотиков сильная простуда может стать фатальной.

Вот же, незадача какая… только хотел отправить дочку домой, дабы не подвергать опасностям Гражданской войны, а тут такое. Теперь минимум месяц от сквозняков оберегать нужно, а путешествовать по России зимой, значит снова подвергать её опасности простудиться по новой. Тот случай, когда любое действие ведёт к неприятностям.

Пару часов спустя сменила Женевьева, суровым шёпотом выговаривая массе, которому давно нужно спать, ибо сам ещё толком не оправился. А она, её нянюшка, уж как-нибудь проследит, чтобы с её кровиночкой не случилось ничего нехорошего.

Спорить Алекс не стал, домашним слугам всегда позволялось немало, тем более таким, которые беды хозяев воспринимают, как свои.

– Спокойной ночи, Женевьева, – тихо попрощался с женщиной. Действительно, пора уже спать. Пусть от последствий ранения уже оправился, но в последнее время слишком много работы навалилось, одно только отслеживание ткущей политики чего стоит. Российская Империи пошла вразнос и работы у консула стало на порядок больше.

Отдельно проблемы с Долгоруковым, кои следует решать в ближайшее время. А ну как решит повторить?

Спать… утро вечера мудренее.

* * *

– Раскопали историю с покушением, – доложил Келли, – с двух сторон копали – от Хитровки и от верхов.

– И?

– Тебе это не понравится, – мотнул головой Риан, – больно уж дерьмово выглядит.

– Догадываюсь, – сдерживая раздражение, сказал Фокадан, – чтобы сам генерал-губернатор, пусть и чужими руками, заказал убийство консула иного государства? Должно случиться что-то очень нетривиальное.

– Случилось, – хмыкнул Конноли, – что тянуть-то парни? Ладно, озвучу, раз уж молчите. Юсуповы. Помнишь ту девочку?

Консул недоумённо уставился на адъютанта, мысленно просчитывая варианты.

– Как на жениха смотрят? Да ну… бред!

– Бред? – Едко переспросил Роберт, – серьёзно? А подумать? Это мы знаем, что тебе эта девочка интересна только как личность. Остальные видят её интерес к тебе.

– Попей водички, – с издевательской заботой Бранн закашлявшемуся попаданцу стакан.

– … интерес, – продолжил Конноли, – не потому, что ты такой красавец, ясное дело. Возраст у неё такой, девочки в это время влюбляются легко. Знатные особы, герои войны… для Юсуповой это привычно и наверное, не слишком интересно. А тут ты – известный военный с другого континента, головорез и писатель, социалист и инженер. Диковинка.

– Экзот, – пробормотал Алекс, – может быть… то-то я смотрю, некоторые девицы неадекватно реагируют. Ладно, девочка-подросток по большому счёту влюбляется не в человека, а в образ. А как быть с матримониальными планами[1444]?

– Никак, – Отрезал Келли, – Юсуповы только разрешают дочке грезить, замуж за тебя точно не отдадут, да и сама Зинаида через год-другой будет вспоминать о детской влюблённости с улыбкой.

– Тогда, – медленно начал Фокадан, – получается, интрига? Юсуповы или кто-то из их ближайшего окружения решил выставить меня реальным претендентом на руку и сердце наследницы. Зачем?

– Да масса вариантов! – Отозвался Конноли, дёрнув плечом, – Аристократия любой свой ход старается делать многовариантным – таким, чтоб решал сразу несколько задач.

– Так… а ведь на самом деле интересная интрига может получиться, – задумался попаданец, – выставить вперёд меня, проворачивая какие-то интриги как бы от моего имени. Технически… да пожалуй, можно и о браке подумать. Кандидат не идеальный, особенно социализм мешает. Но раз уж слово дал воздержаться пока от публикации работ на подобную тематику, то интриганы могут убедить кого-то, что я переболел социализмом. В сухом остатке – достаточно популярный писатель и драматург, один из лидеров ирландской диаспоры, политик, инженер.

– Не совсем ровня знатнейшей и богатейшей аристократке, да ещё и обещающей стать одной из первых красавиц Империи, но рассматривать в качестве жениха тебя уже можно, – веско сказал Бранн, – и не забывай, что чисто теоретически, такой брак для промышленников Конфедерации стал бы манной небесной!

– Это да, – нехотя сказал Фокадан, – тесная связь с элитой Российской Империи пошла бы промышленности Конфедерации на пользу. Мог бы вывести в российский Высший Свет знакомых и друзей, личные контакты с аристократией. Ладно, принимаю. Дальше-то что? В жизни не поверю, что только из-за этого генерал-губернатор убийц нанял бы, проще очернить человека, тем паче о теоретическом браке можно только через несколько лет говорить.

– Сами Юсуповы пока нейтральны, – отозвался Келли, – в свару не лезут. Тем более, покушение случилось до убийства императора, хотя… сановники такого ранга могли просчитать расклады загодя. К слову, тебя могли и не как потенциального жениха убирать, а как послание Юсуповым.

– В последнее больше верится, – хмуро сказал Фокадан, – и не только Юсуповым. Проверить нужно, не играют ли Долгоруковы на стороне англичан? Моё устранение в таком случае могло стать ещё и посланием Лондону. Этакое Заявление о дружбе и добрососедстве.

– Следующая ниточка ведёт к Александру, – задумчиво сказал Келли, записав что-то в блокнот, – почему-то решили, что ты имеешь на него большое влияние, ряд непопулярных у знати реформ приписывают тебе. Вряд ли это на самом деле, но попытка выставить иноземца виновником всех бед знати – очень удобно. Часть аристократии переметнулась бы к твоим противникам на рефлексах, не раздумывая. Покушение могло быть попыткой набрать очки в глазах таких вот легковерных.

– Есть ещё ниточки, – вяло сказал Конноли, – но те уже проверить не можем. Католическая церковь может иметь свои резоны, а они в последнее время активизировались, и активность эта мне не нравится. Масоны ещё, будь они неладны…

– Клоуны, – фыркнул Бранн.

– Клоуны, говоришь? – Прищурился Риан, – уверен? Тайные общества, где люди связаны клятвам и порой – кровавыми тайнами. Большая часть масонских ложь и правда никчемушники с претензиями. А меньшая? Сколько масонов вокруг, знаешь? А сколько среди них модников, болтунов и серьёзных людей, я вот подсчитать не возьмусь.

– Масонов в сторонку откладываем, – поморщился Алекс, – на повестке у нас Долгоруков. Что делать-то будем?