Вышедший до кинолент «Бессонница» и «Престиж» фильм «Мементо» стал первой экранизацией Кристофера Нолана. В 1996 году во время путешествия из Чикаго в Лос-Анджелес брат режиссера Джонатан поделился с ним сюжетом написанного им короткого рассказа «Помни о смерти», который позже появился на страницах журнала Esquire. Написанный от первого лица, чтобы подчеркнуть субъективность и побудить читателя отождествить себя с автором, рассказ повествует о человеке, стремящемся отомстить за изнасилование и убийство своей жены, который в то же время преодолевает кратковременную потерю памяти после шока, вызванного его стычкой с убийцей. С этим серьезным препятствием он борется с помощью аннотированных полароидных снимков, записок на стикерах и татуировок. История страдающего человека, который использует собственные разум и тело, чтобы победить своих внутренних демонов, – тема, которая не может не понравиться Кристоферу Нолану и которая вскоре станет его любимой темой. Хотя рассказ Джонатана и сценарий фильма тесно связаны между собой, следует отметить, что в конечном итоге они разрабатывались параллельно, как если бы это с самого начала было трансмедийное произведение[30].
Когда Джонатан Нолан уехал из Лос-Анджелеса, чтобы завершить учебу в Вашингтоне, братья начали переписываться по поводу своего проекта. Только после нескольких месяцев такого обмена мнениями старший брат предложил слегка запутать сюжетные линии, играя с хронологией. С этого момента он начал писать сценарий параллельно с рассказом младшего брата, объединяя два процесса написания и систематически обсуждая достигнутое каждым из них. «Помни о смерти» (рассказ) и «Мементо» (сценарий) тем не менее отличаются друг от друга по ряду признаков. В рассказе главному герою, Эрлу, удается с помощью сделанных им записей сбежать из психиатрической больницы, в которой он находился, а затем расправиться с убийцей своей жены. Этот итог доказывает, что убийство действительно имело место, чего нет в фильме.
По мнению Роберта Хоспяна, именно в этой второй полнометражной картине Нолан впервые исследовал одну из своих любимых тем: противостояние между объективной реальностью и субъективной правдой персонажа (Christopher Nolan: Hollywood's new master of time / «Кристофер Нолан: Новый голливудский повелитель времени»).
По словам журналиста Луи Лепрона, в фильме также выкристаллизовались наиболее глубокие страхи режиссера, поскольку он сам страдает гипермнезией[31].
Чтобы чередовать объективность и субъективность, Нолан использует кинематографические приемы (эпизоды, снятые на черно-белую пленку, работа над цветокоррекцией, закадровый голос[32] и т. д.), а также монтирует субъективные секвенции (снятое на цветную пленку расследование главного героя Леонарда Шелби) в антихронологическом порядке, перемежая их с объективными секвенциями (показанный в зернистых черно-белых тонах Леонард в одиночестве размышляет или общается по телефону).
В авторском анализе фильма «Мементо» Кристофер Нолан схематично излагает сюжет своего фильма, признавая, однако, что ему трудно мыслить исключительно образами. Точка, в которой сходятся две хронологические линии, символически представлена в фильме переходом от черно-белого к цветному на одном и том же крупном плане полароидного снимка, на котором запечатлено тело Джимми Грантца.
Для режиссера эта структура «шпильки» (как называет ее Нолан) отражает его желание сделать свой второй фильм произведением, где речь идет о нашем субъективном отношении к окружающему миру и нашей непоколебимой вере в объективность через понятия памяти и повествования, охватывающие оба эти видения. Дискурс, который, несмотря на свою кажущуюся противоречивость, охватывает две составляющие человеческого духа – его окружение и связанные с ним истории. Снять художественный фильм об объективности – значит говорить о субъективности, так же как создать произведение о войне – значит задуматься о концепции мира[33].
Двойственное повествование, в котором, по сути, задействованы обе темы, также можно прочесть, разделив две составляющие его части: расположенные друг за другом черно-белые сцены образуют самостоятельное повествование. Подобная логика хронологической декомпозиции вновь напоминает «Криминальное чтиво» Тарантино.