Прошло полтора месяца. Наш табор встал на очередной поляне недалеко от города, чьи стены можно было различить в надвигающихся сумерках. В городах старались лишний день не задерживаться - несколько монет за плату права встать в городе для нас были не лишними, поэтому въезжали обычно на рассвете и, дав несколько представлений, уезжали на закате второго-третьего дня.

В предвкушении ужина расселись вокруг костра. Крис, как обычно, опаздывал. Вернее, он приходил на саму трапезу и уходил, не задерживаясь. Это, как и его отстранённость от остальных, стало настолько привычным и естественным, что никто не обращал внимания. Запаздывала и Стрекоза. Последнее время она вела себя немного странно, более живо, что ли. И остальные так же странно поглядывали на меня, когда думали, что я не замечаю. Юстас, казалось, хочет что-то сказать, но не решается. Силачи и один из актёров смотрели как-то сочувственно, Алавьетта из театральных немного злорадно. Она вообще меня недолюбливала и ревновала к мужу, плюгавенькому мужичку. И с чего, спрашивается? Я же по местным меркам подросток, к тому же без каких-либо выдающихся форм. Ну, мужского типа фигура, да ещё и с намечающейся мускулатурой. Весьма на любителя.

Подул ветер. Холодный воздух погнал мурашки по коже, и я решила сходить в фургон за какой-нибудь накидкой. Осень уже вступила в свои права и вечера стали холодными.

Я уже занесла ногу на ступеньку лесенки, но услышала доносящийся из фургона стон. Замерла, прислушиваясь. Звук повторился, и это явно был стон наслаждения. Причём голос, вроде женский. Дальше последовали многозначительные скрипы. Несколько протупив, посмотрела в сторону костра. Как и прежде, там не хватало только двоих. Подтверждение появилось почти сразу. Мужской голос, в котором без сомнения узнала Криса, спросил:

- Ну, как?

- Хорошо, - ответила Стрекоза, и по интонации понятно - не врёт.

- Одевайся, на ужин опоздаем.

Я медленно отошла, чувствуя непонятную обиду. Далеко уйти не успела, из фургона выскочил бодрый и довольный Крис. При виде меня он замер, затем подошёл ближе, всматриваясь мне в лицо.

- Тено, что-то случилось?

- Нет. Всё, как обычно, - ответ прозвучал излишне резко.

- Пожалуйста, не надо обманывать. Я же вижу.

- Крис де Вен, - начала я как можно более спокойным тоном, - вы красивый мужчина со своими мужскими потребностями. Я понимаю, что их надо удовлетворять. Но она же несовершеннолетняя!

Крис непонимающе посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на фургон.

- Вы что, правда думаете, что...

- Все так думают, - "успокоила" мужчину.

- Даже мысли такой не возникало, - пробормотал он и подошёл к выходу из фургона. - Мелисента, давай сейчас!

- Сейчас? - из фургона вышла раскрасневшаяся девушка, как обычно, на костылях.

- Не бойся, всё получится.

Вдвоём они подошли к костру, остановившись в нескольких шагах от него. Вся труппа с любопытством смотрела на пару.

- Господа, во избежание дальнейших недоразумений, - объявил Крис и требовательно протянул руку Стрекозе. Та, волнуясь, отпустила костыли, сразу упавшие на землю, и взялась за протянутую руку. Медленно и неуверенно, опираясь на Криса, дошла до костра и села на свободный стульчик под изумлённые взгляды труппы.

- Ещё немного, и будет скакать, как и прежде, - сообщил Крис и сел на своё обычное место в сторонке. Отошедшие от удивления цирковые сразу забросали Стрекозу вопросами. Оказалось, что де Вен сам предложил ей провести сеансы массажа, совмещённые с целительской магией, для возвращения нормальной подвижности ногам. И за полторы недели они получили весьма впечатляющий результат. Ведь все лекари, к которым обращались акробаты, в голос уверяли, что травма неизлечима обычными методами, а на магов-целителей денег не собрали бы и за несколько лет.

А я стояла и смотрела на своего советника, неожиданно для себя отмечая, как он изменился за последнее время.

- Извините, - я тихо подошла к нему.

- За что? - опять непонимание в глазах.

- За то, что плохо о вас думала.

- Вы не виноваты, со стороны, наверно, и правда, смотрелось неоднозначно.

- Я не только про это... Я думала, что вы, как аристократ, с ними... - я посмотрела в сторону костра, где люди радовались лечению девушки.

Крис проследил за взглядом, затем мягко развернул меня к себе. Так как я стояла, а он сидел на низком стульчике, наши лица оказались почти вровень.

- Тено, я много думал о том, что вы сказали в первый день здесь, - он твёрдо и открыто смотрел мне в глаза. - Да, они нам не ровня. Их занятие не делает им чести. Но они такие же люди, со своими проблемами. А сейчас мы с вами в одной команде с ними. К тому же, чем скорее Мелисента поправится, тем меньше вас будет касаться посторонний мужчина, - Крис отвёл глаза. - Вы всё же Император, надо хотя бы пытаться соблюдать приличия.

Я сразу не нашлась, что ответить. Окончательную точку вразговоре поставил Кот, нисколько не смущаясь, громко поинтересовавшись, будем ли мы с Крисом ужинать, или можно за нас всё съесть.

Постепенно все разошлись спать. Я немного задержалась, глядя на догорающие угли. Хотелось подумать и разложить по полочкам скачущие мысли.

- Не спиться? - рядом подсел Юстас.

- Думаю.

- Думать хорошо. Полезно. Что, сделали вам выговор о правилах приличия?

- Откуда вы знаете?

- Не бойтесь, не подслушивал, - клоун не врал, во время разговора он был от нас дальше всех. Говорили мы тихо, и услышать никто не мог. - Я много в жизни повидал. Мне же почти четыреста. По лицам многое прочесть можно, хоть с аристократами сложнее. Они, как маску напялят, так статуи какие-то. Я вижу, как он смотрит на вас, когда с Лео тренируетесь. И как с нами общаетесь. Не одобряет. И правильно делает! Вы же не мещане какие-нибудь. Берите пример с него. Вроде и с нами, а держится всё равно с достоинством. Вам по малолетству ещё простительно, но лучше не привыкать. Поверьте старому клоуну. Остальные поймут.

- Спасибо за совет, - слова Юстаса хорошо легли на собственные мысли. Я ведь ещё давно решила вести себя соответственно статуса, а тут, вдруг, расслабилась.

- Не за что. Спокойной ночи, - клоун сделал паузу, и добавил с полупоклоном - тено.

Я с задумчивой улыбкой смотрела, как он уходит в свой фургон. За раскрытие статуса не боялась - слово "тено" означало "мой господин" или "моя госпожа", и только в пятом тысячелетии оно стало использоваться преимущественно как обращение к императору, хотя и не утратило значения. С языком тоже было интересно. Я понимала всё, и меня так же хорошо понимали. Сказывалось наличие части души Первого - все языковые нюансы за время существования Анремара как Империи, эта часть знала. По некоторым намёкам я догадывалась, что могу знать ещё несколько иностранных языков, ведь душа не выбирала место перерождения. Крису пришлось хуже. Хоть общество долгожителей крайне консервативно, язык всё равно менялся. И поначалу общение затруднялось языковым барьером, что тоже не способствовало сближению с труппой.

Прошло ещё несколько дней. Мы миновали небольшой городок, спеша устроиться в более крупном поселении до того, как наступит зима. В этом районе и временном периоде она была холодной и снежной. Даже иногда замерзали ручьи. В каждым прошедшим днём настроение у труппы становилось всё хуже.

Причину этого мне на очередном привале объяснил советник. К его радости, я несколько отдалилась от цирковых и актёров. Те, кажется, тоже восприняли это с облегчением. Их несколько напрягало близкое общение с благородными, но прямо сказать никто не решался.

Грусть актёров объяснялась просто - старый и маленький репертуар. Прежний импресарио сбежал не только с кассой, но и со всеми сценариями. Если вставать на зиму в городе, то необходимо иметь в запасе далеко не одну пьесу, ведь она быстро надоест публике, и та уйдёт к другим - в город к зиме прибывало несколько коллективов бродячих артистов. Конкуренция иной раз доходила до физических разборок, вплоть до поджога фургонов.

Проблема нашей компании заключалась в отсутствии сценариста. Актёры могли придумать некоторые реплики, отработать движения, создать декорации, но им не хватало идеи, основного сюжета. Вот и хмурились с каждым прошедшим днём всё больше и больше.

А удивить или завлечь публику им было нечем. То, с чем выступала труппа, уже устарело, и годилось только на показ в небольших городках и поселениях, где бродячие театры не появляются годами. Там же, где планировали зимовать, с таким репертуаром не могли рассчитывать ни на что серьёзное, возможно, даже не получится оплатить проживание. Санни рассказывал, что знал труппу, что почти полностью замёрзла в метель на тракте, вынужденная покинуть город из-за нехватки денег. Подобной судьбы никто не хотел, но выхода цирковые и театральные не видели.

- Тут это, один бумагомаратель предложил купить у него пьесу, - в фургон заглянул Санни. Крис сидел на маленьком сундучке и подводил баланс после недели выступлений. Я отдыхала поодаль, набегалась за день с тяжёлыми декорациями.

- И сколько он хочет? - спросил Крис, не поднимая голову от бумаги. Санни назвал цену, я её не расслышала, в отличие от ответа.

- Санни, ты знаешь, что это - наш доход за месяц? Не прибыль, а именно доход?

- Да я-то знаю, но вдруг. Вы бы с ним поговорили, может, и правда, хорошую вещь предлагает?

Крис вздохнул, но вышел из фургона. Прекрасно его понимаю, таких продавцов встречали достаточно часто, и почти все их творения оказывались вольными пересказами старых пьес, которые ещё надо доводить до ума, разбивая на сцены и серьёзно редактировать реплики персонажей.

Вернулся он весьма быстро, значит, очередная "нетленка" оказалась пшиком.

- Ещё одна клоунада, - сообщил де Вен, возвращаясь к прерванному занятию. Да уж, буффонад у нас хватало. Простой деревенский люд на них хорошо собирался, но и денег они приносили немного, что с деревни возьмёшь? А если оставаться на зиму в городе, надо иметь в запасе что-нибудь, что понравится среднему классу, их простыми свалившимися штанами и ночным горшком на голове не заманишь. А у нас для таких только один водевиль, сыгранный столько раз, что уже на зубах скрипел. Даже я от него морщилась, хотя присоединились к труппе не так давно.

И всё же, что могло бы понравиться местным буржуа? На что-то более высокое по статусу не замахивались, не того уровня наш бродячий театр, чтобы привлечь внимание дворян и аристократов. С другой стороны, если что популярно у них, то и простые горожане массово будут подражать.

- Крис, - я перевернулась на живот, перестав рассматривать полотняный потолок фургона. - Вы же в театры дома ходили?

- Тено, мы уже обсуждали этот вопрос, - де Вен отложил в сторону бумаги. - Я помню только основные сюжеты, но нам это не подойдёт, - он выглянул из фургона, проверить, не услышит ли кто. - Первый не хочет создания парадокса.

Ну да, был такой разговор с полмесяца назад. Если поставить те пьесы, что игрались в наше время, то они могли прожить в веках, и тогда вставал вопрос - кто их автор и когда они появились? Зато следующей фразой блондин заставил задуматься об уровне собственного интеллекта. Решение проблемы-то было практически под носом!

- А в вашем мире театров нет?

Я рывком села.

- Крис, вы гений! А я склеротик позорный! Хотя... - энтузиазм испарился также быстро, как и появился. - Сюжетов-то много могу рассказать, но нужны диалоги, действия, их-то не везде помню, никогда не учила, - в институтском театре хоть и припахивали меня не по-детски, тоже от творчества была далековата, в основном занимаясь технической частью - декорациями, световым и звуковым сопровождением, даже реквизитом и гримом.

Основательно порывшись в памяти, выудила несколько сказок, которые подходили под эпоху даже почти без адаптации. Красная Шапочка, Золушка, Красавица и Чудовище - их легко восстановить по памяти и реплики не требуют зубрёжки. Буратино временно забраковали - слишком много персонажей для нашего театра. Над Шекспировскими драмами работали уже совместно, придумывая пьесы почти с нуля. Но зато к зимовке у нас был не просто обновлённый репертуар, а эксклюзивный, гарантированно нигде до этого не появлявшийся.

Весна принесла не только слякоть и ещё редкие зеленеющие листочки, но и сквозняки. Вместе с непредсказуемым и обманчивым солнцем они уложили в постель почти половину труппы. Театральный сезон пришлось закрыть досрочно - сложно изображать неземную любовь, когда из носа течёт, и в великих гнусавых героев, прерывающих пафосные речи надсадным кашлем, публика не верит.

Накопленных за зиму денег впритык хватило на скромную еду, всё остальное ушло на лекарства и обновление реквизита. Санни корил себя за это - ведь именно он настоял на затратной покупке, не дожидаясь конца весны. И пусть на этом заметно сэкономили, но сейчас сидели почти что на воде и хлебе. Сама труппа тоже разрослась, публика распробовала наши постановки, выступления собирали много людей, и, чтобы не пахать на износ и иметь в запасе дублёров, Санни нанял несколько актёров. Часть переманил из менее удачливых трупп.

Сильно раздражал Демиан - молодой франт, присоединившийся к театральной части в середине зимы. Будучи, по его словам, незаконнорождённым сыном важного дворянина, он кичился своим происхождением и смотрел на всех свысока. Презрительно корчась, он всем своим видом показывал, что делает одолжение, общаясь с комедиантами. Но его терпели. Актёром Демиан был великолепным и заполнил место ролей прекрасных принцев и героев-любовников. До него их играл Леонардо, насколько хороший акробат, настолько же плохой актёр. По типажу ещё подходил де Вен, но никому и в голову не пришло предложить ему выйти на сцену.

К Демиану Крис относился равнодушно-снисходительно, как старый, опытный пёс к той-пуделю. Лай, на здоровье, я-то знаю, что только тяфкать и можешь. Франт тоже чувствовал что-то подобное, и не нарывался. Я сравнивала их двоих и явственно видела огромную пропасть между ними. Крис даже в простой одежде ощущался аристократом. Это сквозило в каждом движении, даже в небрежно забрасываемой за спину косе. Демиану же требовался внешний лоск и постоянные напоминания окружающим, кто он такой. Для этого у него были конь и меч. Конь, хоть и породистый, мало чем, кроме размера, отличался от наших рабочих лошадок, послушно тянущих фургоны. Такая же полуголодная скотина с впалым животом и усталым взглядом. А меч являлся причиной гордости и тщеславия. Только высшим сословиям разрешалось носить оружие с клинком длиной более двух ладоней. Простой люд довольствовался кухонными ножами, небольшими кинжалами, разнообразными кастетами и дубинками. Насколько я знаю, этот запрет прожил и до времён моего правления, почти не изменившись, разве что благородным стало считаться неприлично появляться в обществе без меча.