Де Граф усадил меня за столик, а сам отошёл к стойке, переговорить с тавернщиком, проявившем при нашем появлении удивительное равнодушие. Возможно, принял за прогулявших всё в городе. Но уже через минуту разговора он подскочил и засуетился. Я завистливо вздохнула. У меня, почему-то, командовать так, чтобы все забегали, не получается. Только с хорошо меня знающими вроде гвардейского отряда и десятка слуг в замке. А сейчас тавернщик, скорее, вынес бы из жалости миску собачьих объедков, чем горячее жаркое.

   Сытно поев впервые за несколько дней, и почувствовав себя в безопасности, я расслабилась и задремала, машинально кивнув на сообщение де Графа, что он уходит искать какую-нибудь повозку. Комнат на сдачу в этой таверне не было, поэтому осталась сидеть там же, в углу за столиком. Снилась всякая чушь, закончившаяся тем, что в таверну пришли орангутаны в малиновых штанах и, размахивая палками сырокопчёной колбасы, требовали налить им пиво, одновременно на разные голоса посылая друг друга прочь.

   Я разлепила глаза. Орангутаны исчезли, но сон продолжался - какой-то человек выставлял на улицу изрядно подвыпившего забулдыгу. Бухарик больше возмущался, чем сопротивлялся, и вскоре оказался за дверью. Тавернщик на такое самоуправство отреагировал только осуждающим взглядом. Я тоже не стала встревать в чужие разборки, и налила себе кваса из большого кувшина. Остальную посуду уже убрали, так что проснуться лицом в салате риска не было.

   Оглядев пустой зал таверны, вышибала решительно направился ко мне. Тавернщик, почувствовав неладное, деловито скрылся на кухне. Небось, обещал де Графу, что со мной тут ничего не случится, а возражать этому мужчине, почему-то не желал.

   Пока этот тип подходил, я успела более подробно его рассмотреть. Одет в среднего пошиба камзол с потугами на богатство в представлении недавно выбившихся "в люди". Слишком много позолоченных висюлек и пуговиц, слишком пышные банты и большие, также позолоченные пряжки. Пошит по фигуре, но заметно, что подобное мужчина носить не умеет. Можно сказать, "новый русский" на анремарский манер. Только этот ещё не босс, а приподнявшаяся шестёрка, спешившая выслужиться.

  - Ты, пшёл отсюда! - без предисловий приказным тоном он указал мне на выход.

   Я оценивающе оглядела его с ног до головы и перевела взгляд на кувшин. Разговаривать с таким - ниже моего достоинства. Такое поведение смутило нахала, но, к сожалению, ненадолго. Такой тип людей не рискует связываться с теми, кто ведёт себя и выглядит значимей им самих. Будь у меня вид поприличней, а не мятый камзол, который несколько дней не снимали, и в котором спали на голой земле, он бы отстал.

  - Глухой? - он встал напротив, угрожающе нависая над столом. Я также невозмутимо подняла на него глаза.

  - А ты кто? - в голосе почти отсутствовали интонации. Выглядело так, будто мне неинтересен ни ответ, ни сам человек, и спрашиваю только для того, чтобы он это понял и удалился. Я не играла. За последние дни так устала, что мне в самом деле было всё равно, кто он и что ему надо.

  - Сюда уважаемый человек обедать едет, нехорошо, чтобы такие, как ты тут ошивались, - мужчина неожиданно прижал мою раненую руку к столу. Острая боль пронзила от локтя до лопатки.

  - Убери руку!

  - Ну, и что ты будешь делать? - он продолжил вжимать руку в столешницу. Схватить и вышвырнуть меня из-за стола, как недавнего пьяницу, он не мог - я сидела в углу, очень мешал тяжёлый стол. Оставалось заставить покинуть место самостоятельно.

  С тихим стуком тяжёлая глиняная кружка опустилась на немытый затылок. Никакого звона и разлёта осколков, только треск лопнувшей посуды, и у меня осталась ручка с куском донышка. Пострадавший также не спешил отправиться в глубокий нокаут, но глаза расфокусировал и осел на пол, отпустив, наконец, исходящую болью культю.

   Тяжело поднявшись, мужчина помотал головой, словно отгоняя мушек, мельтешащих перед глазами. Немного придя в себя, зарылся левой рукой в мокрую от вылившегося из кружки кваса шевелюру в поисках повреждений, и явно вознамерился перейти к более серьёзным действиям силового характера. Я решила защищаться до последнего и изготовилась ударить вторым предметом, попавшим под руку, на этот раз кувшином.

  - А ну, прекратили! - пока мы вдвоём разбирались, кто круче, в таверну зашло трое. Окрик принадлежал плотному, уже не молодому, но ещё не старому мужчине. Вот по нему было видно - деньги есть, но он ими не кичится, хотя тоже не особо привычен к одежде высших слоёв населения. Двое с ним, то ли телохранители, то ли ближние подручные.

  - Шнурок! Тебя зачем вперёд послали? Чтобы драку затеять?

  - Но, Лоцман, он сам...

  - Что, подозвал тебя к столику, чтобы по бестолковке огреть? Иди на улицу, поможешь Сиплому с лошадьми.

  - Понял, - понуро ответил Шнурок и обиженно поплёлся на выход. Прозвище ему шло, действительно, шнурок - куда пошлют, туда и метнётся. А я пыталась вспомнить, откуда мне знаком отдавший приказ. Тем более, что он подошёл к моему столику с извинениями за подчинённого, и тоже несколько неуверенно всматривался в моё лицо.

  - Лоцман? - я повторила кличку, которой Шнурок его назвал, и, наконец, вспомнила. В глазах мужчины тоже появилось узнавание.

  - Вашество?

  - Я думала, ты в Дарсии. Всё же держать город столь дальние поездки не предполагает, - несмотря на то, что со времени знакомства мы больше ни разу не встречались, всё равно иногда узнавала новости о неформальном главе преступных группировок, а то и подкидывала сведения о некоторых делах, чаще всего передавая в его руки расправу с наркоторговцами. У Императора власть абсолютная, но злоупотреблять ей не спешила, предпочитая работать в правовом поле, или не марать руки о всякую мелочь.

  - Я бы и не уезжал, да в столице дела появились, - Лоцман присел напротив, и тавернщик торопливо заменил разбитую кружку и принёс свежего кваса. - Может, ты знаешь, был там один, взял кличку "Император" и объявил себя главой всех честных воров в Анремаре.

  - Знаю такого, - я насторожилась. Всё же Лоцман не из последних в теневом мире, вдруг, мстить будет. - Его недели полторы назад повесили.

  - Да, слышал уже. Только не понял, за что. Он ведь всегда осторожным был.

  - Официально, - я чуть выделила слово, - за хранение синей пыли в крупном размере. Попался случайно при общей облаве рынка, а в кармане мешочек с кулак.

  - Неплохо, неплохо, - Лоцман одобрительно закивал. - Нам меньше проблем.

  - Нам?

  - Да, из других городов тоже едут на сходку. Мало кому понравилось, что он присвоил себе звание. А сама здесь что делаешь?

  - Тоже в столицу возвращаюсь.

  - Пешком? Я не видел ни лошадей, ни кареты.

  - Так вышло. Немного заплутали в лесу, спутник сейчас в деревне, хочет повозку какую найти.

  - Бесполезно, - Лоцман откинулся на спинку лавки. - Это земли эрла де Мслана, а он своим крепостным разрешил только одну телегу на десять дворов. Боится, что разбегутся все после императорского указа. Скарб бросать-то не захотят, а свободным на своей земле он не даёт селиться.

   Да, был такой указ о раскрепощении крестьянского населения. Пока только методом выкупа по фиксированным ценам, но многие семьи им уже воспользовались.

  - А тут ещё и ярмарка, - добил Лоцман. - Все в город уехали. Кстати, если не против, у меня в карете места хватит и тебе, и твоему спутнику.

  - Сомневаюсь, что вы будете рады обществу друг друга. Хотя, кто вас знает...

   Когда де Граф вернулся, он застал нас с Лоцманом увлечённо играющими в башни. Памятуя о том, что нас могут прервать в любой момент, мы разыгрывали блиц-партию, отводя на обдумывание хода всего несколько секунд, что придало вдумчивой и серьёзной игре элемент рискованного азарта. Сколько вариантов комбинаций и удачных ходов прошло мимо только потому, что не успели просчитать результативность в угоду скорости. Не раз то я, то Лоцман, досадливо ругались, проворонив очередной шанс обставить противника. А помощники моего противника сбивали с мысли, хором отсчитывая оставшиеся на раздумье секунды, и шумно радовались успехам, не делая различий между игроками.

   Устало присев за соседний столик, де Граф с любопытством рассматривал игровую доску. Вариант скоростной игры в башни, игры, в которой подразумевается продумывание тактики и стратегии на несколько ходов вперёд, его заинтересовал. Чуть заметно улыбаясь, от отметил, как я нейтрализовала группу противника в тылу, потеряв при этом конницу в противоположном углу поля. Мне бы ещё секунд десять подумать, и потерь можно было бы избежать. Но и Лоцман находился в таком же положении, в основном тактически реагируя на непосредственные изменения на поле, забывая про долговременную стратегию.

  - Как поиски? - я позволила себе отвлечься, за что поплатилась прорехой в обороне.

  - Плохо, - сообщил князь, наблюдая, как я спешно латаю дыру и формирую атакующий кулак. - У них даже лошадей нет.

  - Моё предложение всё ещё в силе, - теперь Лоцман получил от меня ответку. Ещё по паре ходов, и мы всей толпой, неверя глазам, уставились на почти невозможный в башнях финал.

  - Кажется, патовая ничья, - озвучил результат почти часового боя де Граф.

  - Я схожу, немного прогуляюсь, - я поднялась с лавки. - Вы пока обсудите, что надо.

   Судя по тому, как эти двое глядели друг на друга, представлять их не имело смысла.

  ***

  В довольно просторной карете мы ехали втроём. Мне выделили целую лавку, на которой и проспала почти все сутки движения. Там же, в дороге, подробно описала всех, кого запомнила из похитителей. К сожалению, что-то более-менее внятное удалось сообщить только про дежурившего в фургоне, остальных видела мельком и когда было не до рассматривания окружения. Особое внимание уделила наличию второго похищенного, ведь я только по невероятному везению не получила стрелу в сердце. Сомневаюсь, что стрелок промахнётся второй раз.

  Замок принял спокойно, без суеты. Де Граф, выполняя требования похитителей, никому не сообщил о случившемся, поэтому все считали, что я до сих пор на охоте в компании молодёжи.

  Распорядившись расплатиться с кучером (до замка ехала уже одна - Лоцман со своими людьми покинул нас почти сразу по прибытию в столицу, а де Граф вышел у управы, чтобы, не теряя времени, начать розыск преступников), я поторопилась в лазарет.

  Де Шпиц, покусывая кончик пера, что-то увлечённо переписывал в тетрадь с разных листов. Наверно, трудится над книгой об использовании лекарственных трав в дополнение к магическим методам исцеления. Практического материала ему в замке хватало с лихвой. Меня исключительно магией лечить нельзя - организм никак не успевал восстановиться до получения очередной травмы. Другие обитатели замка тоже не отказывались побыть подопытными кроликами. Если сам Император не брезгует "плебейским" лечением, то чем они хуже?

  - Ваше величество, - де Шпиц сразу встал, как только я переступила порог. Опытным взглядом оценил скованность движений, явную бледность и усталость. - Что беспокоит? - перевязанная рука, пусть и прикрытая снятым кафтаном, не избежала внимания.

  - Рука болит, - я села за стол и начала разматывать повязку. Через несколько секунд целитель сам взял этот процесс в свои руки. На столе выросла горка грязных тряпок, венчали которую высохшие листья живицы. Не увядшие, а именно высохшие, отдавшие всю влагу воспалённым тканям вокруг раны. Некоторое время де Шпиц изучал повреждение.

  - Ваше величество, сейчас Клавдия поможет вам вымыться, я к тому времени подготовлю всё для обработки.

   Я согласно кивнула. За неделю, проведённую в каких попало условиях, грязи накопилось предостаточно, и пахну далеко не фиалками. Какое же наслаждение почувствовать себя чистым, свежим и благоухающим ароматным кремом! Ещё лучше быть одетым в мягкую пижаму и завёрнутым в пушистое полотенце. После стольких напряжённых дней я расслабилась и придремала в кресле, пока де Шпиц обрабатывал пострадавшую конечность.

   Резкая боль раскалённым штырём пронзила руку. Рефлекторно, не успев встать, отскочила от источника боли. Стул с грохотом перевернулся, а я же стояла в нескольких шагах от целителя, стремительно просыпаясь и пытаясь понять, что произошло.

  - Прошу прощения, ваше величество, - напуганный такой реакцией извинялся де Шпиц. - Наверно, задел нерв, обезболивающее не справилось. Обещаю, я постараюсь, чтобы подобное больше не повторилось!

   С недоверием я вернула стул на место, и протянула руку целителю. На этот раз его манипуляции чувствовались, и, хоть такой резкой боли не повторялось, желание отдёрнуть руку стало появляться всё чаще.

  Дверь распахнулась, на пороге возник встревоженный лорд-защитник. При виде меня волнение слегка улеглось, но он поспешил отвести глаза, едва встретившись взглядом.

  - Прошу прощения. Мне, видимо, показалось, - он неосознанно потёр левую руку.

  - Господин де Граф, позвольте отвлечь вас на несколько минут, - целитель воспользовался моментом, пока лорд-защитник не ушёл. - Вы можете подержать Её величество, чтобы не дёргалась? Излишнее обезболивающее негативно влияет на организм.

   Немного поколебавшись, де Граф обнял меня сзади и крепко прижал руку к столу. Целитель сразу продолжил свои манипуляции. После того, как очередная попытка дёрнуться была успешно пресечена, он заговорил, не отвлекаясь от процесса.

  - Ваше величество, у вас в кости слишком много трещин и осколков со смещением, часть из них задевает нервы. Если оставить, как есть, в будущем они могут вызвать осложнения. Я могу дать дополнительное обезболивающее, но оно будет на основе синей пыли.

  - Хорошо зафиксированный пациент в наркозе не нуждается, - перебила его, устраиваясь поудобнее в объятиях лорда-защитника. Очень не хочу снова подсесть на наркотик. - Продолжайте.

  - Тено, как... Что произошло? - подал голос де Граф. Мне не видно его лица, но по интонации догадалась, что он шокирован моей травмой.