В финале хореографической мизансцены Фаркаш снова оказывается сидящим за столом. Входит Альберт.

ФАРКАШ. Все в порядке?

АЛЬБЕРТ. Ага.

ФАРКАШ. А остальные?

АЛЬБЕРТ. Там дом загорелся – смотрят на пожар.

ФАРКАШ. Где?

АЛЬБЕРТ. У рынка. А вы не хотите сходить посмотреть?

ФАРКАШ. Нет.

АЛЬБЕРТ. Можно я еще пива возьму?

ФАРКАШ. Конечно.

АЛЬБЕРТ. Я у тебя кое-что спросить хотел, когда время будет.

ФАРКАШ. Вот сейчас есть.

АЛЬБЕРТ. Я не в смысле прямо сейчас, просто…

ФАРКАШ. Спрашивай.

Альберт не решается. Смотрит на Бруно.

ФАРКАШ. Фильм хочешь посмотреть?

БРУНО. Да.

ФАРКАШ. Можешь сейчас посмотреть.

БРУНО. Какой?

ФАРКАШ. Какой захочешь.

Бруно уходит в детскую.

ФАРКАШ. Ну?

АЛЬБЕРТ. Ничего особенно, только ты… ну вот что бы ты сказал, то есть как ты думаешь, если кто-то… женщина например, втайне того… с другим мужчиной… ну то есть у этой женщины уже есть, например, муж, а она с другим мужчиной того…

ФАРКАШ. Решила замутить?

АЛЬБЕРТ. Да. А ты, скажем, узнаешь, что Эстер, например, с другим мужчиной…

ФАРКАШ. Убил бы.

АЛЬБЕРТ. Так сразу и убил бы? Кого? Того другого мужчину? Или Эстер?

ФАРКАШ. Мужика бы кастрировал. Эстер привязал бы к стулу, сфотографировал с гигантским бананом в заднице и вывесил в интернет.

АЛЬБЕРТ. Эстер?

ФАРКАШ. Как это, Эстер? А что с Эстер?

АЛЬБЕРТ. Ничего, ничего…

ФАРКАШ. Что значит «ничего»? Ты что имел в виду, когда сказал про Эстер?

АЛЬБЕРТ. Это не важно.

ФАРКАШ. Что значит «не важно»? Что ты тут бормочешь? Начал, так скажи, что случилось с Эстер?

АЛЬБЕРТ. Ничего, я в качестве примера только. Есть одна тема…

ФАРКАШ. Что за тема? Попытайся как-то сформулировать, а то я не въезжаю…

АЛЬБЕРТ. Сам знаешь, у нас особых друзей никаких нет, вы нам самые близкие люди… Ты не сердись, что я о таких вещах… но ты – мой самый близкий друг.

ФАРКАШ. Я? Твой самый близкий друг?

АЛЬБЕРТ. Тебе, может, так не кажется и я для тебя не…

ФАРКАШ. Нет, но это все не так просто… то есть я это, скорее… родственники, как-никак, семья, все дела, что ближе-то…

АЛЬБЕРТ. Да.

ФАРКАШ. Не обижайся, но я уже малость запутался.

АЛЬБЕРТ. Да.

ФАРКАШ. В чем дело-то?

АЛЬБЕРТ. Я просто спросить хотел: вот если бы, к примеру, Эрнелла бы сделала то же самое, что и Эстер, что бы ты подумал?

ФАРКАШ. А что? С Эрнеллой что-то произошло?

АЛЬБЕРТ. Типа того.

ФАРКАШ. Что…

АЛЬБЕРТ. Голову, так сказать, потеряла.

ФАРКАШ. Ага. И это ты наверняка знаешь?

АЛЬБЕРТ. Наверняка. Зашел вечером в конюшню – до этого газон стриг, надо было еще навоз из коровника вынести, а она там у стеночки с мистером Коллом.

ФАРКАШ. Это еще кто?

АЛЬБЕРТ. Владелец фермы.

ФАРКАШ. И?..

АЛЬБЕРТ. Ну…

ФАРКАШ. Что они делали-то? Не все ведь равно, если только целовались…

АЛЬБЕРТ. Там все покруче…

ФАРКАШ. Покруче…

АЛЬБЕРТ. Ну, когда я их увидел, дело уже шло к концу, но я потом у Эрнеллы выспросил. Все у них было.

ФАРКАШ. Жесть.

АЛЬБЕРТ. По-твоему, жесть?

ФАРКАШ. То есть вполне естественно, секс – значит, секс, ничего не попишешь.

АЛЬБЕРТ. И то верно…

ФАРКАШ. Мы так устроены, биология. Так нас природа создала. Ничего не изменишь.

АЛЬБЕРТ. Да. Жалко, но так оно и есть.

ФАРКАШ. А Эрнелла?

АЛЬБЕРТ. Нормально. Для нее все уже в прошлом. Мы все обсудили. Она сказала, что ни разу его не любит. Сама не понимает, как это все случилось, говорит, ей кажется, как будто кто-то другой у нее внутри сидел и указывал, что делать.

ФАРКАШ. Ага. Главное, не влюбилась.

АЛЬБЕРТ. Вот и я говорю.

ФАРКАШ. Да, это самое главное… Он хоть симпатичный?

АЛЬБЕРТ. Хозяин-то? А я почем знаю? Я же не женщина. Простой такой шотландский парень.

Листает фотографии в мобильнике. Находит одну – показывает Фаркашу.

АЛЬБЕРТ. Вот он.

ФАРКАШ. Я думал – старикан какой-нибудь. А этому сколько лет?

АЛЬБЕРТ. Двадцать один.

ФАРКАШ. Жесть.

АЛЬБЕРТ. Считаешь?

ФАРКАШ. Нет, просто… не знаю… В двадцать один и уже хозяин фермы…

АЛЬБЕРТ. По наследству досталась…

ФАРКАШ. Посмотрим, не профукает ли он ее.

АЛЬБЕРТ. Этот может. Ты прав… И что я теперь, по-твоему, должен делать?

ФАРКАШ. Ничего. Было и прошло. Дело закрыто. У тебя теперь есть абсолютное моральное преимущество перед ними обоими. Прояви великодушие. Больше ничего и не надо.

Альберт согласно кивает.

АЛЬБЕРТ. Я пытаюсь, но не знаю, что делать, постоянно вылезает.

ФАРКАШ. Оставь все в прошлом. Подумай о Лауре.

АЛЬБЕРТ. Да, да. Лаура, Лаура.

ФАРКАШ. С машиной-то вашей что?

АЛЬБЕРТ. Да забрать бы надо.

ФАРКАШ. Поехали, вместе заберем.

Входит Эрнелла.

ФАРКАШ. Привет, Эрнелла!

АЛЬБЕРТ. Лаура?

Входит Лаура – чуть не валит с ног Эрнеллу. Девочка в полном экстазе.

ЛАУРА. Представляете, вся крыша сгорела, пришлось всех эвакуировать, а потом упала большая горящая балка – и прямо на машину, ее отогнать не успели. А пламя было такое, что пожарные даже не могли ближе подъехать, только соседний дом поливали, чтобы и он тоже не загорелся. Дым отовсюду видно. Слава богу, никто не умер. А один дядечка сказал, что загорелось явно из-за того, что рабочие сигарету там не потушили. Даже на щеках чувствовала тепло, а ведь мы далеко стояли, по всей улице воздух дрожал.

ФАРКАШ. Большой, наверное, пожар. Удалось потушить?

ЛАУРА. Нет, нет, до сих пор тушат.

Входит Эстер.

ЭСТЕР. Бруно?

ФАРКАШ. Смотрит там что-то.

ЭСТЕР. Я же говорила, чтобы не смотрел.

ФАРКАШ. Ну что? Поехали за машиной?

АЛЬБЕРТ. Да, только не знаю, где мой кошелек. Эрнелла, ты мой кошелек не видела?

ЭРНЕЛЛА. В пальто нет?

ФАРКАШ. Перестань, у меня есть деньги, потом отдашь.

Фаркаш и Альберт выходят. Эстер выходит из детской.

ЭСТЕР. Лаура! Бруно тебя зовет.

Лаура заходит в детскую.