Когда я увидела его портрет, в моей груди что-то кольнуло.

Мне хотелось бы ощутить веселый трепет пресловутых бабочек в животе, но, увы, это больше походило на сигнал надвигающейся катастрофы. С черно-белой фотографии на меня смотрел герой всех моих девичьих снов, рыцарь сокровенных фантазий и персонаж всех вместе взятых сюжетов из серии "Мужчина моей мечты." Этот сицилиец не на шутку меня взбудоражил.

С первого взгляда он показался мне до неприличия идеальным. До него на судьбоносных перекрестках судьбы я встречала талантливых пьющих политиков, ласковых бабников, отъявленных сволочей, маменькиных сынков, гениальных композиторов, богатых карликов, олигархов-эзотериков и одного генеральского сына с косой саженью в могучих плечах и невероятно истеричной душой. В момент встречи с итальянцем мне показалось, что все эти герои выступили на разогреве перед выходом на сцену настоящей суперзвезды. Ничего хорошего это, увы, не предвещало.

На тот момент Рикардо было тридцать девять лет, он был известным в Италии архитектором, гедонистом, философом и очень харизматичным мужчиной. Он сам написал мне в приложении для знакомств. С первых минут нашей видео беседы я была уверена, что, наконец, встретила достойного мужчину, который подходит мне идеально. Это же надо – отхватить красивого, известного, богатого и, главное, холостого мужика без специальных усилий с моей стороны!

Важно упомянуть, что предшествовало этому колдовскому везению. В тот год мне исполнилось двадцать девять лет, я пережила тяжелую операцию на стопах обеих ног и несколько месяцев передвигалась по дому исключительно ползком. После того, как были сняты тяжелые металлические конструкции с моих заново собранных ног, я могла без посторонней помощи пройти по Москве не больше двухсот метров.

Я вернулась в Сибирь и зачем-то пошла работать на местное телевидение, хотя интерес к профессии был утерян, наверное, с год назад. Тогда я мучительно переживала грандиозный крах всего, за что когда-то держалась в жизни. И почему-то решила, что в этот критический момент просто обязан появиться герой всех моих снов и унести меня на руках в более приятную реальность.

Мой виртуальный кавалер присылал мне цветы и хорошие книги, которые мы по прочтении долго обсуждали, что само по себе на фоне поверхностных интернет-знакомств казалось явным и очень приятным исключением. Рикардо звонил мне каждый вечер, мы говорили ночами напролет. Я дорожила этими “свиданиями”, наслаждаясь его бархатным смехом, жестами его красивых рук и каждой морщинкой вокруг его вечно смеющихся глаз, похожих на две черные сицилийские оливки.

Не зная о нем практически ничего, кроме истории о пятилетнем романе с известной итальянской актрисой, я сходила по нему с ума. И, судя по его экспрессивным признаниям, льющимся в мой адрес каждый день, это помешательство было обоюдным.

Месяца через полтора он как-то запросто предложил мне приехать в Рим и выслал билеты с открытой датой.

“Сегодня ночью я видел тебя во сне… Мы вместе собирали виноград и ты была частью моей фамилии”, – за день перед вылетом в Рим признался мне мой герой и я была абсолютно уверена, что эта история закончится красивым венчанием в одном из католических соборов вечного города.

Бесподобно красивый итальянский архитектор встречал меня с букетом лиловых ирисов. Я растворилась в солнечном Риме, запахе его кудрявых жестких волос и своей вере в то, что я, наконец, получила то, чего заслуживаю. Для Москвы я была чересчур провинциальной, для Сибири – слишком эксцентричной. А вот в Риме, под руку с харизматичным сицилийским джентльменом, в черном платье-футляре с прикрытой кружевом голой спиной я была – в самый раз. Я мгновенно вросла в этот город.

Не припомню, что мы ели в шумном ресторане на одной из чудесных узких улочек, какое на вкус было вино и о чем мы так долго с ним разговаривали. Сидя на уютной веранде, я не могла надышаться Римом. Впервые я посетила город, который буквально благоухал густым ароматом настоящей страсти и пророчил роковые объятия. Я еще никогда прежде не чувствовала себя такой легкой, красивой и молодой.

"Элен, ты мне нравишься, " – сказал он и поцеловал меня в губы. Я хотела бы признаться ему, что готова выйти за него, родить от него черноглазых детей и дышать этим городом до конца своих дней, но я сдержалась и молча вложила в этот поцелуй всю могучую силу своих раскаленный эмоций. Той ночью я не подпустила его к себе, желая повысить градус взаимного влечения до максимального накала.

На следующий день в Риме я в буквальном смысле оглохла. Дело в том, что на память о моем травматичном детстве мне достались проблемы с ушами. Будучи маленькими детьми, мы с сестрой разделили недуги поровну. Она не хотела видеть орущего на мать отца, а потому с раннего возраста имела проблемы со зрением. Я же предпочитала не слышать чудовищных оскорблений и бранных слов, что вылилось для меня в патологию ушных проходов.

В аэропорту Рима мне позвонила мама и принялась отчитывать меня, как девчонку. Видите ли, у нас с ней были кардинально разные представления о жизни и мои закидоны с романтикой за пределами РФ казались ей бездарной тратой времени. Мама хотела бы, чтобы в моей жизни была стабильность в виде должности в солидной компании, а также надежный сибирячок в виде официального мужа. Возможно, в этой мечте было много здравого смысла и материнской заботы. Однако, для меня такой формат отдавал смертельной скукой, я сказала себе вслух: “Не хочу ничего слышать!”. И, вуаля, вечером следующего дня после принятия горячей ванны, мои уши послушно исполнили приказ.

В результате все десять дней итальянских каникул я была счастливой, но глуховатой. Не спасли даже местные врачи, которые просто походили вокруг меня, как важный гуси и, покряхтев, сообщили, что итальянская медицина, увы, умывает руки. К слову, по возвращению домой проблема была решена одним впрыском правильных капель, грамотно назначенных российским рядовым ЛОР-врачом.

Но вернемся в Рим, где разворачивался куда более интересный сюжет, чем находки врачей в моих многострадальных ушных проходах.

Мой архитектор жил в самом центре грандиозной итальянской столицы в квартире с деревянными балками в высоких потолках, шелковым балдахином над холостяцкой кроватью и крошечным балконом с видом на Пантеон. Я стояла на этом балконе в длинном платье с оголенной спиной и боялась проснуться, до чего всё вокруг было красиво, как в сказке. Кстати, близость с Рикардо не стала для меня особенной. Признаюсь, у меня был гораздо более впечатляющий интим, причем, с менее харизматичными мужчинами. Однако, я не стала придавать этому излишней важности. Секс с итальянцем был сносным, и потом постель – это еще не вся жизнь. У нас с Рикардо, к счастью, было много другой волнующей совместимости.

Он так же, как я любил музыку, путешествия и обладал редкой способностью спонтанно жить. Я обожаю внезапных людей, потому что они из моей стаи. Рикардо тоже был Водолеем, а потому, пока практичные поклонники планирования и здравого смысла крутили у виска, глядя на нас, мы оба безмятежно покачивались на волнах безрассудного океана абсолютной стихийности.

Одним теплым римским вечером мы наугад зашли на классический концерт. Увы, играли барокко и нудным в этом представлении было абсолютно всё, начиная от манеры исполнения и заканчивая “бабушачьми” костюмами музыкантов. Заунывный музыкальный репертуар нас страшно утомил практически сразу, а потому в тот вечер мы предпочли танцевать у древнего фонтана под уличный французский шансон и аккомпанемент из теплого дождя.

“Посмотри вот на это здание, – сказал мой фантастический римлянин, крепко прижимая меня к себе, – здесь будет наша с тобой первая квартира.” В тот миг я чуть не обезумела от нахлынувшего счастья. Но только молча улыбнулась, предпочитая сдержать водопад рвущихся из меня слов.

На следующий день мы колесили по Риму на мопеде, осматривая объекты для будущих проектов моего архитектора. Я прижималась к его крепкой спине в грубой кожаной куртке и, казалось, была в этом городе вместе с ним от начала времен. Я была готова до конца своих дней смотреть как он пьет свой эспрессо на крошечном балконе, вдыхать Рим полной грудью, гулять с ним под руку в ботфортах и платьях в легкомысленный горох.

“Чао, белла!” – восторженно кричали мне случайные прохожие, и в это мгновение я понимала, что Рим – единственный город на земле, в котором можно по-настоящему оценить роскошь быть женщиной.

“А не поехать ли нам в Тоскану?” – внезапно решает мой спонтанный кавалер и через пару мгновений выгоняет со стоянки шикарный черный кабриолет. Отправляясь в поездку в СПА-отель, я рассчитывала на блаженство и полную безмятежность. Однако, именно Тоскана запомнилась яркой вспышкой неизведанных мне доселе чувств. Именно там я впервые пережила жгучую ревность.

Я не буду подробно описывать роскошь итальянского СПА со всеми шелками, изысками, мрамором и процедурами с использованием сусального золота. Скажу только, что я чувствовала себя здесь римской царицей, которой на каждом шагу предлагался подобающий комфорт, пока мы случайно не оказались с одной парой в лифте.

Я мельком взглянула на спутницу молодого мужчины в кабине и в мою грудь внезапно будто кто-то вонзил острый нож. Всего в двух шагах от Рикардо, которого я любила до слез, стояло воплощение всех вместе взятых идеалов женского совершенства. Юная итальянка обладала катастрофической привлекательностью, грацией и так искусно выточенными создателем телом и лицом, что я чуть не задохнулась в том лифте от ревности.

Мой спутник ничем не обнаружил интереса к незнакомке, но я отчаянно его к ней ревновала. До этой случайной сцены чувство собственничества и этот животный страх были абсолютно мне чужды. Глядя на приступы ревности со стороны, я всегда считала, что это убогий дефект отдельных личностей. Да что там, я всегда гордилась тем, что не умею ревновать- вплоть до того момента, пока не вошла в этот чертов лифт.

Возможно, подумала я, просто никто никогда не вызывал во мне раньше такой шквальной любви, как мой итальянец. С той вспышки ревности во мне будто зародилась неясная тревога, разъедающая ядом плохого предчувствия мой сложившийся было общий позитивный настрой.

Следующую неделю мы купались в минеральных бассейнах, делили на двоих гастрономические оргазмы в местных ресторанах, занимались любовью и гуляли по уютным галереям, но всё это не могло заглушить во мне тяжелого предчувствия надвигающейся беды.

На прощальный ужин в Риме перед моим возвращением в Россию Рикардо пригласил своих друзей и вежливо поинтересовался, смогу ли я организовать для них дегустацию La cucina russa. Я чуть в обморок не упала от волнения, ведь даже яичница выходила у меня сносно через раз. Отдавая себе отчет в том, что для italiano vero, каким, безусловно, был мужчина моей мечты, неумение готовить могло стать поводом для безапелляционного разрыва отношений, я набрала три тонны продуктов на местном базаре и, помолившись всем богам, три часа простояла у плиты, предвкушая неминуемый позор.

Важно отметить, что кулинарные инициативы в моем исполнении всегда напоминали игру в лотерею. Причем, в моей семье хорошо готовили абсолютно все женщины, кроме меня. Мне же в хаотичном распределении генетических особенностей вместо кулинарных талантов достался набор из страсти к самобичеванию, тонких волос и сорокового размера ноги.

“Браво, Элена, белиссимиссимммммооооо! Мы только что действительно побывали в России!” – я смотрела на итальянцев, слизывающих соус с тарелки моего коронного блюда, и поняла, что в ту ночь мой ангел приходил готовить вместо меня. Я просто свалила в один чугунный котел ароматные грибы странного вида, свежий бекон, отменную говяжью вырезку и специи, залила всё это стаканом дорогого красного вина и оставила на два часа томиться на медленном огне. Я назвала свое блюдо первым словом, которое пришло мне в тот вечер на ум, и моя импровизированная “солянка” вошла в историю моих гастрономических побед как первый и единственный оглушительный публичный успех.

“Так готовят женщины, которые влюблены,” – победно комментировала я, глядя на задорно жующих итальянцев, даже не представляя, чего мне будет стоить эта случайно брошенная фраза.

“Останься, не улетай сейчас…” – предложил мне мой итальянец.

“Прости, но у меня съемки в Москве, я не могу их отложить,” – с сожалением сказала я.

Рикардо подарил мне набор красивых картин, пригласил встретить с ним новый год в Китае и поцеловал меня на прощание. У этого поцелуя в аэропорту был горький привкус, мне показалось, что в нем чувствовалось его легкое раскаяние.

Мы созванивались ежедневно, однако, изо дня в день мой итальянец казался все менее вовлеченным. Всего через неделю после окончания моих римских каникул Рикардо прислал мне короткое послание на электронную почту.

“Я не влюблен, Элен… Увы, не знаю, как это исправить”

Прочитав письмо, я выбежала на улицу в морозную Москву и вдруг услышала, как о грязный асфальт столичного шоссе вдребезги разбилось мое сердце. Первый раз в жизни мне было так больно, что я не могла дышать.

Целый месяц после поездки в Рим я рыдала навзрыд везде, где только могла себе это позволить без свидетелей. В перерывах между съемками большого проекта я выходила поплакать в туалет и ругала себя последними словами за преждевременное признание. Не скажи я этой дурацкой фразы про то, что влюблена, возможно, все было бы сейчас иначе! Я люто ненавидела себя за то, что не сыграла в Риме до самого конца загадочную даму в шелках и туманах.

На втором месяце меня обуяла жгучая ненависть к нему. Вообще-то это Рикардо пел мне песни про нашу первую квартиру и сны, в которой я была частью его фамилии, разве не так?!

На исходе третьего месяца драма начала меня немного отпускать, и большую черную дыру в груди понемногу припорошило белоснежным сибирским снегом. Однако, моя душа продолжала пребывать в глубоком трауре.

Однажды вечером, слушая Нино Катамадзе, я явно почувствовала в воздухе запах волос Рикардо. Как выяснилось позже, грузинские слова этой песни в переводе означали следующее: “Один знакомый ветер принес мне запах твоих волос.” Итальянская любовь проехалась по мне таким железобетонным прессом и так потрясла все мое существо, что у меня внезапно открылось что-то сродни ясновидению.

Той зимой я начала видеть вещие сны особенно отчетливо. Информация о некоторых грядущих событиях приходила ко мне в виде простых и понятных фраз. Но. главное, в своих снах я тогда видела сцены, на которые никогда не решилась бы наяву. Однажды во сне, я хлестала итальянца по щекам в ответ на причиненную боль, а он только робко оправдывался.

К слову, в тот мрачный период своей жизни я иногда пыталась найти утешение у гадалок и экстрасенсов. Мне тогда позарез нужно было, чтобы хоть один человек на земле доходчиво объяснил, почему именно со мной приключилась вся эта трагедия. Так вот одна из них, дагестанка Лейла, послушав мой рассказ, на минутку прикрыла свои очаровательные миндалевидные глаза и произнесла то, чего я меньше всего ожидала.

“Этому мужчине нужен вечный праздник, он не твой человек. Его нужно постоянно удивлять. Он не годится на роль отца и вряд ли способен приготовить ребенку кашу”.

“Да кому она нужна, ваша каша?!” – подумала я тогда. Я хотела быть элегантной сеньоритой на фоне бесподобной красоты Рима и сценарии с ползунками и сосками казались мне унылыми. В общем, я оплакивала смерть своей красивой мечты целых шесть месяцев.

Как только я начала его забывать, Рикардо свалился как снег на голову. Через полгода с момента расставания он неожиданно написал мне в скайпе. Как выяснилось, он был одинок и принял решение о переезде из Рима в Коста-Рику.

“Поздравляю, – коротко отреагировала я, – там, наверное, очень красиво.”

“Я хотел бы, чтобы ты поехала туда вместе со мной,” – как ни в чем не бывало сообщил мне он.

“В качестве кого, интересно?” – спросила я.

“В качестве моей женщины и моей невесты,” – добавил он.

Я не нашла тогда слов, чтобы ему ответить. Предложи он это несколько месяцев назад, я бы паковала чемоданы за одни сутки. Но теперь я не знала, смогу ли ему поверить снова. Я ничего ему не ответила, но он обещал уладить все дела с переездом за десять дней и вернуться для обсуждения деталей.

Однако, сицилийские сердцеед так и не появился. Ни через месяц, ни через год, ни даже через десять лет.

Прошло очень много времени, прежде чем я отважилась открыть его профиль в инстаграм. Казалось, он совсем не изменился. Всё тот же чарующий взгляд, та же шикарная улыбка, только морщинок вокруг глаз стало чуть больше, что, впрочем, было ему только к лицу. Теперь он живет в Бухаресте, возводит там дома удивительной красоты и ходит на гламурные румынские тусовки. Словом, праздник в его жизни продолжается.

К тому моменту я уже давно не страдала по итальянцу, но иногда в груди покалывало от бессильных попыток понять, для чего мне был дан этот короткий вероломный роман?

Возможно, когда-нибудь Нино Катамадзе споет мне об этом на грузинском, и я чудесным образом пойму великий замысел этой истории без всякого перевода. Что до моей личной версии, то дело было в том, что я просто выдумала для итальянца роль, которая была ему не по душе и не по плечу. Я мечтала, что этот роковой мужчина войдет в мою жизнь и навсегда изменит ее в лучшую сторону. Однако, мой фатальный сицилиец предпочел оставаться самим собой. Я не могу винить его за это.