В первый день Рождества мы с Жужи собираемся ехать на обед к моей маме. Иштван всю дорогу кричит на меня. Я веду, а он придирается к каждому моему движению – естественно, водитель из меня тоже никудышный. Орет, что я жалкая гнида. Не реагирую, но чувствую, что я на пределе. Приехали. По пути наверх в лифте он меня толкает, мол, какая я неуклюжая, даже ребенка держать нормально не умею. Убила бы, думаю я. И даже воображаю себе это. Раньше я старалась сначала убрать эмоции с лица и только потом звонить в дверь. А сегодня мне не хочется, меня уже не волнует, увидит ли мама что-то на моем лице. До этого я никогда не говорила о том, что происходит с нашим браком, она знала только, что отношения у нас не лучшие. Но в этот раз я выкладываю ей, что Иштван толкнул меня, да и вообще, бывает, поколачивает. Говоря это, я инстинктивно прячусь за маму. Я стою за ней, в безопасности. В один момент, уж не знаю, из каких низких побуждений, я выставляюсь из-за маминой спины и влепляю ему огромную пощечину. Как же мне хорошо! До сладострастия. Иштван ошарашен. Говорит, что мы сейчас же едем домой, никакого обеда не будет. В машине он кричит, напоминает мне, какая же я неблагодарная. И это действительно так, думаю я, ведь я наконец-то дала ему причину для ругани, ударила его. Но про себя я улыбаюсь.

Мне хочется только, чтобы кто-нибудь обнял меня, чтобы можно было смеяться и муж не обзывал бы меня…

Больше всего я мечтаю о свободе. Я знаю, что будет сложно, но я больше не боюсь, нечего.