Некоторое время назад я побывала в Корее. Это довольно далеко, рядом с Китаем и Японией, нужно очень долго лететь, что весьма утомляет, но, если хочется посмотреть мир, иногда можно и потерпеть. Итак, я была в Корее и на одном местном рынке увидела по-настоящему уродливого медведя. У него были кривые ноги и странное вмятое лицо, мне стало его жалко, и я купила его за бесценок. Он очень мягкий, даже ноги и руки у него мягкие, а на самом деле они должны быть плотными. Я назвала его Кимчи, в честь блюда, которое корейцы считают ужасно вкусным: капустные листья, вымоченные в большом количестве чесночного соуса, – это и есть кимчи. Когда я привезла Кимчи домой, остальные медвежата отстранились, хотя у него просто имя такое, – чесноком он, конечно же, не пахнет. Но они его боялись, считали слишком странным и не очень-то ласково с ним обращались, эти глупые медведи. Думаю, что Кимчи частенько бывал одинок и тосковал по родине и тогда, возможно, готовил себе домашнюю еду на кухне, где он и сидит на полке возле чайных чашек, – во всяком случае, по утрам там иногда пахло чесноком, – но, конечно, запах мог доноситься и от доктора Морман и проникать к нам, когда она проветривала кухню.

А еще есть известная эльзасская поговорка:

К сожалению, не могу поместить здесь фотографию Кимчи, потому что он плакал, когда я пыталась его сфотографировать. Он и сам знает, что довольно уродлив, и попросил меня: «Никаких фото!» Его просьбу нужно уважать. У меня есть только очень маленькая фотография, и то со спины:

Мне кажется, Кимчи по-своему красив. Да, он не идеален, но он мягкий и миловидный, и я всегда стараюсь поднять ему настроение. Иногда, проходя мимо, я глажу Кимчи по большой, мягкой, слегка вмятой голове, и мне кажется, что слышу тихое «камсамнида!». Это по-корейски означает «спасибо». Конечно, я могу просто выдумывать, это моя вечная проблема – я не знаю, где заканчивается реальная жизнь и начинается фантазия, или скажем так: где я выхожу из прекрасного мира воображения в мир фактов. Но это, пожалуй, слишком сложно, я и сама этого не понимаю, так что забудем. Порой мне в голову приходят странные мысли, и на днях доктор Морман сказала мне:

– Фрау Хайденрайх, я прочитала вашу статью в газете и вообще ничего не поняла. А еще она мне не понравилась.

Я спросила:

– Как вы можете знать, понравилась вам статья или нет, если вы ее даже не поняли?

А она ответила:

– Если в газете есть что-то, чего я не понимаю, значит, мне это не нравится. Вот так.

И я думаю: а верно ли это? Обязательно ли все понимать? Нет, не обязательно. Например, мне совершенно непонятно следующее.

Несколько дней назад доктор Морман шла мне навстречу, а в руках у нее – Кимчи, мой странный медвежонок из Кореи.

– Что это? – спросила она меня.

– Понятия не имею, – на всякий случай ответила я. – Видимо, что-то наподобие медвежонка?

– Это и есть медвежонок, – сказала она, – утром я вышла в сад, а он сидел у забора, больше с моей стороны, чем с вашей. Я подобрала его, он был весь мокрый от росы, и теперь не знаю, что с ним делать.

– Я тоже не знаю, и я тороплюсь, – сказала я и быстро пошла дальше, совершенно ничего не понимая. Как Кимчи попал в сад? И тут я вспомнила: по вечерам я долго лежу в шезлонге и читаю, пока не стемнеет, и иногда во время чтения кладу Кимчи под голову, как подушку, потому что он очень мягкий. Неужели я забыла его на улице? Без понятия. И стоит ли теперь требовать у доктора Морман его вернуть?

Надо было сразу ей сказать. Сейчас уже поздно. Она мне его не вернула. А я еще утверждала, что не знаю его. Мне немного жаль Кимчи, но, возможно, у соседки ему будет лучше, чем дома, где Карл отпускает глупые замечания в его адрес, например:

И после этого случая доктор Морман вдруг стала доброй. Или скажем так: добрее. Ну, хотя бы иногда. Она приветлива, у нее хорошее настроение, время от времени она даже поет, встречает меня с улыбкой, больше не ворчит. А вчера вечером я увидела в окно, как она сидит перед телевизором с Кимчи на коленях, и поняла: ей тоже было одиноко, но теперь все наладилось. Потому что у каждого, действительно у каждого, рядом должен быть медвежонок, как гласит старая вуппертальская поговорка: