Грей вызывается сбегать за моими записями, пока я занимаюсь делом, то есть просто стою, пялюсь на стол и пытаюсь вспомнить, как он выглядел в момент прихода Фишера и что именно тот делал. Я разложила дела клиентов — страницы из их конвертов — стопками. Сколько страниц он мог держать в руках, прежде чем я заметила бы, что их больше, чем его собственные документы? Я не слишком присматривалась, а как только я выпрямилась с подобранными листками, он уже убрал свои бумаги в портфель. Стопку в дюйм толщиной я бы заметила, но всё, что тоньше — вряд ли.

Всё, что ему было нужно, должно было лежать на виду. И это не та стопка, которую он сбил на пол. И даже не те бумаги, что лежали достаточно близко к его цели, чтобы он не мешал мне, пока я подбирала разлетевшиеся листы.

— Нашла, — говорю я, когда Грей возвращается. — Он точно взял страницы из этой стопки, и, возможно, еще из этой. — Я хлопаю по второй пачке.

— Поразительная работа памяти, — замечает Грей, протягивая мои записи.

— Метод дедукции. Элементарно, дорогой доктор.

Он вскидывает бровь.

Я указываю на стопки на столе.

— Я сузила круг до того сектора стола, к которому он имел доступ. Затем я немного сжульничала и предположила, что это как-то связано с похоронными делами. К сожалению, в этом квадрате оказалось несколько папок. Тем не менее, я абсолютно уверена, что страницы отсутствуют в этих двух стопках, потому что остальные листы лежали вкривь и вкось, а я оставляла всё в идеальном порядке.

— Превосходное умозаключение.

— Правда? Я просто чертов гений. — Я беру свои записи, ищу имя на папке и издаю победный клич. — Есть победитель! Это был новый клиент, инвестировавший в кладбище. Это подтверждает, что наша теория верна.

— А вторая стопка?

— Не гоните лошадей, доктор. Мне нужно свериться с записями, а эта стопка куда больше. — Я нахожу нужную строчку. — Так, похоже, Уэйр вел много дел для этого типа по фамилии Примроуз. В моих записях сказано, что Примроуз инвестировал в похоронные общества и кладбища, помимо прочего. Я вижу, что страницы и по тому, и по другому делу всё еще здесь, так что не могу сказать точно, чего не хватает. Вложений в ритуальный бизнес было несколько, и часть из них на месте.

— Примроуз, вы сказали?

Я сверяюсь с папкой.

— Нил Примроуз.

— Лорд Примроуз?

— Э-э… — я пролистываю листы. — Его адрес — одно из тех претенциозных названий домов.

— Претенциозных?..

— Ну, когда на конверте можно просто написать «Роузхип-хаус» и ожидать, что на почте поймут, куда его доставить.

— Роузхип-хаус — это эдинбургский дом лорда Примроуза. Того самого лорда Примроуза… школьного друга и товарища по охоте покойного лорда Лесли.

— И это зацепка.

Вернувшись в особняк, мы посылаем весточку МакКриди через Саймона. Экипаж Эннис уже там, видимо, вернулся за ней, и я замедляю шаг, чтобы рассмотреть герб на дверце.

— Да, — говорит Грей. — Всё как вы и докладывали: лев под двумя шевронами.

— Только это не мой доклад. Я лишь передала чужие слова…

— Слова мистера Морриса, который вовсе не мистер Моррис, а клерк мистера Уэйра, мистер Фишер, отчаянно пытающийся заметать следы в делах своего хозяина.

— А если он отчаянно хочет сбить нас со следа, то какой способ лучше, чем подсунуть нам «козла отпущения» в лице женщины, которую и так подозревают в убийстве мужа тем же способом, каким умер его босс.

Грей выдыхает.

— Да. — Он снова выпрямляется. — Что, впрочем, не исключает полностью того, что он мог видеть там Эннис.

Я подавляю желание коснуться его руки, но смягчаю голос.

— Думаю, можно смело утверждать, что это не так, доктор Грей. Вспомните: Эннис искренне не понимала, кто такой Уэйр. Мы пытались выяснить, когда «Моррис» видел её, чтобы она могла предоставить алиби. Но Моррис — это Фишер, и он солгал. Фишер знал, что её подозревают в отравлении мужа, поэтому ему было легко выдумать историю, будто он слышал её спор с мистером Уэйром накануне смерти последнего. И при этом он «не слышал ничего полезного», кроме того, что спор якобы касался её супруга. Саму её он «удобно» не видел, только заметил карету. Ложь даже не была умной. Как сказала Эннис: с какой стати ей носиться по городу на следующий день после смерти мужа?

— Он увидел возможность в вашем присутствии и быстро состряпал сказку.

— Ага. Но лорд Лесли всё еще мертв, а бумаги одного из его близких друзей были украдены клерком следующей жертвы. Связь налицо, и нам нужно поговорить об этом с Эннис.

Он кивает и толкает заднюю дверь. Мы входим и слышим голоса этажом выше — там Эннис, Сара и Айла заканчивают поздний ланч.

— А вот и Дункан, — с улыбкой говорит Сара. — Как всегда, вовремя — к десерту. — Она косится на Айлу. — Он всё еще так делает? Оказывается слишком занят для трапезы, но внезапно появляется, когда подают сладкое?

Айла возвращает ей улыбку.

— Временами — да.

Лицо Грея искажает гримаса дискомфорта. Теперь я понимаю этот взгляд лучше. Отчасти это из-за того, что Сара напоминает ему о неловком секрете, но это еще и досада взрослого человека, когда старый друг семьи пускается в воспоминания о твоих детских проделках, когда ты уже давно не ребенок.

Сара просто проявляет доброту, и я лично ценю эти крупицы информации о юном Дункане Грее, но для него это всё равно что если бы пожилая тетушка вытащила на свет твои младенческие фотографии.

— Дункан здесь не ради десерта, — заявляет Эннис, отрезая кусок кокосового торта. — Он пришел о чем-то спросить, как и эта его девчонка.

Айла издает неопределенный звук.

— Ладно, — поправляется Эннис. — Эта его помощница.

— Её зовут мисс Митчелл. Или Мэллори, если тебе так удобнее.

Эннис лишь качает головой и говорит:

— Излагай, Дункан. Пока тебя не разорвало.

Его глаза слегка сужаются, он выдвигает стул и жестом предлагает мне сесть.

— О, теперь он пошел на попятную, — комментирует Эннис. — Я обвинила его в чем-то столь оскорбительном, как энтузиазм, и теперь он будет доказывать, что я ошиблась. Отрежет себе нос, чтобы досадить лицу.

— Вы знаете лорда Примроуза? — спрашиваю я, пододвигая тарелку с тортом Грею. — Лорда Нила Примроуза из Роузхип-хауса.

— К несчастью.

— Нам нужно с ним поговорить. По возможности сегодня же.

— Что ж, если вы не умеете летать, это будет затруднительно. Он на сафари в Африке.

— А как насчет мистера Бейли? — я называю имя клиента, из чьей папки пропали листы. — Вы его знаете?

Эннис отправляет в рот еще кусочек торта и произносит:

— Кажется, он соратник лорда Примроуза. Банкир, возможно? Или владелец фабрики? Кто-то из торговцев, но весьма состоятельный.

Я поворачиваюсь к Грею, который уже вовсю ест торт.

— Как нам его найти?

Эннис вздыхает.

— Придется просить помощи у меня. Мой брат в подобных светских вопросах совершенно бесполезен, если только этот мистер Бейли не человек науки или миловидная вдова.

Грей вскидывает взгляд на Эннис, но та лишь берет еще кусочек.

— Я найду то, что вам нужно, мисс Мэллори. — Она косится на Айлу. — Так лучше?

Прежде чем Айла успевает что-то сказать, если она вообще собиралась, раздается стук в дверь. Я отодвигаю стул.

— Я открою.

— Разумеется, — бормочет Эннис. — Ты очень вовремя вспоминаешь о своей роли, когда тебе это на руку. — Видя моё замешательство, она машет в сторону двери. — Иди же, девочка. Удовлетвори своё любопытство. Уверена, мой брат последует за тобой, как только доест торт.

Глава Тридцать Третья

Я распахиваю парадную дверь, надеясь увидеть Джека. Вместо этого мой взгляд падает на макушку девочки, которая даже младше Алисы.

Она задирает голову, глядя на меня.

— Мисс Мэллори?

— Да?

— Мама прислала меня передать вам сообщение.

— О. — Я замечаю сходство между девочкой и женщиной, с которой разговаривала всего несколько часов назад. — Ты, должно быть, дочь Клары Бёрнс.

Она кивает.

— Эдвина, мэм.

— Входи же. Входи.

Девочка колеблется, но я завожу её внутрь, приговаривая:

— У меня есть кое-что для твоей мамы взамен на весточку.

Она хмурится.

— Но я ещё не передала сообщение.

— Ты проделала такой долгий путь, и одно это заслуживает награды.

Эдвина делает шаг в холл и замирает, уставившись на сияющий пол. Мне приходится подталкивать её на каждом шагу. В моё время ребёнок — и совершенно справедливо — опасался бы идти за незнакомцем в дом. Но здесь всё иначе. Её пугает сам дом, будто в любой момент может выскочить экономка или дворецкий и закричать, чтобы она убиралась со своей «грязью» обратно на улицу.

Мне удаётся затащить её на следующий этаж и довести до дверей столовой.

— Это Эдвина, — объявляю я. — У неё новости от матери, Клары Бёрнс. — Я поворачиваюсь к девочке: — Кажется, у нас остался кусочек торта, который мне ужасно не хотелось бы выбрасывать. Хочешь?

Девочка во все глаза смотрит на меня.

— Девчонка в ужасе, девица, — отрезает Эннис. — Отведи её на кухню, там она сможет поесть спокойно.

Я уже собираюсь огрызнуться в ответ, но замечаю взгляды Айлы и Сары: Айла едва заметно кивает, а страдальческий вид Сары говорит о том, что она и сама не рада правоте Эннис, но та права.

Теперь я вижу: девочка и впрямь выглядит забитой. Я пытаюсь угостить её десертом, но для неё это всё равно что силой затаскивать в львиное логово к людям, которых её учили избегать, чтобы не сказать или не сделать чего-нибудь неподобающего.

— Прости, Эдвина, — говорю я. — Давай отнесём этот торт на кухню, и ты расскажешь всё там.

Раздаётся скрежет ножек стула — Грей поднимается.

— Я присоединюсь к вам. — Он ловит взгляд Айлы. — Через минуту. Как только допью чай.

Я провожу Эдвину на два уровня вниз, на кухню, где миссис Уоллес складывает свежие простыни, только что принесённые из прачечной. Я быстро объясняю ситуацию и добавляю:

— Я обещала матери Эдвины немного сахара за помощь. Доктор Грей сказал, что это можно.

Я напрягаюсь, молясь, чтобы миссис Уоллес не заартачилась. Сахар — далеко не тот дешевый товар, каким он является в современном мире. Экономка, кажется, раздумывает, а затем кивает девочке; её взгляд смягчается.

— Конечно. Я соберу немного сахара.

Я веду Эдвину в комнату для прислуги. Ставлю перед ней тарелку с тортом и вилку, а сама сажусь напротив.

— Твоя мама прислала тебя с новостями?

Эдвина кивает, отправляя в рот кусочек.

— Она говорит, что пудинг принесли в посылке. Коробка была адресована отцу, но его новая жена не смогла разобрать имя отправителя. В записке было сказано, что это подарок за проделанную работу. Коробку сожгли. — Она отрывается от торта. — Мама сказала, вы об этом спросите.

Я улыбаюсь.

— Спросила бы. Спасибо.

Значит, кто-то прислал пудинг, а новая миссис Бёрнс решила притвориться, что приготовила его сама, уничтожив коробку. Возможно, она заподозрила, что подарок от любовницы — в таком случае у неё не было бы никаких угрызений совести из-за этой хитрости.

— Мама сказала, вы ещё спрашивали про работу, которой занимался отец, и велела передать вам это.

Она протягивает крошечный сложенный листок бумаги. На нём написан адрес.

— Мама не знает, что это за место. Она сказала, вы и об этом спросите. У неё есть только это.

— И я это очень ценю. Ты обязательно пойдёшь домой с сахаром.

— Спасибо, мисс. — Она смотрит на свой недоеденный кусок торта и с явной неохотой пододвигает его ко мне. — Можно мне его завернуть, мисс? У меня дома младшие брат и сестра, а мама говорит, мы должны делиться, когда можем.

— Думаю, ты можешь доесть этот кусок, а я найду для них что-нибудь другое.

— В шкафу осталась половина торта, — произносит вошедший Грей. — Миссис Уоллес режет их пополам: одну часть на ланч, другую к чаю. Можешь забрать ту половину.

Я улыбаюсь ему.

— Вы это переживёте?

— Я пошлю Алису к пекарю за пирожными со сливками. Это жертва, на которую я готов пойти.

— Учитывая, что вы всё равно предпочитаете пирожные со сливками. — Я поворачиваюсь к Эдвине: — Это доктор Грей.

Девочка рассматривает его.

— Вы джентльмен, который владеет этим домом?

— Да.

— И вы доктор?

— Да.

Эдвине требуется время, чтобы усвоить эту информацию, прежде чем она снова принимается за торт.

— У меня есть друг, он на вас похож. Его зовут Гарри. Он говорит, когда вырастет, станет разбойником.

— Благородное призвание, — с полной серьезностью заявляет Грей.

— Я передам ему, что он мог бы стать доктором и жить в огромном доме с тортиками, но думаю, он всё равно захочет быть разбойником.

— Я его не виню.

Девочка продолжает есть, а я рассказываю Грею про пудинг и отдаю адрес.

Он вертит листок в пальцах, затем кивает.

— Вот и планы на вторую половину дня. Пойдёте со мной?

Эдвина не поднимает глаз от тарелки, проговаривая с набитым ртом:

— Вам лучше выходить через парадную дверь, сэр. Мама сказала, мне надо идти с чёрного хода, но мне не понравилось, как тот человек ошивался возле садов.

Мы с Греем переглядываемся. Наш приходящий садовник, мистер Талл — ямаец.

Грей откашливается.

— Ты имеешь в виду человека, который работает в саду?

— Нет, сэр. Я не видела, чтобы кто-то работал. Этот малый играл в «прятки», как любит Гарри. Когда прячешься и следишь за людьми. Гарри говорит, именно так и должен делать разбойник. Выслеживать. Вот то самое слово. Прячешься за деревьями и кустами, пока не проедет богатая карета.

— В моём саду кто-то прячется?

— Рядом с ним. Он следил за чёрным входом, поэтому я решила обойти и зайти с парадного.

— Думаю, мне стоит… — произносим мы с Греем в унисон.

Секунду мы смотрим друг на друга. Затем он говорит:

— Вашими следующими словами были: «Пусть доктор Грей всё проверит», верно?