— Ваша светлость? — герцог Шекли смотрел на меня с большим удивлением.

Дворецкий провел меня в гостиную, и теперь мы с его хозяином стояли друг против друга.

Наверно, мне не стоило приезжать сюда. Выразить благодарность за стипендии можно было и в письме. Но я приехала и теперь чувствовала себя весьма неловко.

Мне были чужды все эти светские условности, но я вдруг подумала, что, быть может, мое общество герцога тяготит так же, как и общество любого другого знакомого ему человека. И что своим визитом я вызвала у него лишь раздражение.

Я ощутила себя Татьяной Лариной, внимание которой оказалось Онегину совсем ни к чему.

— Простите, ваша светлость, наверно, я не должна была приезжать. Но я сегодня была в ремесленном училище, и узнала, что…

— Нет-нет! — остановил меня герцог. — Ни слова больше, миледи! Его директор обещал мне, что будет держать мое имя в секрете, и я совершенно не расположен слушать ничего на эту тему.

Я растерялась еще больше. Ах, как же глупо всё вышло! Мне следовало догадаться, что ему не нужны слова благодарности.

— Простите, ваша светлость, что побеспокоила вас, — пролепетала я. — Я не стану более отнимать у вас время.

Я развернулась и пошла к дверям, ругая себя за то, что пренебрегла приличиями и что теперь, вместо того чтобы вспоминать о наших встречах с улыбкой, я при этих воспоминаниях стану испытывать стыд за себя и легкую обиду за его холодность.

— Постойте, ваша светлость! — Шекли обогнал меня и заслонил дверь. — Простите, я, как обычно, проявил бестактность! Я всего лишь хотел сказать, что не хочу, чтобы мы обсуждали эти стипендии! Но я буду счастлив поговорить с вами на любую другую тему! Надеюсь, вы не откажетесь разделить со мной ужин?

В его глазах была тревога, и его нынешний порыв был столь несвойственен ему, что я едва могла этому поверить.

Но да, я осталась на ужин. И герцог вдруг оказался отличным собеседником, и он так интересно рассказывал о достопримечательностях Сенфорда и о своих любимых книгах, что я заслушалась и не заметила, как пролетело время.

Его дворецкий лично прислуживал нам за столом, и мне показалось, что он изучал меня весьма внимательно, словно пытался определить, достойна ли я его хозяина. И кажется, решил, что достойна.

Его светлость с интересом расспрашивал меня о делах на фабрике и на сей раз одобрил всё, что мы там сделали, даже повышение заработной платы. Возможно, именно слова Микки о жалованье в две кроны заставили его задуматься о том, сколь мало получают те, кто позволяет ему получать его прибыль.

И, наверно, если бы сейчас я напомнила ему о том, что в день нашего знакомства он заявил мне о том, что женщина не способна управлять фабрикой, он бы сильно смутился. Но напоминать об этом я ему не стала — атмосфера за ужином была слишком волшебной, и я не хотела ничем ее нарушать.

И только когда нам подали десерт, его светлость сообщил мне свою главную новость.

— Я хотел бы, чтобы именно вы разделили со мной мою радость, миледи, — он сказал это, и его глаза вдруг подозрительно блеснули. — Я получил письмо от брата! Да-да, от того самого, которого три года считал погибшим! Когда корабль налетел на риф, всю команду сочли погибшей. Но Джейкобу и еще нескольким морякам удалось добраться до ближайшего острова. Я еще не знаю подробностей, но надеюсь, что вскоре он вернется в Сенфорд и расскажет всё сам.

— Поздравляю вас, ваша светлость! — я тоже не смогла сдержать слёз.

Это было замечательное известие, и я надеялась, что эта радость растопит заледеневшее сердце Шекли и позволит ему обрести себя прежнего.

— Я получил письмо вскоре после того, как выделил деньги на стипендии для этих мальчиков, и я подумал, что…

Он не стал продолжать, но это и не требовалось. Я поняла, что он хотел сказать.

Я с удовольствием продолжила бы эту чудесную беседу, но, к сожалению, на дворе был уже вечер, и мне следовало возвращаться домой.

Шекли вышел проводить меня на крыльцо, и когда он поцеловал мне руку, то неожиданно сказал:

— Если бы я мог надеяться, ваша светлость, что по окончанию срока траура, вы позволите мне быть рядом, я стал бы самым счастливым человеком на свете!

Я встретилась с ним взглядом и ответила:

— Я буду рада, если вы приедете в Таунбридж на следующий Новый год!

А когда я села в экипаж, и тот отъехал от крыльца, то я не сдержалась и расплакалась от переполнявших меня эмоций. И это были слёзы счастья и надежды.