После того как деятельность КПСС и Компартии РСФСР была разрешена, судьба рядовых членов партии и ее актива сложилась по-разному. Часть коммунистов вошла в образовавшиеся осенью и зимой 1991/92 г. небольшие коммунистические и социалистические партии и группы. Многие из недавних партийных деятелей разного уровня нашли себе место в новых российских политических и хозяйственных структурах. Очень многие коммунисты из рабочих и из интеллигенции решили больше не связывать себя ни с какой партией, эти люди перестали верить политикам всех направлений. Однако немало коммунистов заняло выжидательную позицию. Этих людей не устраивала по разным причинам ни новая власть, ни новые коммунистические и другие левые организации. Они сохраняли свои партийные билеты, рассчитывая на восстановление КПСС. А такая возможность появилась уже весной 1992 года, когда Конституционный суд Российской Федерации начал рассмотрение запроса большой группы народных депутатов о конституционности указов Президента России о запрещении КПСС и конфискации ее имущества. Такой же запрос, но с прямо противоположным содержанием Конституционный суд получил от народного депутата РФ Олега Румянцева. Каждая сторона, таким образом, выступала на суде и в качестве истца и в качестве ответчика.

Слушания в Конституционном суде происходили с небольшими перерывами на протяжении многих месяцев, и ход их подробно освещался в печати и в специальных телевизионных передачах. Президентская сторона представила суду множество разного рода документов из государственных и партийных архивов, а также свидетельских показаний о преступлениях коммунистических властей во все времена: от красного террора 1918–1920 гг. и сталинских репрессий до расстрела демонстрации в 1962 г. и преследования диссидентов в 60—70-е годы. Особое внимание уделялось поведению партийных руководителей разного ранга в дни ГКЧП 19–21 августа 1991 года. Некоторые из наиболее активных антикоммунистов требовали от Конституционного суда таких же решений, которые вынес Международный трибунал в Нюрнберге в 1946 году по отношению к гитлеровской НСРП – национал-социалистской рабочей партии. Однако для такого решения не было достаточных юридических оснований. Идеологией германских нацистов был расизм в его крайних формах. Мировое господство арийской расы открыто провозглашалось как цель германского фашизма; средством ее достижения была не только война за мировое господство, но и геноцид – физическое уничтожение «неполноценных» наций и подчинение всех других. Эта идеология и была объявлена в Нюрнберге преступной, что позволило объявить преступной и всю национал-социалистскую, или фашистскую партию Германии.

Но ни социалистическая, ни коммунистическая идеологии не являлись преступными. Это гуманистические идеологии, основанные, подобно всем мировым религиям, на извечном стремлении людей к справедливости и лучшей жизни. Следовало осудить разрыв между идеологией и практикой в коммунистическом движении, но глупо было бы запрещать или осуждать в судебном порядке социализм и коммунизм как идеологии или как образ жизни. Были, конечно, и чисто практические соображения; очень многие из активистов компартии уже работали во властных структурах нового режима, и их вряд ли устраивало объявление всей их прошлой деятельности «преступной». Коммунистические партии продолжали легально работать почти во всех западных странах, а в таких странах, как Китай или Вьетнам, они были правящими партиями. Как бы строила Россия отношения с этими странами, объявив преступной саму идеологию социализма и коммунизма?

30 ноября 1992 года Конституционный суд вынес свое решение. Суд подтвердил правомочность запрещения прежних аппаратно-организационных структур КПСС и КП РСФСР, но признавал неконституционными некоторые положения указов Ельцина. В соответствии с решением суда, было неверным распространять обвинения в адрес руководящих структур КПСС на деятельность всех ее первичных организаций и в первую очередь первичных территориальных организаций КПСС и КП РСФСР. Это решение открывало возможность восстановления Компартии России. Уже в декабре 1992 года по всей России началось восстановление первичных организаций и перерегистрация членов КПСС. Вслед за собраниями первичных организаций начали проводиться районные, городские и областные конференции коммунистов, которые избирали новые райкомы, горкомы и обкомы партии. Были избраны также и делегаты на съезд Компартии Российской Федерации, который был назначен на 13 февраля 1993 года.

Ни ВКПБ, ни РКРП не участвовала в работе Конституционного суда, от РКП в качестве эксперта выступал Анатолий Крючков. Что касается социалистической партии трудящихся (СПТ), в которой я тогда занимал пост одного из семи сопредседателей, то почти все ее руководители принимали участие в работе суда или в качестве экспертов, или как свидетели на стороне КПСС и КП РСФСР. Я присутствовал почти на всех заседаниях суда, неоднократно беседовал с членами суда и его председателем Валерием Зорькиным, освещал работу суда в зарубежной печати, а также выступил на одном из заседаний суда в качестве свидетеля. Социалистическая партия в Москве и в областях оказала значительную помощь восстановлению региональных организаций КПРФ, руководители СПТ входили в Оргкомитет по подготовке Восстановительного съезда КПРФ. Часть членов СПТ предполагала в дальнейшем перейти в партийные организации восстановленной компартии, но многие считали необходимым сохранить СПТ.

«Уважаемые товарищи! – писал в Правление СПТ лидер псковских социалистов, профессор Глеб Петров. – Подготовка ко Второму съезду КП РСФСР у нас развивается нормально. После Нового года коммунисты пошли в пункты учета уже не единицами, а десятками… Приняли постановление о поддержке идеи проведения II съезда и о доверии республиканскому комитету… Но структуру СПТ мы сохраняем. Хорошо бы знать на этот счет позицию Правления СПТ, которое, по нашему мнению, почти полностью сосредоточилось на подготовке II съезда КП РСФСР. Но многие наши товарищи высказывают мнение, что СПТ стала приобретать определенное лицо, и как политическая партия мы получили определенный опыт. И едва ли разумно растворять СПТ в других политических образованиях. В крайнем случае, мы можем пойти на блок с другими партиями… Оптимальным вариантом было бы образование в будущем единой и сильной социалистической партии»[240].

Это мнение разделяло и большинство Правления СПТ. Участие во многих городских и областных конференциях КПРФ убеждало нас в том, что восстановлению Компартии Российской Федерации далеко не всегда сопутствовало обновление ее организационных, политических и идеологических принципов.

13—14 февраля в Доме культуры одного из пансионатов Подмосковья, близ реки Клязьмы, прошел Второй Чрезвычайный «восстановительно-объединительный» съезд Коммунистической партии Российской Федерации. На съезд прибыло 650 делегатов из всех концов России, представляющих 550 тысяч коммунистов, прошедших регистрацию. Еще 200 коммунистов и беспартийных имели пригласительные билеты. Здесь же находились около двухсот корреспондентов из России, из бывших республик Союза и из западных стран. Небольшие делегации коммунистов приехали из Австрии, США. Франции, Италии, Китая Армении, Таджикистана и других стран ближнего и дальнего зарубежья. Среди делегатов и гостей съезда было также около пятдесяти членов СПТ. У меня был мандат делегата съезда, и я внимательно наблюдал за всеми событиями и выступлениями на съезде.

Съезд провозгласил восстановление Компартии России, структуры которой были запрещены осенью 1991 года. После доклада председателя Оргкомитета съезда Валентина Купцова и оживленных, а порой и ожесточенных прений съезд принял Устав партии и ее Политическое заявление, избрал Центральный исполнительный комитет в составе 89 человек. Председателем ЦИК был избран Геннадий Андреевич Зюганов. Его заместителями стали Валентин Купцов, Юрий Белов, Светлана Горячева, Михаил Лапшин, Виктор Зоркальцев и Иван Рыбкин. Эти семь человек, представляющих различные течения в коммунистическом движении, составили руководящее ядро Российской компартии. Только один из этих новых руководителей КПРФ входил ранее в структуры высшего руководства КПСС – В. Купцов. Остальные работали в аппарате ЦК КПСС или в областных комитетах КПСС.

И российская и западная печать уделяла съезду на Клязьме большое внимание, однако отношение к восстановлению КПРФ было, как и следовало ожидать, различным. Одна из газет назвала его «съездом бывших», другая «съездом номенклатурных пенсионеров». Пенсионеров на съезде было немало, однако, по данным мандатной комиссии, средний возраст делегатов составлял 50 лет. Большинство делегатов имели высшее образование. Среди них были люди всех профессий и всех слоев российского общества, даже несколько безработных.

Публикации газеты «Известия» были проникнуты беспокойством или даже страхом. Один из авторов, к примеру, писал: «Но по промыслу божьему, эта нечеловеческая сила, кажется, совсем иссякла. Казалось, что призрак коммунизма уже не сможет больше открыто бродить по России. Какое горькое заблуждение! И вот уже призраки собирают свой объединительный съезд»[241].

Политолог Алексей Кива демонстрировал высокомерное пренебрежение к итогам объединительного съезда. «Нельзя принимать тень за реальность, – писал он. – Страхи о коммунистическом реванше не имеют под собой почвы. Историческая роль любой партии зависит прежде всего от того, что она может предложить обществу. Увы, коммунисты не могут предложить ему ровным счетом ничего… На заре своей дерзновенной молодости, своей взрывной энергии, генерируемой захватывающей утопической идеей мировой революции, мировой социалистической республики, большевизм был действительно способен на многое, неся в себе заряд не только разрушения но и созидания. Большевизм тогда блистал талантами.

Но поезд коммунизма ушел. Идея коммунизма дискредитирована донельзя. Фактически распался коммунизм как мировое движение. Но будем великодушны. Костяк партии коммунистов составляли именно люди пожилого возраста. Им уже трудно менять убеждения. Пусть исповедуют давным-давно сформировавшиеся взгляды. Пусть будет у них своего рода политический клуб. Пусть там они заседают, обсуждают, принимают программы, резолюции и т. п. Нам от этого ни холодно ни жарко. От этой их деятельности, по моему глубокому убеждению, мало что изменится. Главное – не изменится наш нынешний курс отхода от страшного, коммунистического прошлого в сторону социально-рыночных отношений, правового, социального государства, цивилизованного существования»[242].

Раздраженные, а порой откровенно враждебные комментарии содержались по поводу съезда КПРФ в газете «Народная правда», органе РКРП. Тенденциозными были даже заголовки статей: «Сдача позиций под Москвой», «“Кто есть ху” на Клязьме». Главные обвинения, выдвинутые против КПРФ Анпиловым, Тюлькиным и Поповым, были примитивны и несправедливы: «“купцовский” съезд наносит рассчитанный удар по единству коммунистов и по РКРП»; «Те же самые люди, которые пособничали развалу КПСС, теперь сидят в президиуме съезда! Проект политического заявления пестрит положениями, с признания которых КПСС и стала последовательно отступать по всем фронтам»; «Бывшая партноменклатура опять оказывается у руля коммунистического движения» и т. п.[243]

«Левая газета», по просьбе ЦИК КПРФ, поместила на своих страницах полный текст доклада Валентина Купцова, а также Устав Коммунистической партии Российской Федерации. Увеличенный тираж газеты был разослан по всем регионам страны. В своих комментариях газета СПТ отмечала, однако, чрезмерно жесткий характер Устава КПРФ. Этот Устав запрещал создание фракций и восстанавливал принцип демократического централизма. Между тем условия, в которых начинала свою деятельность восстановленная КПРФ, требовали максимально откровенного и демократического обсуждения всех причин поражения КПСС. Внутреннюю жизнь партии в 90-е годы и в условиях многопартийности нельзя было строить на тех же принципах, что и в 20-е годы. В документах Второго съезда очень глухо говорилось об уроках как недавнего, так и более далекого прошлого партии, а масштабы ее поражения занижались. Все сводилось к последствиям горбачевщины. Можно было подумать, что при Сталине, Хрущеве, Брежневе и Черненко коммунистическая партия являлась вполне здоровым политическим образованием. Не давалась оценка тому факту, что из 9 миллионов российских коммунистов вернулось в организацию немногим больше 5 процентов. В партию вернулось мало рабочих и еще меньше учителей, инженеров, врачей, писателей, журналистов и других представителей интеллигенции. Мало было в КПРФ и молодежи.

Сразу же после съезда Компартия Российской Федерации активно включилась в общественную и политическую жизнь страны. Партия участвовала во всех главных событиях 1995–1995 годов, постепенно расширяя свое влияние как в центре, так и в регионах, укрепляя первичные партийные организации в сельских районах, создавая широкую сеть партийной печати. Коммунисты одержали победу на многих выборах в местные органы власти. Их успех был особенно заметен в областях Нечерноземного центра. Цепочку этих относительно бедных регионов часто называли «красной зоной» вокруг Москвы. Партии, которая привыкла считать себя правящей, пришлось овладевать методами работы оппозиционной партии. Коммунистам, которые десятилетиями работали в условиях политической монополии, приходилось работать в условиях многопартийности и идеологического плюрализма. Нужно было вести полемику и демократическую дискуссию. В основном КПРФ с этими задачами справилась.

Полемика шла и внутри партии. Часть коммунистов критиковала руководство КПРФ и особенно Зюганова за «национал-патриотический уклон». «Державная» и националистическая риторика была действительно очень сильна во многих выступлениях партийных лидеров, однако Зюганов оправдывал этот «уклон» той ситуацией, в которой оказалась и Россия, и русский народ в результате колониально-капиталистических реформ. Некоторые из наиболее ортодоксальных коммунистов критиковали руководство КПРФ за их терпимое отношение к внедрению в стране рыночных отношений и к лозунгу рыночной экономики, которая должна, конечно, совмещаться с плановым регулированием. Обещания КПРФ сохранить многоукладную экономику и «в разумных пределах» частную собственность также вызывало немало возражений. Руководителей КПРФ нередко обвиняли в отходе от основополагающих концепций Маркса и Ленина. По-разному оценивали идеологи, теоретики и публицисты КПРФ фигуру Сталина и феномен сталинизма. Среди части коммунистов вызывали возражения и призывы ЦК КПРФ к союзу с патриотической частью отечественных предпринимателей. Некоторые из авторов видели в этом отказ от классовых интересов и принципов. Продолжалась и критика КПРФ со стороны других коммунистических партий. В рубрике «Полемика» газета «Советская Россия» публиковала некоторые из очень резких оценок политики и деятельности КПРФ.

«КПРФ создана для того, чтобы дурачить людей, преданных идеалам социализма, но не очень сведущих в теории и политике. Либо КПРФ должна изменить свою политику, либо же действительным коммунистам придется развернуть свой фронт на подавление такой организации, как замаскировавшегося врага. Ибо каждому, кто знаком с военным делом, известно, что диверсанты в тылу, переодетые в форму своих войск, в десятки раз опаснее, чем открытый противник перед фронтом». Это писал в заметке «Хотят дурачить» один из руководителей Киевской организации партии коммунистов-большевиков Украины В. Захарченко[244].

Грубая критика в адрес КПРФ публиковалась и на страницах «Народной правды» – органа РКРП. В книге «О тех кто не предал», посвященной лидеру СКП – КПСС Олегу Шенину, известная журналистка из «Советской России» противопоставляла «хорошего» коммуниста Шенина «нехорошему» Зюганову (М., 1995).

Только на III съезде КПРФ, который открылся 21 января 1995 года уже не в пансионате на Клязьме, а в Колонном зале бывшего Дома союзов, была принята Программа партии. Это серьезный документ, который требует научного анализа. Отмечу лишь некоторые характерные черты Программы КПРФ. Целями партии названы: народовластие; справедливость; равенство; патриотизм; ответственность; социализм и коммунизм. Не отрицая революционных форм исторического процесса, КПРФ выступает за мирные методы осуществления своих целей, против экстремизма и опасности гражданской войны. В Программе дается критика современного капитализма, который, по мнению составителей Программы, приблизился к пределу своих возможностей. И для России и для всего человечества дальнейшее развитие возможно только на пути социализма, который и как учение, и как массовое движение, и как общественная система обретает свое второе дыхание. В Программе дается набросок нового понимания социализма, труда и потребления человека, характера рабочего класса, новых отношений между человеком и природой. Обновленное содружество людей труда является главной социальной базой коммунистов.

Пожалуй, наиболее слабой частью Программы КПРФ являлась ее вторая часть: «Уроки российской истории и пути выхода из кризиса». Советский Союз оценивался не только как геополитический преемник Российской империи, но и как неразрывное единство. При атом ничего не говорилось о национальных противоречиях как в России, так и в Советском Союзе, причины распада Союза излагались крайне поверхностно. Не совсем понятно было подтверждение в Программе, что «русская идея» есть идея глубоко социалистическая». Не было в Программе ни одного слова критики по поводу военного коммунизма, ускоренной коллективизации, неоправданных массовых репрессий времен Гражданской войны и 30-х годов. Лишь мимоходом говорилось о предельной централизации и огосударствлении многих сфер общественной жизни, которые были якобы необходимы, но которые нельзя было абсолютизировать. Вина за кризис советского общества и КПСС возлагалась на анонимных носителей мелкобуржуазной идеологии, псевдореволюционеров, лжекоммунистов и троцкистов. В Программе только ставилась задача «с учетом борьбы двух течений в КПСС дать объективную оценку роли таких руководителей партии и государства, как Сталин, Молотов, Хрущев, Маленков, Брежнев и Косыгин. Авторы Программы находили немало похвальных слов в адрес Чернышевского, Герцена и особенно Андропова, но ни слова не говорилось о Ленине. Начало демократизации в партии и обществе, борьбу за свободу слова, свободу политических объединений, демократизацию выборов, самоуправление на производстве Программа связывала почему-то с деятельностью Андропова, а не с начальными фазами перестройки. О Горбачеве, Яковлеве, Ельцине и Шеварднадзе говорилось как об одной группе предателей, бездарных и разложившихся руководителей, которые сознательно развалили страну, партию, экономику, передали в руки врагов средства массовой информации и т. п. Прогнившая насквозь верхушка и ее подручные решили обменять власть на собственность». А где были и что делали «здоровые силы» партии и общества? Такой же упрощенный анализ и поверхностные оценки характерны и для всего второго раздела Программы. Намечая в общих чертах пути выхода России из кризиса, КПРФ предлагала на первом этапе сформировать правительство национального спасения. От многоукладной экономики нужно будет постепенно переходить к экономике с ведущей ролью социалистических форм хозяйствования, а затем и к доминированию общественных форм собственности. Достижение полного социализма создаст предпосылки коммунистической ассоциации.

Третий раздел Программы излагал «программу-минимум», или те первоочередные меры, которые КПРФ считала возможным осуществить еще как партия оппозиции. Партия будет добиваться принятия блока избирательных законов, досрочных выборов президента и создания правительства народного доверия, прекращения межнациональных конфликтов, денонсации беловежских соглашений, расширения представительства трудящихся в органах местного самоуправления. Партия будет бороться против введения частной собственности на землю, против безработицы, за повышение жизненного уровня граждан, за правдивую информацию, за принятие новой Конституции. После прихода КПРФ к власти будут восстановлены Советы и народный контроль за производством и доходами. Партия изменит экономический курс, расширит государственное регулирование, остановит инфляцию, возвратит гражданам утраченные социальные права и примет жесткие меры против преступности всех видов. КПРФ обеспечит проведение независимой внешней политики, осуществит разумную военную реформу, защитит национальную безопасность страны. Будет введена монополия внешней торговли на товары стратегического назначения. Будет восстановлено уважение к труду, к национальной культуре и прекращено насаждение западничества и американизма. Будет восстановлен научный потенциал страны, будет обеспечена государственная поддержка наукоемких производств и контроль за деятельностью коммерческих банков. КПРФ будет поддерживать все хозяйства агропромышленного комплекса независимо от формы собственности. Будут восстановлены и расширены все формы социальной зашиты граждан страны. Будут реализованы все права и свободы человека, провозглашенные нормами международного права. Партия будет добиваться восстановления дружбы народов России, зашиты исторических ценностей русского и других народов, равноправия всех этнических групп. КПРФ будет уважать православие и другие традиционные религии народов России, а также сотрудничать со всеми общественными и политическими движениями и конфессиями, которые озабочены ростом благосостояния народов России и защитой ее интересов. Думаю, что это наиболее сильный и привлекательный раздел Программы КПРФ.

Четвертый раздел Программы был посвящен укреплению КПРФ. В нем говорилось о «родословной» партии: от РСДРП к РКП(б), ВКП(б), КПСС, КП РСФСР – к КПРФ. Речь шла о создании союза всех патриотических сил для зашиты интересов страны и борьбы за социализм, КПРФ является самостоятельной политической организацией, готовой сотрудничать с другими коммунистическими организациями. Партия признает все законные формы деятельности и особенно большое значение придает работе в парламенте. Она будет участвовать в работе всех организаций трудящихся. КПРФ будет добиваться укрепления организаций партии, ее дисциплины, но также демократизации партийной жизни, исключающей «вождизм». Будет обеспечена регулярная сменяемость руководящих кадров. Знамя партии – красное. Ее гимн «Интернационал», ее символы – молот, серп и книга. Ее девиз – «Россия, труд, народовластие, социализм!».

На III съезде КПРФ Программа партии была принята практически единогласно. С обоснованием Программы выступил Геннадий Зюганов. Он рассказал о принципах, которыми руководствовались составители Программы. Один из самых главных принципов состоял в том, что партия зовет не назад к социализму, а вперед к социализму[245].

Съезд принял несколько постановлений по текущим политическим проблемам – о событиях в Чечне, об укреплении солидарности коммунистов. Обращение к молодежи и другие. Некоторые поправки были внесены в Устав партии. Председателем ЦК КПРФ был снова избран Г. Зюганов, его первым заместителем В. Купцов, заместителем – А. Шабанов. В Президиум ЦК вошло 19 человек, в Секретариат – 5 человек. Среди руководителей КПРФ следует упомянуть А. Лукьянова, Ю. Белова, В. Коптюга, В. Зоркальцева, И. Мельникова, Г. Костина, Г. Селезнева.

На III съезде КПРФ было много гостей из стран ближнего и дальнего зарубежья, здесь были делегации от сорока семи коммунистических партий. Но в Колонном зале не было ни Виктора Тюлькина и Виктора Анпилова, ни Алексея Пригарина, ни тем более Нины Андреевой. Коммунистические партии России не смогли объединиться даже на выборах в Государственную думу в конце 1995 года, что привело к потере нескольких миллионов голосов. КПРФ одержала на этих выборах убедительную победу, о чем я буду говорить ниже. Однако при объединении на выборах всех партий и организаций левого спектра победа на выборах была бы еще более убедительной и полной: именно левая оппозиция могла получить больше 50 процентов всех депутатских мандатов. Избирательные кампании 1995–1996 гг. – по выборам в Думу, по выборам Президента Российской Федерации, а также по губернаторским и местным выборам – стали главным испытанием для КПРФ после ее восстановления в начале 1995 года. В основном партия выдержала это испытание, она смогла бороться с правящим режимом на равных, она показала себя наиболее организованной политической силой в стране, способной проводить крупнейшие политические кампании. КПРФ не смогла победить на этих выборах, но смогла получить важные рычаги влияния в Государственной думе и Совете Федерации, а также во многих областях и городах России. По итогам избирательных кампаний 1995 и 1996 годов всем было видно, что именно КПРФ составляет главную силу оппозиции и что нельзя игнорировать партию, за которую голосует от 30 до 40 процентов избирателей. Но стали очевидными и многие недостатки, слабые стороны в политике, в пропаганде и в образе КПРФ. Я укажу ниже лишь некоторые из них.

Нет опоры в промышленных центрах. В 1917 году большевики пришли к власти, опираясь на поддержку рабочего класса в наиболее крупных городах России. Партия вела за собой большинство населения в решающих промышленных центрах страны, и прежде всего в двух столицах – Петрограде и Москве. Рабочие Петрограда, Москвы, Донбасса. Урала, а также солдатские гарнизоны в главных городах страны были основной опорой коммунистов и в начале Гражданской войны. Крупные промышленные центры и рабочий класс поддерживали коммунистическую партию в трудные годы НЭПа. Большая часть крестьянства была в лучшем случае нейтральна. Совсем иную картину мы видим сегодня. КПРФ получила основную поддержку в сельских районах, а также в небольших и средних городах. Она потерпела крупное поражение в главных городах страны, в основных промышленных центрах, и в первую очередь в Москве и Санкт-Петербурге. Это не та ситуация, при которой коммунисты могли бы рассчитывать на установление своей прочной власти. Коммунистов не поддерживали как раз рабочие, а также интеллигенция. Они, конечно, не могли рассчитывать на поддержку служащих, а также нарождающегося класса предпринимателей.

Нет новых крупных политиков. Политическая борьба не выдвинула в КПРФ каких-либо новых крупных политических лидеров. Партию возглавляли способные политики, но это всё люди, принадлежавшие ко второму эшелону партийной и государственной номенклатуры 80-х годов. Выборы увеличили известность всего нескольких лидеров КПРФ, но, пожалуй, не увеличили популярность этих людей. Население страны голосовало за партию, но не за того или иного конкретного лидера коммунистов. Если бы во главе КПРФ стоял не Зюганов, а Купцов, или академик Коптюг, или Николай Рыжков, или Аман Тулеев, то результаты голосования не слишком бы отличались от тех, что были получены при лидерстве Геннадия Зюганова. В коммунистическом движении в целом, конечно, появились новые лидеры – Тюлькин, Анпилов, Макашов, Крючков, Пригарин и другие, но эти люди в большей мере снижали поддержку коммунистов, чем увеличивали ее.

Не произошло обновления идеологии. Политические кампании 1995–1996 годов не дали начало каким-то новым привлекательным идеям, способным увлечь народные массы и привлечь интеллигенцию, а также молодежь. Партия убедительно критиковала недостатки и пороки режима и ситуацию в стране. Но ведь и правящий режим не менее убедительно критиковал коммунистов за всю их прежнюю политику, за невыполненные обещания, за репрессии прежних лет, за пренебрежение демократией и т. п. Население России отходило от поддержки «демократов» и политики «структурной трансформации». Но оно не хотело простого восстановления старых коммунистических порядков. Однако какой-то привлекательной новой перспективы КПРФ не открыла.

Компартия РФ не смогла объединить оппозицию. Коммунисты не смогли объединить вокруг себя всю или большую часть оппозиции. В деятельности КПРФ преобладал принцип «кто не с нами, тот против нас», характерный для догматического большевизма и сталинизма. Но те огромные опасности, которые грозят сегодня России, требовали другого принципа – «кто против компрадорского режима, тот наш союзник или друг». Компартия не смогла объединить патриотические силы в стране, и многие из патриотических организаций выступали как «третья сила». Компартия не смогла привлечь к себе социалистов и социал-демократов, выступающих против Ельцина. Как заявлял лидер Российского общенационального союза (РОС) Сергей Бабурин коммунисты-зюгановцы «боролись не за власть, а за лидерство в оппозиции»[246].

Не имелось необходимой воли к победе. Временами создавалось впечатление, что коммунисты сами боялись своей победы, что они не готовы взять на себя всю ответственность и власть в стране. У КПРФ не имелось и, видимо, не могло быть той неодолимой воли к победе, которую показали Ленин и большевики в 1917 году. Зюганов не смог бы произнести известные слова Ленина – «есть такая партия!» Это признавал после выборов и Зюганов. На VIII пленуме ЦК КПРФ он говорил: «Надо прямо признать, что мы не проявили необходимой воли к победе… Под грузом надвигающейся ответственности некоторые наши коллеги дрогнули. Мы иногда вели себя так, будто участвовали в конкурсе на титул носителя наименьшего зла: старались всем понравиться. А в итоге смазывали этим свой образ, свою суть в глазах людей»[247].

Сразу после выборов Президента России КПРФ выступила инициатором создания более широкого блока – общественного движения «Народно-патриотический союз России». Этот блок объединил, однако, не всю оппозицию, что, видимо, было невозможно, но даже не всю левую оппозицию, что, как мне кажется, было возможно. В блок вошли группы и движения из числа сочувствующих КПРФ, в большинстве те, кто и на выборах поддерживал компартию: движение «Держава» во главе с Руцким, Аграрная партия во главе с М. Лапшиным, группа «Народовластие» во главе с Н. Рыжковым, группа националистов во главе с А. Прохановым, фонд «Наше наследие» во главе с А. Подберезкиным. Из коммунистических групп в новый союз вошла лишь группа СКП – КПСС, возглавляемая О. Шениным. В личном качестве в движение вошли С. Говорухин. А. Тулеев, Н. Губенко, В. Розов и некоторые другие. В новое объединение не вошел РОС С. Бабурина, хотя Бабурин был гораздо более рациональным политиком и общественным деятелем, чем А. Проханов. Не вошли радикалы и ортодоксы из партий и движений В. Анпилова и В. Тюлькина, что вовсе не является потерей для нового движения. Но в него не вошли и даже не приглашались социалистические группы и партии.

Большинство наблюдателей, анализируя расстановку политических сил в России на конец 1996 года, достаточно высоко оценивали политическое влияние и возможности КПРФ. Но и правящий в России режим, с трудом одержав победу в политических кампаниях 1995–1996 гг., сделал свои выводы и умножил свои усилия в борьбе с КПРФ на всех направлениях. Адекватной мобилизации сил в КПРФ не произошло. В этих условиях большинство наблюдателей оценивали перспективы КПРФ на укрепление своих позиций не слишком высоко. Так, например, Михаил Малютин писал в своем аналитическом обзоре: «Коммунистическое движение в России пока базируется не на активном социальном протесте определенных слоев (и уж особенно – не на интересах рабочего класса как авангарда трудящихся), а на вялом, но очень стойком по масштабам и медленно нарастающем недовольстве тех слоев населения, которым, по их мнению, нормально жилось при “старом режиме”, разгулом нынешних реформаторов с большой дороги.

При всех претензиях на “новизну” и “обновление” коммунистическое движение в России ныне является полуреанимированным обломком старого порядка, относительный рост его влияния связан отнюдь не с некими успехами самого движения, а есть продукт самодискредитации и развала нового режима, на фоне которого реликты прошлого оказались куда более устойчивы.

Из полумиллиона членов КПРФ к активу (к людям, способным хоть листовку расклеить) можно отнести меньше половины, партработы вокруг повседневных жизненных проблем не было и нет, организация пока напоминает ОФТ образца 1990–1991 годов – за пределами “красных дней календаря” никаких массовых мероприятий организовать КПРФ пока не может, то есть весь ресурс – в ритуальной памяти определенных слоев населения о “великих и могучих предках”. По ходу избирательных кампаний 1995–1996 годов впервые появились организации, способные хоть что-то делать повседневно в интервалах между 23 февраля – 1–9 мая – 7 ноября; но, как и раньше, “редкий коммунист способен выйти на середину цеха…”

Среди коммунистов по-прежнему непропорционально много бывшего и нынешнего чиновничества (с абсолютно аппаратным стилем мышления), а также преподавателей марксистско-ленинских “наук”; и наоборот, по-прежнему негусто рабочих и ИТР – а те, кто есть, ничего в партии по-прежнему не решают. Идеологическая жесткость и агрессивность в “среде своих” и обличение “чужих”, столь раздражающая окружающих, проистекает, судя по всему, из ощущения практического бессилия что-то реально изменить в ухудшающейся ситуации и неуверенности в своих силах, а в политике выливается в самый примитивный оппортунизм, соглашательство и капитулянтство “вождей”: это тоже явно родом из большевизма. Катастрофы августа 1991-го и октября 1993 года доказали, что никто не собирается в нынешней России защищать организации – структуры, которые его самого не защищают и ничего не сделали человеку хорошего в его повседневной жизни»[248].

Было очевидно, что и на несколько лет вперед именно КПРФ останется в Российской Федерации главной оппозиционной партией. Оппозиционные партии на правом фланге не могли объединиться и теряли авторитет. Но и за будущее КПРФ также нельзя было поручиться.

Сможет ли она провести модернизацию своей идеологии и обновление своего кадрового состава? Сможет ли она овладеть новыми политическими технологиями? Сможет ли она отказаться от своей нетерпимости и объединить все политические течения на левом фланге? В этом приходилось серьезно сомневаться. Однако и социалистические партии, которые появились в России после распада СССР и КПСС, не внушали, к сожалению, больших надежд. Они были слишком слабы и невлиятельны.