Что-то с силой ударило сзади в правое плечо. Пронзила сильная боль, будто ошпарили, рука сразу занемела. Лёжа ничком на Крисе, я со злостью и отчаянием смотрела, как стрелок, не торопясь, вышел из кустов и направился к нам, на ходу вытаскивая меч. Добивать будет. А я ничего не могу сделать - единственная защита, баллончик, под правой рукой. Но она не слушается и отзывается резкой болью при попытке ей шевелить. Сбежать тоже не успею, особенно со стрелой в плече. Мужчина подошёл вплотную и медленно, издеваясь, занёс меч. Я непроизвольно зажмурилась. Но, вместо удара, услышала неприятный чавкающий звук и хрип, а затем шум падения тела на землю.

- Тено, вы как? - де Граф осторожно ощупывая раненное плечо, помог сесть.

- Пока жива, - я старалась не смотреть на тело моего несостоявшегося убийцы, под которым расплывалось пятно яркой крови.

- Отсюда надо уходить как можно быстрее.

Де Граф положил обе руки на рану. По плечу и руке растеклось приятное тепло и боль заметно притупилась.

- Я остановил кровь, саму стрелу позже достанем. Идти сможете?

Я прислушалась к своим ощущениям и уверенно кивнула. После первой помощи плечо хоть и болело, но уже терпимо и, если рукой не двигать, то почти не мешало.

- Тогда постарайтесь не отставать, нас, кажется, не преследуют, но предосторожности не помешают.

Де Граф помог подняться Крису и, поддерживая его под руку, направился вглубь леса. Я последовала за ними. Мы сделали крюк и снова вернулись к горному склону, где нашли в камнях укрытие от ветра и случайных взглядов.

- Что с ним? - я смотрела на Криса, всё так же безучастно сидевшего там, где посадили, и глядящего в никуда сквозь камни.

- Не знаю, я не врач, - ответил де Граф, осматривая товарища. - Похоже на сильную контузию, а кандалы из ирхилда не дают восстановиться и сами энергию тянут.

- Снять их не получится? - я потёрла ноющее плечо. Обезболивающее действие подходило к концу.

- Не здесь, - де Граф покачал головой, рассматривая кандалы. - Нужен ключ или хороший кузнец. Но снять эту гадость надо как можно скорее, - он сдвинул металлические браслеты немного в сторону. Под ними кожа стёрлась до крови.

- Я плохо владею лечебной магией, и, пока эти кандалы надеты, ничем не могу помочь. Они поглотят всю энергию. В любом случае, сначала займёмся вами.

Де Граф подсел ко мне и аккуратно ножом срезал водолазку и футболку под ней, оголяя раненое плечо.

- Лёгкое и кость не задеты, вам повезло. Но наконечник почти насквозь прошёл, придётся вырезать.

Мужчина с некоторым сомнением посмотрел на нож. Да, острый, но он больше похож на тесак, чем на хирургический инструмент.

- В аптечке скальпель есть, - я указала на рюкзак, содержимое которого в темпе подготовили для оперативной помощи большому количеству пострадавших. В основном упаковали перевязочные материалы, кровоостанавливающие и дезинфицирующие средства. А вот от сильных болеутоляющих пришлось отказаться. Они все в основном по рецепту, а мне, с моим "детским" видом, отказывались продавать даже слабые безрецептурные без предъявления паспорта.

- Будет больно, - закончив все приготовления, честно предупредил де Граф. Его уровень владения лечебной магией позволял лишь слегка притупить боль. Я понятливо кивнула, засовывая в рот рукав пуховика. Орать точно буду, так хоть кляпом послужит.

Кляп пригодился. После первого же надреза я взвыла. Всё-таки, когда режут по живому, это больно. Под конец, когда свежеиспечённый полевой хирург проталкивал стрелу сквозь плечо, я только скулила. С одной стороны, хорошо иметь высокий болевой порог, с другой, потеряла бы сознание от боли и очнулась уже с перевязкой. А так приходится терпеть и страдать.

Наконец, пытка закончилась. Меня тщательно перевязали и зафиксировали правую руку, чтобы не двигалась и не бередила рану.

Солнце встало в зенит. С момента возвращения в Анремар прошло едва ли два-три часа, а казалось, что по лесу бегали целые сутки.

Закончив со мной, де Граф занялся и собой. Недавно заживший бок от весьма активных действий тоже потребовал ухода, а на руке появился свежий глубокий порез. Глядя на всё это действо, я невольно рассмеялась.

- Инвалидная команда какая-то, - сквозь смех пояснила встревоженно посмотревшему на меня мужчине. - Если так и пойдём, первый же патруль остановит.

- Как остановит, так и отпустит. С лордами никто не захочет связываться.

- С лордами! - я опять залилась смехом. - Один сбежавший уголовник, непонятный бомж и у меня с собой паспорта нет, а на слово не поверят, проходили уже. Посадят в подвал до выяснения, а выяснять-то и некому, все тут.

- Не вижу ничего смешного, - де Граф снова натянул на лицо маску суровой отрешённости.

- Извините, это истерика, просто не могу остановиться, - опять смех. Так скоро и живот заболит. Неожиданная пощёчина прервала очередной приступ смеха.

- Спасибо, - я потёрла горящую щеку.

- Вы правы, - как будто ничего не произошло, произнёс де Граф. - Передвигаться в таком виде будет тяжело и небезопасно. Я схожу до какого-нибудь поселения, их здесь немного, приведу помощь. Если не вернусь завтра к полудню, спускайтесь к дороге и идите на восток.

Он собрал все окровавленные бинты и тряпки.

- В горах мало хищников, но кровь может их привлечь. У вас ещё остался газ?

Я потрясла баллончик, прикидывая оставшийся объём.

- На один-два выстрела хватит.

- Хорошо, постарайтесь лишний раз не расходовать. Этим сейчас не до наших поисков, им бы самим быстрее убраться отсюда, но мало ли.

Де Граф ушёл, укутав меня и Криса тёплыми вещами. Пусть здесь и лето, и камни от ветра защищают, но в горах намного прохладней, а сидеть предстоит долго. От потери крови и боли от операции начался озноб.

Пригревшись, я всё-таки заснула и проснулась от звуков голосов неподалёку. С трудом скинув дремотное состояние, приготовила баллончик. Правая рука сильно ныла, боль волнами прокатывалась от плеча до кончиков пальцев. Держать оружие левой рукой оказалось неудобно, и я сомневалась, что смогу попасть в нужное место. Вряд ли это те, кто напал на монастырь, и у кого отбили пленника, но никого постороннего я не ждала.

В проходе между камнями появилась взлохмаченная голова. Я едва не запустила в неё струю газа, но вовремя узнала Эрика. Прямо день встреч какой-то. Эрик махнул назад рукой, подзывая кого-то, и вскоре меня с Крисом аккуратно доставили к телеге, ожидающей на дороге. Там же возле лошадей стоял и де Граф. Интересно, как они с Эриком смогли пересечься.

- Это вам не к кузнецу надо, - авторитетно заявил дедок, сидящий на передке телеги. - Он с таким металлом не работает. Это вам к красильщику нужно, враз снимет.

Взгляд, направленный на кандалы де Вена однозначно определил, о чём речь.

- Точно снимет? - как-то не вяжется профессия красильщика со снятием кандалов.

- Точно, - заверил дед. - Лет тридцать назад только к нему и водили. Повадились узкоглазые тогда людей угонять, а чтоб не сбегали, такие вот цепляли. Кого удавалось отбить, тех и водили расковывать. Эти же железки молотком так просто не берутся. Значит, опять за старое маор поганые взялись, - дед с отвращением сплюнул на дорогу.

- Эти вряд ли вернутся.

- Хорошо, ежели так. А то ведь тогда почти половину деревень окрест обескровили. В Лисовке до сих пор всего две семьи живут.

Дед некоторое время перечислял деревеньки и мелкие поселения, пострадавшие двадцать лет назад от набегов разбойников. По минимальному подсчёту выходило, что к маор угнали тогда едва ли не с полтысячи человек, а вернуть смогли сотни полторы, из последних. Так, под рассказы о том, как браво и героически они отбивались от набегов, и как в этом деле поставили точку столичные войска, посланные через десяток лет после начала непотребства, мы подъехали к дому местного специалиста по снятию цепей.

Молодой каор, подметающий и без того чистый двор, с искренним сочувствием сообщил, что отца нет дома. Он ещё утром ушёл по делам в другую деревню и вернётся только через несколько дней. Так как время близилось к закату, он предложил переночевать в доме и уже с утра поехать следом. И лошади отдохнут, и раненым тоже не помешает.

Про раненых я была полностью согласна. Спать хотелось неимоверно, но в телеге, пусть и щедро устланной сеном, немилосердно трясло. Получалось лишь слегка задремать, как телега подскакивала на очередной яме или камне, и рана в плече сразу же будила, отзываясь резкой болью. Удивительно, как де Граф так спокойно едет верхом. Разве что чуть бледнее обычного. Хотя, его основные ранения почти зажили.

Оценить в полной мере гостеприимство сына деревенского красильщика я не смогла, заснув ещё на лавке перед домом, пока готовили комнату. И проснулась уже утром, когда Эрик настойчиво будил к скромному завтраку. Я даже не заметила, как вчера отнесли в кровать.

То ли нам сильно везло, то ли дед хорошо знал проходимость своей телеги и все местные лужи, но мы ни разу не завязли в грязи на просёлочной дороге.

Ехать было скучно. Единственный сопровождающий солдат маячил впереди, проверяя безопасность дороги. Эрик с де Графом держались позади, обсуждая какие-то свои дела. Крис де Вен, с которого, наконец, сняли кандалы, лежал у борта телеги и, казалось, крепко спал. Пейзаж хоть и менялся, но телега - не автомобиль, движется медленно, и новые виды быстро теряют в интересе. Пришлось "включить радио".

- Дед, - я подсела на передок к вознице, - а чем твоя деревня живёт? Полей почти не видно.

Расчёт оказался верным. Дед, соскучившись по общению, но не решавшийся первым начать разговор с благородными господами, залился соловьём.

- Так какие поля то? Здесь земли и нет, сапогом ковырнул и кончилась. Шкуры мы добываем. Так и зовёмся - Пушная. Есть ещё Большие Лисицы и МедведЯ. Но они мелкие, не чета нашей. Наш мех даже в столице продают. Говорят, в императорском дворе его не стыдно показывать. Не веришь? - дед правильно понял молчание и выражение моего лица. - Так вон, в мешке посмотри.

Я развязала один из мешков, появившихся на телеге после ночёвки, и вытащила на свет большую шкуру серо-стального оттенка.

- Не знаю насчёт всего двора, но мне нравится! - я провела рукой по густой мягкой шерсти.

- О, серебряный волк! - к телеге подъехал Эрик. - Лет сорок уже не видел. Портной очень расстраивался, что не мог на коронацию его найти. Я уж думал, повыбивали всех.

- Да, зверь редкий, - согласился дед. - Один на сотни полторы обычных. Так добывать некому их было и обрабатывать тоже. Плохой скорняк хорошую шкуру только испортит. Вот, подучил внука, теперь и торговать везу. Что пустому в столицу ехать-то?

- Вот, Эрик, учись, как надо дела делать, - я аккуратно сложила шкуру обратно в мешок. - Везёт ценный груз под охраной, и ему ещё за это платят!

- А что поделать, если охрану нанимать и дорого, и рискованно, - проворчал дед. - Скупщик совсем задёшево берёт, вот и экономишь каждую монету. Вы-то вижу, благородные, товар не стащите. Было как-то дело, нанял компанию, так они сами и деньги отняли, и шкуры забрали. И ещё по шее надавали, чтобы не жаловался.

Какое-то время ехали молча. Но дед долго не выдержал.

- А правда, что император сейчас совсем ребёнок?

- Как сказать, - я пожала плечами. Достали уже с этим возрастом! - Скоро двадцать три будет.

- У..., - протянул дед. - Самый поганый возраст. Младший внук тех же лет. Так постоянно "дед, я уже большой, сам всё знаю". А тут ещё и девка, капризов не оберёшься. Хотя, балов и приёмов вроде не устраивает. Кто при нашем лорде услуживает, жалуются, что с коронации господа в столицу и не выезжали. Однако, лорд-защитник уж больно суров, при нём не забалуешь, - рассуждал дед, не замечая реакции попутчиков. Эрик, по своему обыкновению, широко улыбался. Такой вот у меня жизнерадостный и смешливый телохранитель. Де Граф сделал вид, что ничего не слышал, и отвернулся.

- А с другой стороны, дитям развлекаться ведь тоже надо. Больная она шибко, что ли?

- Ага, на всю голову, - я добавила вполголоса. Всё время забываю, что у моих спутников хороший слух. Эрик, не сдерживаясь, засмеялся в голос. Даже у сурового лорда-защитника затряслись плечи.

- А? Что такое? - глуховатый возница не услышал моего комментария и не понял причину веселья.

-Дед, ты это, поаккуратней про Императора. Ты ведь не в своей деревне-то. Её всё-таки сам Первый призвал, - отсмеявшись сообщил Эрик.

Дед замолчал, картинно закрыв руками рот, но за время пути ещё не раз возвращался к обсуждению правящей верхушки страны. От него также получили много интересной информации о жизни в глубинке, как лендлорды на крестьян обращают внимание только когда сбор налогов уменьшается, и тому подобное. Даже де Граф, не то, чтобы презирающий, скорее, не обращающий внимания на нижние слои населения, и то прислушивался к болтовне.

Через два дня и одну ночь в приличной придорожной таверне (дед ночевал в телеге, охраняя шкуры), добрались, наконец, до столицы. Сколько не въезжаю в неё, всё время попадаю либо на сумерки, либо уже на ночь. Вот и сейчас улицы уже малолюдны, на базарной площади, мимо которой проезжали, ветер гонял мелкий мусор, и дворник размеренно махал метлой.

Дед, следуя указаниям, подстёгивал уставшую кобылу. По достаточно равнодушному лицу было видно, что в столице он уже бывал не раз, городскими видами его не удивишь. Интерес появился только когда въехали в верхний город, где жили богатые горожане и мелкие дворяне. Стражники при виде телеги в столь респектабельном месте, устремились к нарушителю, но, рассмотрев сопровождающего солдата в форме императорской гвардии и двух явно не простых людей, старательно ослепли.

Проезжая мимо самых богатых усадьб, располагающихся у подножья замкового холма, дед начал с подозрением смотреть на своих нанимателей. Когда и эти усадьбы миновали без остановки и выехали на дорогу, серпантином обвивающую крутой склон, наш говорливый возница запоздало начал подозревать, что везёт не простых благородных. И совсем сник, когда уже в замке нас не послали на служебный двор, и вокруг засуетились слуги. Почти мгновенно появились медики с носилками и унесли так и не очнувшегося де Вена. Де Граф в стороне что-то обсуждал с дежурным офицером. Эрик раздавал указания слугам. Я перехватила одного парня, прибежавшего отвести лошадей на конюшню.