Начальник сыскной явился в губернское правление только после похорон и поминок племянника Коли. Решив, что так будет лучше, пусть все немного утрясется и забудется, а его превосходительство придет в себя. Фома Фомич, входя в кабинет губернатора, предполагал, что его встретит хмурый и печальный человек, но он ошибся, Протопопов встретил его, как всегда, радостно и энергично, на лице никаких следов недавней тризны. Напротив, необычная даже для него словоохотливость.
– Фома Фомич, очень рад! Наслышан, наслышан о ваших успехах, проходите, присаживайтесь, рассказывайте, как вам удалось выудить такого сазана? Вы знаете, я лично не был знаком с этим, как его там, Цыбульским, он кто, поляк? Да, скорее всего поляк. Так вот я с ним не был знаком, это Наталья Федотовна имела с ним дело. А мне зачем ювелир? Я, как можете убедиться, – он поднял руки, – никаких украшений не ношу, мне такой мастер ни к чему… – Петр Михайлович говорил и говорил, полковнику даже показалось, что он оправдывается. И чтобы прервать этот поток ненужных слов, фон Шпинне пересек кабинет, поздоровался за руку с без умолку болтающим губернатором, вытащил из кармана красный камень и молча положил его на стол. Протопопов замолчал. Но молчание длилось недолго.
– Это он? – меняясь в лице и указывая пальцем на алмаз, тихо спросил губернатор.
– Да, это он! – кивком подтвердил начальник сыскной и через мгновение добавил: – И чтобы у вас, ваше превосходительство, снова не возник соблазн подтверждать его несомненность, вот… – В руках полковника появилась бумага, которую он развернул и положил рядом с камнем. – Это сертификат подлинности.
– Да, да… – виновато опуская глаза, пробормотал Петр Михайлович. – Если бы я тогда не стал перепроверяться, то кто знает, может быть, и Коля… Ну, не будем о грустном. Фома Фомич, присаживайтесь, я тоже сяду. Расскажите мне наконец, что это за камень, откуда он, при чем здесь Цыбульский?
– История, конечно, крайне занятная, – начал полковник, когда они с губернатором уселись, – но должен заметить: то, что я вам расскажу, это все со слов Цыбульского…
– Значит, он дает показания, не противится, как порой бывает? – тут же спросил Протопопов.
– Нет. Скворцову удалось его разговорить. Надо заметить, толковый следователь, просто иногда ему нужно указать направление.
– Ну, и что рассказывает ювелир?
– Цыбульский регулярно наведывался в Миронихино, снимал там квартиру, ну для вас, наверное, это уже не секрет, что ювелир там скупал приисковое золото. И не только золото, еще и камни. И именно там, в Миронихино, он познакомился с мещанкой Скобликовой, которая занималась тем же. У них даже на этой почве возник конфликт. Но потом они сговорились, ювелир, понял, что лучше будет, если он не станет больше ездить на золотые прииски, а скупкой займется Скобликова и в дальнейшем будет золото и камни перепродавать ему…
– Это понятно, – торопливо кивнул губернатор, – меня сейчас интересует алмаз, он откуда взялся?
– Понимаю ваш интерес, Петр Михайлович, – опустил и поднял голову начальник сыскной, – так вот, о камне. Цыбульский первый раз приехал в Миронихино много лет назад, по его словам, больше двадцати. Снял там квартиру. Ну и стал заниматься преступным промыслом. Он не знает, по какой причине, но именно к нему обратился старатель, принес Цыбульскому вот этот самый камень, тогда, правда, он выглядел иначе. И предложил этот камень у него купить. Сумма небольшая, но на тот момент у ювелира не было и такой. А он понял, что это за камень, и понял, если старателю не заплатить, тот начнет искать другого покупателя. Тогда, чтобы протянуть время, Цыбульский предложил продавцу камень бесплатно огранить, мол, сейчас он выглядит не очень, а после обработки заблистает и станет стоить в десять раз дороже. Старатель согласился. Цыбульский алмаз огранил. Но пока придавал ему, так сказать, товарный вид, пришла в голову грешная мысль от продавца избавиться…
– Иными словами, он решил его убить!
– Да! Заманил старателя в ближайший лес, мол, деньги у него там припрятаны, и задушил. Но поскольку делал это впервые, да и вместо струны у него была какая-то прелая веревка, в общем, старатель только сознание потерял. Потом пришел в себя и пошел в полицию, так, мол, и так, напал на меня некто Цыбульский. Но про камень ничего не сказал, понимал, что про это надо молчать. Цыбульский, когда узнал, что за ним полиция идет, камень спрятал. И вот тут самое интересное. Цыбульский комнату снимал у чучельника, который этих самых жаворонков набивал. Вот он, недолго думая, и сунул камень в одно из уже почти готовых чучел. Но догадался его пометить, начертал небольшую букву «Т».
– А почему «Т»? – поинтересовался губернатор, который слушал рассказ начальника сыскной, чуть приоткрыв рот.
– Да он сам не знает. Говорит, это первое, что пришло в голову, может быть, потому, что старателя звали Терентий. Пробыл он в узилище два месяца. Полицейские ничего не смогли доказать, да еще сам Терентий стал заговариваться, умом тронулся. Принялся ходить да всякие небылицы рассказывать про камень невиданной красы, про жаворонка, которого он якобы застрелил из лука… По всей видимости, так и родилась местная легенда. Отпустили ювелира. Он на квартиру к чучельнику, а тот уж все продал, новых жаворонков наделал. Кинулся Цыбульский искать, да где там! Походил по лавкам, поглазел, ничего похожего. Потом ему объяснили, что чучело может быть где угодно. Вот так он и потерял этот камень. Ну а чучело, как мы теперь знаем, оказалось у вас, именно вам его преподнесли в качестве сувенира на прииске «Жаворонок». Где оно было до этого, неизвестно.
– Ну, мне худо-бедно все понятно, только остается вопрос: а откуда вообще этот Терентий взял камень, как он у него оказался? Цыбульский что-нибудь говорит об этом?
– Да, он сказал, со слов старателя, что камень был найден каким-то подпаском возле Нижнереченской каторги…
– Да, я такую знаю, даже бывал на тамошнем прииске, – кивнул губернатор и задумался: – Эх, отыскать бы того подпаска…
– Зачем? – не понял начальник сыскной.
– Чтобы место, где камень нашел, указал, – проговорил Петр Михайлович и коснулся пальцем лежащего перед ним алмаза. – Ведь, там, наверное, такой камень не один… – Глаза подернулись мечтательным туманом. – Ну и что дальше, что еще говорит Цыбульский?
– А дальше ваша горничная отыскала где-то в кладовой это чучело, и оно оказалось на каминной полке. Цыбульский по приглашению Натальи Федотовны бывал у вас дома, она заказывала ему некоторые украшения, вот он и увидел жаворонка и узнал его. Съездил в Миронихино, купил там такое же чучело. А после этого подговорил горничную Марию заменить одно другим. Но там, как вы помните, произошла одна досадность. Горничная смекнула, что не просто так сулят деньги за то, чтобы поменять жаворонков. Значит, что-то в этом чучеле спрятано. Она его, я так предполагаю, разорвала и отыскала там камень и стала требовать от Цыбульского больших денег. Он ее убил, но не сразу, а еще какое-то время допытывался, где она спрятала камень. Затянет петлю, а потом отпустит, но, видно, переусердствовал.
– А как Цыбульский объясняет вот это все, – губернатор поводил рукой перед собой, – вот это представление, лже-Топазо, как так получилось? Или он к этому не имеет никакого отношения?
– Как раз напротив, имеет, и самое прямое. Ювелир человек умный, он сразу понял, что вся эта история с подменой чучела рано или поздно выйдет наружу. Поэтому решил сделать так, чтобы вина, если все откроется, легла на другого человека…
– На кого?
– На некоего Набобова, который проживал в Татаяре под фамилией Марченко и служил в местном театре кассиром.
– А почему именно на него?
– Это длинная история. Если в двух словах, когда-то давно Скобликова и мальчик Гриша Шивцев, будущий лже-Топазо, обворовали Набобова, более того, Скобликова донесла на него в полицию и он попал на каторгу. Выйдя с каторги, решил отыскать гадалку и мальчика и отомстить им. Долго искал, нашел в Татаяре. Поселился здесь, устроился в театр, а потом что-то с ним случилось, говорит, в Бога уверовал, решил он от мести отказаться. Но рассказал всю эту историю своему знакомому Цыбульскому, с которым тоже познакомился в Миронихино, он отбывал там каторгу, когда ювелир скупал приисковое золото. А потом они встретились в Татаяре. Вот Цыбульский и решил, что это лучшая кандидатура для козла отпущения.
– Да, – протянул губернатор, – тут черт ногу сломит, да что там ногу, обе ноги. Все так запутанно…
– На самом деле, ваше превосходительство, это только так кажется…
– Ну да, кажется! А вот этот лже-Топазо и гадалка, они-то как узнали о том, что в чучеле жаворонка спрятан алмаз?
– Все просто, как я вам уже говорил, Скобликова и Цыбульский сотрудничали, она поставляла ему и золотой песок и самоцветы. Но сама уже по приискам не ездила, а посыла туда того самого Григория Шивцева…
– И что? – перебил начальника сыскной губернатор, у него от этих словесных нагромождений уже начинала побаливать голова.
– Будучи в доме Скобликовой, Цыбульский якобы по неосторожности обронил адресованное ему письмо, которое он сам же, изменив почерк, и написал. Где в подробностях описывал, что в доме губернатора, то есть в вашем доме, на каминной полке стоит чучело жаворонка, в котором спрятан камень несметной цены. Но сделал он это уже после того, как горничная подменила чучело, но еще не отдала ему.
– Да, голова кругом, – пожаловался Петр Михайлович, – но что же, продолжайте!
– Скобликова и Шивцев решили воспользоваться полученными сведениями и выкрасть камень, но стал вопрос, а как попасть в дом губернатора? Для них это дело непростое. Где они, а где губернатор? Вот и придумали эту сложнейшую комбинацию, да, собственно, и придумывать-то ничего не пришлось, потому как сам Набобов до каторги проделывал это неоднократно…
– Что проделывал? – не понял Протопопов.
– Приезжал в какое-нибудь захолустье, уездный город, выдавал себя за знаменитость, устраивал там представление… в общем, у гадалки и Шивцева был пример.
– Как я на все это мог купиться? – воскликнул губернатор. – Ума не приложу! А зачем ювелир всех их убил?
– Они свидетели, а свидетелей обычно не оставляют в живых…
– А Коля, как Коля познакомился с Цыбульским?
– Ювелир делал ему заказы…
– Какие еще заказы?
– Ваш племянник по просьбе Цыбульского фотографировал драгоценности.
– Но как ему удалось уговорить Николая принести ему камень?
Начальник сыскной тяжело вздохнул, развел руками:
– Дело в том, что Цыбульский его не уговаривал, все для ювелира явилось счастливым случаем. Коля пришел к нему, показал камень и попросил подтвердить, что это алмаз. Ювелир понял, судьба дает ему еще один шанс, он подменил алмаз точной копией из шпинели, она у него была изготовлена задолго до этих событий. И сказал вашему племяннику, что никакой это не алмаз, а недорогой поделочный камень. Его слова племянник передал вам, вы даже не спросили у него, а кто этот ювелир, потому как были уверены, что камень не может быть алмазом. Красный алмаз таких размеров, это ведь похоже на сказку. А кто нынче верит в сказки? Тогда вы кинулись ко мне с обвинениями…
– Ну, Фома Фомич, вы уж простите меня, дурака… Надо было сразу к ювелиру ехать, это бы спасло Колю… А я вот опростоволосился. – Губернатор замолчал, взял в руки алмаз, повертел, затем поднял глаза на Фому Фомича. – И что мне теперь делать с этим камнем?
– Этого я, увы, не знаю! – ответил тот.
За окнами губернаторского кабинета внезапно потемнело, что-то закружилось, стало налипать на стекла. Первый снег.