Сэнкити с привычной ловкостью работал за барной стойкой, окутанной табачным дымом. На нем был черный облегающий жилет с золотыми пуговицами и рубашка – высоко закатанные рукава обнажали сильные руки. Многие клиенты заговаривали с ним, но он всегда отвечал коротко, двумя-тремя словами. Наблюдая за его работой, Таэко поневоле задумывалась, не ввел ли ее Тэруко в заблуждение, сказав, что Сэнкити готов отдаться любому.

Временами его руки на мгновение замирали, во взгляде, полускрытом мягким изгибом ресниц, проскальзывала тень юношеской меланхолии, и тогда перед мысленным взором Таэко возникал поэтичный образ одинокого юноши, страдающего от условностей современного общества и лишенного всякой поддержки.

– Когда у тебя следующий выходной?

Чтобы задать этот вопрос, Таэко выбрала момент, когда у стойки не было клиентов, и даже смогла выдержать небрежный тон.

– Послезавтра.

– И какие у тебя планы?

– Никаких. Я в универе давно не был – может, схожу.

– Смотри-ка, врет и не краснеет!

Оба рассмеялись. Но, даже смеясь, Таэко продолжала строить планы. Как раз послезавтра с шести вечера, после закрытия ателье, у нее не было никаких дел.

– Может, поужинаем вместе?

– Вообще-то, я не фанат пафосных мест… Но если ты будешь играть по моим правилам, я с радостью с тобой поужинаю.

Прозвучавшая в этих словах резкость пугала, особенно если учесть, что сказаны они были все с той же улыбкой на губах. На мгновение Таэко захотелось пойти на попятный и обратить все в шутку; но разве не этого чувства, заставляющего все ее существо трепетать, не этого ли страха она с самого начала искала в общении с Сэнкити? Как она могла теперь отказаться?

Они договорились встретиться через два дня в половине седьмого в районе Синдзюку. Сэнкити назвал ей кафе, но Таэко такого не знала, и он набросал ей карту на обратной стороне квитанции. Он рисовал так уверенно и привычно, что это раздражало. Но Таэко быстро взяла себя в руки, решив, что не стоит переживать по такому ничтожному поводу.

Наступил день встречи. Двадцать пятое февраля. Завтра после обеда состоится ежемесячный слет «Списанных красавиц», и, если сегодня произойдет что-то особенное, Таэко подготовит для подруг самый подробный отчет.

Таэко хотела воспитать у Сэнкити эстетический вкус, поэтому оделась как можно элегантнее, а на плечи накинула шиншилловый палантин от «Праймстайл». Вероятно, Сэнкити даже не подозревал, как дорого стоит этот мех, чем-то похожий на лоснящуюся шкурку рыбы-фугу. Но вместо дорогих украшений Таэко выбрала довольно дешевое кольцо с аметистом. Мало ли, вдруг у Сэнкити клептомания?

Она продумывала свой наряд так же тщательно, как генерал, выступающий в военный поход, продумывает стратегию: черная комбинация, бордовый костюм с вышивкой, колье из разноцветных стеклянных бусин от «Диора», бордовые туфли с закругленным носком от «Кардена», которые у модниц уже пришли на смену остроносым итальянским лодочкам.

Кафе, куда пригласил ее Сэнкити, было пустым и безликим. Внутри горел яркий свет. С каким бы достоинством ни держалась Таэко, ее наряд здесь выглядел нелепо. Сэнкити опаздывал уже на пятнадцать минут, и она начала злиться. Да и само кафе ее раздражало – как можно было выбрать для встречи столь не подходящее для нее место?

«Похоже, нам с этим парнем не по пути. Лучше уж терпеть этого студента из K., каким бы он ни был никчемным. Обойдусь без бурных эмоций», – подумала она и еще сильнее разозлилась, заметив любопытный и наглый взгляд официантки, которая принесла ей кофе.

Она оказалась в незавидном положении. Если вспомнить блестящий успех ее весенней коллекции, растущее с каждым днем число богатых клиенток, честолюбивые планы по расширению ателье – кто бы мог представить ее в этот час, в таком месте, в ожидании мужчины? Ситуация была невыносимой и унизительной. Но вместе с тем в Таэко крепла уверенность, что ей нужно именно такое «другое место», которое можно противопоставить окружающей ее роскоши и лицемерию. Вот почему она не могла встать и уйти. Таэко не могла это объяснить, но чувствовала, что в ее жизни наступил решающий, поворотный момент и, если она упустит свой шанс сейчас, второго уже не будет.

Вошли двое мужчин средних лет в расстегнутых пальто. Усевшись за соседний столик, они окинули Таэко оценивающими взглядами, пошептались о чем-то и подозвали стоявшую у стены официантку:

– Эй, девушка, два кофе!

Таэко бездумно приподнялась со стула, чтобы встать и уйти отсюда.

И тут, словно специально подгадав время, в дверях появился Сэнкити. Таэко почувствовала, что спасена, лицо ее осветила благодарная улыбка, но она сразу пожалела об этом: звук его шагов был настолько громким, что под низким потолком кафе разносилось эхо. Сэнкити был в гэта[3]!

Несмотря на холод, он надел гэта на босу ногу, а еще на нем были замызганные, потертые и выцветшие джинсы и кожаная куртка с расстегнутым меховым воротником, из-под которого виднелась красная рубашка.

В гэта! Таэко и предположить не могла, что он придет в гэта!

Она получила западное воспитание и ни разу в жизни не встречалась с мужчиной, который ходил бы в гэта. Да еще и на босу ногу… Ее бывший муж даже летом на пляже всегда ходил в туфлях и носках.

Все надежды, которые Таэко возлагала на эту встречу, рухнули как по волшебству. Она уже решила, что все пропало, когда Сэнкити уселся напротив нее, широко расставив ноги, и вдруг спросил:

– Пришлось подождать?

Таэко сочла вопрос откровенно грубым, но, вспомнив о своем возрасте и положении, сдержалась. Возмущаться манерами этого молодого человека значило вести себя как девочка-подросток. Поэтому она ответила с самой высокомерной улыбкой, на какую была способна:

– Я только что пришла. Тоже опоздала.

– Я так и подумал, – сказал Сэнкити, бросив быстрый взгляд на ее нетронутую чашку кофе.

Она не стала упрекать его – какой смысл спорить, ведь это всего лишь одноразовая интрижка. Также Таэко сочла разумным не обсуждать его одежду, и не важно, в чем причина такого маскарада – в нехватке денег или разгульном образе жизни, из-за которого финансовым вопросам не уделялось должного внимания. Еще меньше оснований для того, чтобы она из сочувствия предложила пополнить ему гардероб.

Когда первое изумление прошло, Таэко, взглянув на Сэнкити как профессиональный модельер, отметила, что этот стиль ему идет гораздо больше, чем облегающий жилет бармена. А еще, как это ни раздражало, одежда Сэнкити больше подходила для такого места, чем ее неуместная здесь элегантность.

Таэко впервые видела вблизи молодого человека из тех, которых полно на улицах. Он словно сошел с картины о жизни рабочего класса. Узкие джинсы, обтягивающие бедра, небрежно надетая кожаная куртка, даже слишком длинные бакенбарды – все соответствовало красоте Сэнкити, он был идеален.

Но больше всего поражала исходившая от него дикая, грубая сила, с какой Таэко никогда раньше не сталкивалась.

– Умираю от голода!

– Куда пойдем? – спросила Таэко.

У нее разболелась голова. Нельзя же идти с мужчиной в гэта в приличный ресторан. К тому же Сэнкити заранее потребовал, чтобы сегодня игра шла по его правилам. Значит, на поход в какое-нибудь пафосное место, где она могла расслабиться, рассчитывать нечего.

– Ладно. Решай сам. Только пусть там будут татами[4], чтобы мы могли сидеть на полу.

Она отчаянно пыталась сохранить свою буржуазную гордость, не позволяющую ей ужинать на глазах у всех в обществе мужчины, с которым они были такой неподходящей парой.