Использование предвестия[27] в измерении, предназначенном для понимания произведения как такового, чтобы дать ему возможность пройти своего рода самоанализ, – мотив, который будет постоянно повторяться в работах Нолана. Таково – не больше и не меньше – вступление к его первому фильму. Коробка, которую Билл открывает в самом первом эпизоде и в которой, помимо прочего, находятся фотографии, ожерелье из конфет и засушенный морской конек, принадлежит молодой блондинке. Лишь много позже в фильме «Преследование» мы узнаем, что Кобб любовник этой женщины и что весь процесс его взаимоотношений с Биллом (от его инициации до изменения через роман с молодой женщиной) служил главным образом для того, чтобы представить его в качестве подозреваемого вместо Кобба.

Коробка появляется в начале фильма, сразу же давая зрителям ключи к загадке, но пути, которые Нолан выбирает для развития связей между этим объектом и остальной частью повествования, намеренно запутаны.

Этот криминальный триллер сочетает в себе хичкоковских архетипических персонажей (наивная, но любопытная жертва; харизматичный, но аморальный манипулятор и роковая женщина) и, конечно, мотивы одержимости в духе Брайана Де Пальмы. Но это также часть репертуара инфернального трио, чьи отношения развиваются на протяжении фильма, завершаясь поворотом в виде неизбежной ловушки для одной из трех вершин любовного треугольника. В 1955 году фильм Анри-Жоржа Клузо «Дьяволицы» (Les Diaboliques) уже осваивал подобную территорию. В нем рассказывалось о жестоком плане: женатый мужчина (Поль Мёрисс) и его любовница (Симона Синьоре) задумали убить жену (Вера Клузо) изменщика очень изобретательным способом. Инсценировав свою смерть, неверный муж начал притворяться призраком, чтобы довести свою супругу до инфаркта.

Также в этой диалектике фильма, постепенно разворачивающей его смысл, еще одна реплика Кобба прекрасно иллюстрирует размышления Нолана о вымысле и включении произведения в область художественного исследования: «Если ты воруешь, это еще не значит, что ты должен выглядеть как гребаный вор». Когда он ругает Билла, выходя из ресторана, где их заметила одна из жертв, грабитель, очевидно, произносит речь об авторских предпочтениях Кристофера Нолана в его отношениях к жанрам кино: если ты снимаешь конкретный фильм, это не значит, что ты должен соблюдать все правила одного жанра, не считаясь с кодексами других. Короче говоря, режиссер отвергает классицизм и, как и многие его предшественники, позиционирует себя как последовательного постмодерниста.

Когда все фигуры на шахматной доске расставлены по местам, Кобб жестоко разрывает отношения с Биллом. Избив молодого человека и оставив его почти без сознания, он засовывает ему в рот резиновые перчатки: мы возвращаемся к одной из первых сцен фильма, которую Билл описывал полицейскому, и именно в этом последнем акте насилия каждый из предшествующих эпизодов, включая и те, что до сих пор оставались загадочными, обретает больше смысла. Кобб также детально объясняет свой манипулятивный подход к молодой женщине, и Нолан уже начинает подчеркивать то, что станет совершенно очевидно в его последующих фильмах, – прием избыточных объяснений, который часто будет в центре внимания критиков его будущих работ. Тем более что героиня Люси Расселл, в свою очередь, подробно рассказывает о схеме махинаций Биллу, как будто одного объяснения недостаточно. О смерти этой героини полицейский небрежно сообщает в лаконичной записке: «Мы обнаружили ее сегодня утром… ее труп», еще до того, как мы видим, как на нее нападает Кобб. Разумеется, о самом убийстве ничего не говорится. Хотя это снова игра с повествованием, предлагающая встроенную историю, эпизоды которой монтируются параллельно, молодая женщина полностью воплощает природу персонажа-функции в финале фильма «Преследование», поскольку виновником ее смерти объявлен Билл. Более того, она становится так называемой «женщиной в холодильнике».