Я не искал газету и не собирался ее покупать. Я никогда не задумывался о подобной идее, она не была похожа на мою детскую мечту. Я знаю Дона Грэма уже более двадцати лет, он обратился ко мне через посредника, чтобы выяснить, не заинтересует ли меня возможность приобрести Washington Post. Я ответил, что не заинтересует, потому что я ничего толком не знаю о газетах.

Дон, однако, в ходе нескольких бесед убедил меня, что это не имеет значения, потому что в Washington Post уже трудится множество талантливых людей, которые разбираются в газетах. Первым делом им нужен был кто-то, кто разбирался бы в Интернете. Вот так все и началось, а потом я провел самоанализ и понял, что мой процесс принятия решений был явно интуитивным, а не аналитическим. В то время, в 2013 году, Washington Post находилась в финансовой дыре. Это был бизнес с фиксированной стоимостью, и за предыдущие пять или шесть лет он потерял много доходов, причем не по вине работавших там людей и не по вине руководства. Газетой управляли очень, очень хорошо. Проблема была долговременной, а не циклической. Интернет просто разрушал все традиционные преимущества, которые были у местных изданий. Проблема актуальна для местных газет по всей стране и по всему миру. Поэтому мне пришлось порефлексировать, и я спросил себя, хочу ли в это ввязываться. Если я собирался так поступить, то мне пришлось бы вложить туда часть своего сердца и часть рабочего времени. Я решил, что соглашусь только в том случае, если действительно поверю, что газета – важный институт. Я сказал себе: «Если бы речь шла о переживающей финансовые трудности компании по производству соленых снэков, ответ был бы отрицательным». Я начал думать о Post как о важном учреждении, газете, издающейся в столице самой важной страны в мире. Washington Post играет невероятно важную роль в американской демократии – у меня нет никаких сомнений.

И вот как только я прошел через эти ворота, у меня осталась только одна калитка, через которую надо было пройти, прежде чем сказать Дону «да». Я хотел быть по-настоящему честным с самим собой, смотреть в зеркало, думать о компании и быть оптимистом. Если бы все было безнадежно, я бы не стал ввязываться. Я смотрел на ситуацию в Post и был супероптимистичен, но газету нужно было преобразовать в национальное и глобальное издание. Есть один дар, который Интернет приносит газетам. Он разрушает почти все, но дарит свободное глобальное распространение. В старые времена бумажных газет вам нужно было бы повсюду строить типографии. Логистические операции, необходимые, чтобы газета была действительно глобальной или даже по-настоящему национальной, означали сверхдорогие инвестиции с большими капитальными затратами. Вот почему так мало изданий на самом деле стали национальными или глобальными. Но сегодня, с Интернетом, у вас есть возможность бесплатного распространения. Мы должны были воспользоваться им, и это стало основной стратегией. Нам предстояло перейти от бизнес-модели, в которой мы зарабатывали много денег на одного читателя при относительно небольшом количестве читателей, к крошечному количеству денег на одного читателя при очень большом числе читателей. Я рад сообщить, что Post сегодня прибыльна. Отдел новостей растет. Марти Барон, возглавляющий отдел новостей, преобразует его. Я думаю, он лучший редактор в газетном бизнесе. У нас есть Фред Райан, издатель, и Фред Хайатт на странице редакции.

Они преобразуют газету. Шайлеш Пракаш, наш технический руководитель, – суперзвезда. Так что все работает. Я горжусь командой и точно знаю, что, когда мне будет восемьдесят или, скажем, – я всегда пытаюсь представить себя в восемьдесят лет, но раз я становлюсь старше, то пора ориентироваться на девяносто, – поэтому знаю, что, когда мне будет девяносто, это будет одна из вещей, которыми я больше всего стану гордиться: что я взял на себя Washington Post и помог ей пройти через очень сложное преобразование.

Если вы президент США или губернатор штата, например, вы не беретесь за подобную работу, думая, что вас не будут тщательно проверять. Вас будут скрупулезно контролировать, что, в общем, здорово. Президент должен сказать: «Это правильно. Это хорошо. Я рад, что меня внимательно проверяют». Проверка гарантирует безопасность и уверенность. Но демонизировать СМИ действительно опасно. Опасно называть их подонками. Опасно говорить, что они враги народа. Мы живем в обществе, где нас защищают не только законы страны – у нас есть свобода печати; это прописано в Конституции, но нас защищают и социальные нормы. Мы верим словам на листе бумаги, и каждый раз, когда вы нападаете на Конституцию, вы немного размываете ее. Мы сильны в нашей стране. С прессой все будет в порядке. Мы собираемся пройти через это. Кстати, Марти Барон всегда делает очень важное замечание, когда встречается с новостной редакцией: «Администрация может быть в состоянии войны с нами. Мы не воюем с администрацией. Просто делайте свою работу. Просто делайте свою работу». Я много раз слышал, как он говорил такие слова. Я и сам их произношу, когда встречаюсь с журналистами в Washington Post.