Эверт внимательно рассматривает мою работу и кивает:

– Очень неплохо. Будешь получать четыре гульдена в неделю. Я сегодня же составлю договор. Завтра можешь начинать.

И вот я уже стою на улице, в легком замешательстве оттого, насколько гладко все прошло. Возвращаюсь летящим шагом на Рыночную площадь, наслаждаясь хорошей погодой и мыслями о прекрасном будущем. Я буду расписывать посуду! Кто бы подумал, что я смогу зарабатывать на хлеб росписью!

В приподнятом настроении я распахиваю дверь трактира «Мехелен». В обеденном зале опять полно народу, хотя несколько столиков еще не заняты. Дигна и Катарина разносят блюда с едой, Йоханнес разливает пиво.

– Как все прошло? – спрашивает он, увидев меня.

– Отлично, завтра начинаю. Буду расписывать фаянс.

Йоханнес смотрит на меня в изумлении.

– Я думала, ты идешь наниматься экономкой, – говорит Дигна.

Рассмеявшись, я говорю, что и сама так думала, а потом рассказываю о своей страсти к рисованию.

– Прекрасные новости! Поздравляю! – говорит Дигна. – Нечасто услышишь, что женщину взяли на работу в гончарную мастерскую. Но я могу понять Эверта. Ты молода, красива и явно талантлива.

– Надеюсь, что именно из-за последнего качества меня и взяли.

– Скорее всего, так и есть. На то Эверт и деловой человек, чтобы не идти на поводу у своих чувств. – Дигна обменивается взглядом с сыном, и тот кивает. – Но мне кажется, тебе следует знать кое-что. Давай присядем.

Она ведет меня в тихий уголок и показывает на скамью. Когда мы обе усаживаемся по разные стороны стола, она говорит:

– Эверт – наш хороший друг. Он в последнее время много чего пережил, и мы стараемся его по возможности оберегать. – Дигна смотрит на меня с очень серьезным выражением лица.

– Понятно, но как это связано со мной?

– Четыре года назад случилось страшное несчастье. У Эверта тогда была мастерская на Зерновом рынке. Они с женой и детьми жили над ней. Никто не знает, как это произошло, Эверт всегда был очень аккуратен и осторожен, но однажды ночью в мастерской начался пожар. Все домашние спали, когда Эверт почувствовал странный запах. Он спустился вниз посмотреть, и ему навстречу полыхнул огонь. В мгновенье ока пламя охватило все: коридор, лестницу, лавку. Самому ему еле удалось выбраться. В считаные минуты исчезло все, что у него было. Жена и дети погибли в огне.

– Какой ужас, – тихо произношу я.

– Он так и не оправился от этого случая. Ему не нужен второй брак, и детей он тоже больше не хочет.

– Понимаю, после такой-то утраты.

– Я тоже понимаю, но не считаю, что это правильно. Мы все беспокоимся об Эверте. Так что, когда откуда ни возьмись появляется красивая молодая женщина, как две капли воды похожая на его погибшую супругу, нас это беспокоит. Тем более что Эверт не раздумывая нанимает ее. Понимаешь?

– Я похожа на его жену?

– Мне сначала показалась, что это Гезина зашла к нам в трактир. Могу себе представить, как испугался Эверт.

Я вспоминаю тот момент у лестницы и его секундное замешательство.

– Да, я удивилась, что он так глядел на меня.

– Теперь ты знаешь почему. Лучше бы тебе не соглашаться на эту работу. Но кажется, мне не стоит просить тебя об этом.

– Я полагаю, что Эверт знает, что делает. И его братья тоже. Адриан ни за что не отправил бы меня сюда, если бы думал, что это может навредить Эверту.

– Ох, не знаю. Мужчины бывают в этих вопросах такими бестолочами. Они даже не задумываются. Ну что ж, я тебе все рассказала, теперь поступай, как хочешь.

Дигна встает и смотрит на меня сверху вниз.

– Кажется, ты милая девушка. Может, все так и должно быть.

У меня другие заботы: мне нужно найти жилье. На помощь приходит Йоханнес, один его знакомый занимается сдачей домов внаем.

– Сходи на Хоровую улицу к Исааку ван Палланду. Скажи, что ты от меня, тогда все устроится.

И действительно, все устраивается. Исаак ван Палланд сразу улаживает это дело. Он ведет меня в дом со ступенчатым щипцом на Окольном канале. Дом одноэтажный, с очагом и чердаком, так что плату за него просят невысокую.

– Откуда ты? – спрашивает Исаак, передавая мне ключ. – Кажется, не из этих краев.

– Нет, я из Алкмара.

– Неужто? Я тоже там жил, был деревенским головой. Пока не познакомился с будущей женой и мы не переехали сюда, в ее родной город.

– Вы были схаутом[23] в Алкмаре? – по телу пробегает волна страха.

– Давно.

– Бываете там иногда?

– Время от времени. После смерти родителей мне особо незачем туда ездить. Хотя родственники там остались, два брата и сестра.

– Неблизко отсюда.

– Пожалуй, к тому же у меня слишком много дел тут, в Делфте. Схауту уезжать из города надолго не следует.

– Вы и здесь служите схаутом?

Он кивает.

– И работы у меня невпроворот.

– Понимаю, – отвечаю я через силу, и мне становится не по себе.

Нам остается лишь обсудить условия договора найма, а потом мы с Исааком идем к нему домой, чтобы его подписать. Я немного умею писать и читать. Не настолько, чтобы разобраться во всех предписаниях и запретах контракта, но Исаак зачитывает их вслух, после чего я ставлю свою подпись. Собираясь уходить, я замечаю в прихожей картину, на которой изображены Исаак и его жена. Мне нужно постараться держаться от них подальше.

Спустившись с крыльца, я окидываю взглядом Хоровую улицу с ее мастерскими и откинутыми прилавками. Это отличное место для того, чтобы закупить все необходимое для дома. У меня еще осталась приличная сумма, но никакой роскоши я позволить себе не могу. Хорошо, что в моем новом доме уже есть альков, стол с двумя стульями и встроенный шкаф. Мебели на первое время хватит.

К концу дня я купила все, что нужно для моего нового жилища, и сходила за вещами в трактир. Довольная собой, я осматриваюсь. Цветы из садика и украшения на некрашеной мебели добавили уюта. Главное, что у меня есть крыша над головой, работа и кое-какие сбережения. Большего мне и не нужно.

Но это не совсем правда. Есть кое-что, чего мне по-настоящему не хватает, а точнее кое-кто. С того самого момента, как я попрощалась с Маттиасом, мысли о нем меня не оставляли, и сейчас, расправившись со всеми делами, я только и думаю, как бы его увидеть. В какое время он возвращается в Делфт, я точно не знаю, и поэтому иду ждать его в трактир «Мехелен». Там же заодно и ужинаю, не спуская глаз с входной двери.

– Слушай, а я ведь так и не расспросил тебя о той картине. – Ко мне подошел Йоханнес. – Было бы интересно взглянуть. Покажешь?

– Она еще не закончена. И не так уж хороша. Я ни у кого не училась.

– Ну и что? – Пожимает он плечами. – В основе всего лежит талант. Технике можно научиться, но без таланта далеко не уедешь.

– Это точно. Рембрандт говорит то же самое. Во всяком случае, со слов одного из его учеников.

Йоханнес смотрит на меня с удивлением.

– Ты знакома с Рембрандтом ван Рейном?

– Была один раз у него в мастерской.

– Правда? Здорово! До чего искусный художник! Как он передает свет на холсте, это просто гениально. На украшениях, в глазах, на воде, везде! Карел Фабрициус, мой последний учитель и один из моих лучших друзей, был у него в обучении. И говорит, что Рембрандт пишет не кистью, а светом.

– Бликами, – поддерживаю его я. – Тот ученик говорит, что Рембрандт добавляет их в самом конце, точками белой краски.

Йоханнес улыбается, и в его глазах я читаю уважение.

– Ты многое успела узнать. Интересно, что умеешь ты сама. Я бы очень хотел взглянуть на твою картину.

– Когда я ее закончу.

– Договорились!

В обеденный зал входит Катарина.

– Йоханнес, иди помоги, – бросает она ему, а затем снова исчезает за дверью кухни.

Йоханнес возводит глаза к потолку.

– Чей же это трактир? Твой или матери? – спрашиваю я, чтобы нарушить неловкое молчание.

– Матери. Отец два года назад скончался. Поэтому я остался здесь, и Катарина переехала жить сюда же. Заведовать трактиром дело непростое. В самые тяжелые дни к нам приходит помогать Гертрёй, моя сестра.

– Значит, у вас семейное дело. – Я улыбаюсь, но чувствую внутри болезненный укол.

Он кивает и смотрит поверх моего плеча.

– Кажется, тебя кто-то ищет.

Я оборачиваюсь в сторону двери. Но на полпути мой взгляд спотыкается. Посреди обеденного зала стоит Маттиас.