Вчетвером они поднялись на лифте на седьмой этаж, где обычно проходили приемы, уплатили благотворительные взносы на стойке регистрации и направились в зал. Главный организатор показа, господин Кусуноки, чью представительную внешность подчеркивал превосходный смокинг, тут же подошел их поприветствовать.

– Как вы поживаете? – обратился он к Таэко, а затем добавил, обращаясь ко всей компании: – Для вас, дамы и господа, я подготовил два варианта на выбор. Первый – вы можете сесть за столик господина посла и его супруги. Второй – занять столик вместе с госпожой Муромати. Что предпочитаете?

Этот непростой выбор нужно было сделать немедленно. Госпожа Муромати – супруга президента текстильной компании, была той самой «постоянной клиенткой», о которой Таэко недавно говорила Сэнкити. Несомненно, на показ она пришла, чтобы «шпионить» за компанией – спонсором этого благотворительного показа и по совместительству конкурентом фирмы ее мужа. Если сесть за столик госпожи Муромати, ей можно будет немного польстить, что пойдет на пользу делу. Но тогда Таэко не сможет говорить обо всем подряд с подругами. Поэтому первый вариант – сесть за стол посла и его жены – понравился ей больше. Тем более что супруга посла тоже была ее постоянной клиенткой и устраивала те самые «вечеринки с призраками». Так Таэко получит двойную выгоду: во-первых, японские клиенты, которых на приеме было много, не обвинят ее в фаворитизме, а во-вторых, посол и его жена не знают японского, а значит, она сможет свободно общаться с Нобуко и Судзуко.

– Мы сядем за столик господина посла, – наконец решила Таэко.

– Прекрасно! Я попрошу официанта проводить вас к столику. Но прежде, – обращаясь к Таэко, добавил господин Кусуноки и слегка закатил глаза, – должен вам сказать кое-что важное. Ив Сен-Лоран только что упал в обморок.

– О боже! Что случилось?

– У него столько забот и повышенная тревожность, а тут еще путешествие его утомило. Он хрупкий, как птичка…

Нобуко, услышав это, шепнула Таэко на ухо:

– Упал в обморок? Как утонченно!

– Ты ведь любишь все утонченное. Если хочешь, можешь пойти и поухаживать за дорогим гостем.

– Представь только, за этими золотыми ширмами лежит в обмороке модный гений, бледный, как мертвец, весь на грани нервного срыва, а вокруг люди бегают туда-сюда: «Быстрее, укол! Нет, таблетку!» Правда, это потрясающе? Кстати, на фото Сен-Лоран чем-то напоминает Шопена!

В дальнем конце просторного зала располагался подиум, окруженный золотыми, переливающимися на свету ширмами. От подиума почти до самого входа в зал, наподобие помоста ханамити[9], идущего через партер в театре кабуки, тянулась узкая ковровая дорожка, вокруг которой в форме буквы «П» были расставлены многочисленные столики для гостей. Около девяноста процентов публики уже прибыло. Когда объявили о недомогании великого французского модельера, даже свет люстр на миг словно ожил и тревожно замерцал. Таэко наслаждалась потрясающим контрастом между маленькой драмой за ширмами и беззаботной праздностью гостей в великолепных нарядах. Этот роскошный коктейль из искренности и лжи не оставил равнодушным и ее мнимого принца. Таэко пришла в восторг – это был настоящий шикарный прием.

Они прошли к своему столику, окруженному шестью стульями. Посол и его жена еще не прибыли, поэтому все четверо заняли места по своему вкусу.

– Сэн-тян, уверена, тебе будет скучно, – сказала Нобуко, как только все заказали напитки.

– И правда… Я бы с бóльшим удовольствием посмотрел бокс.

– Тогда зачем же ты пришел? Не мог ослушаться «тетю»?

– И это тоже.

Таэко и сама думала, что Сэнкити может заскучать. Но идея привести его сюда показалась ей забавной. Во-первых, как она поняла, ее развлекал вид Сэнкити, борющегося со скукой ради нее. Во-вторых, ей хотелось испытать его терпение к неиссякаемому женскому тщеславию. Все это Таэко со свойственной ей хитрой проницательностью предусмотрела заранее. К тому же, будь Сэнкити из тех мужчин, которые предпочитают модный показ боксу, она бы точно не влюбилась в него.

– Таэко в последнее время такая бодрая, оживленная. Даже противно.

Стоило Таэко отвлечься, чтобы поздороваться с несколькими влиятельными гостями из мира моды, которых она заметила за столиком напротив них, на другой стороне длинной ковровой дорожки, как Нобуко тут же направила острие своей критики на нее:

– Раньше, дорогая, у тебя была эта вялая томность, а теперь исчезла.

– Спасибо, – усмехнулась Таэко. – В кино я получила бы рейтинг «чуть выше категории B», если не ошибаюсь.

– Да, яркая, динамичная, но несколько банальная мелодрама.

– Очень любезно с твоей стороны.

– Ну ладно, хватит вам, – вмешалась Судзуко, чтобы сменить тему и рассказать свою романтичную историю. – Знаете, на днях у меня появился поклонник из университета P. Бедняга! Представляете, он ходит в ресторан, только чтобы меня увидеть, и, кажется, за это время съел больше восьмидесяти порций спагетти, представляете?

– Ничего себе! А говорят, что от любви пропадает аппетит!

– Он хороший парень, но я бы не хотела, чтобы он воспринимал все так серьезно. Страшно подумать, какие могут быть последствия, особенно если учесть, что он, оказывается, член университетской команды каратэ.

– В университете Р. нет команды каратэ, – сказал Сэнкити.

– Правда? Выходит, он меня обманул?

Пока они разговаривали, к их столику торопливо подошел господин Кусуноки, наклонился к Таэко и быстро прошептал ей на ухо:

– Ужас! Сен-Лоран пришел в себя, но теперь у него истерика – он рыдает, как ребенок. Треть его коллекции все еще не прошла таможенный досмотр, а аэропорт Ханэда, где она застряла, довольно далеко.

Говоря все это, господин Кусуноки широко улыбался, хотя именно он отвечал за организацию вечера.

– Какой кошмар! Что же вы собираетесь делать?

– Ну, как-нибудь выкрутимся. Вот увидите, сейчас все уладится. Проблема в том, что будет непросто подать ужин после показа…

Едва он замолчал, как в микрофоне раздался голос ведущего:

– Дамы и господа, из-за сильной усталости господина Сен-Лорана, а также некоторых непредвиденных осложнений мы вынуждены задержать начало показа. Приносим извинения. Программа вечера немного изменилась в связи с задержкой и начнется с ужина. Заранее благодарим вас за понимание и терпение.

– Ну вот, я же говорил, – добавил господин Кусуноки и исчез.

«Раз это шведский стол, можно поесть и в перчатках», – решила Таэко, когда уже приготовилась снять черные лайковые перчатки.

Гости встали и столпились около расставленных вдоль окон столов, разбирая тарелки из стопок. Когда Таэко и компания тоже собрались встать, к ним подошел официант:

– Прошу прощения… Места, зарезервированные для господина посла и его супруги, освободились, вы можете свободно располагаться за столиком.

Они встали со своих мест и смешались с толпой гостей. Таэко то и дело встречала знакомых, ее то и дело останавливали, из-за чего путь к буфету они преодолевали, как полосу препятствий.

За одним из столиков сидел известный политик со своей семьей, который славился приверженностью семейным ценностям, – он везде, даже в ночных клубах и барах, появлялся с женой, двумя сыновьями и двумя дочерями. Вся семья строго придерживалась западных манер, поэтому каждый раз, когда его жена вставала, чтобы сходить в дамскую комнату, он сам и оба сына галантно поднимались. Таэко уже не раз видела эту сцену со стороны, и ей всегда казалось, что мужчины соперничают между собой, кто встанет первым.

Таэко поприветствовала их, и политик, как того требовали правила приличия, встал из-за стола и ответил хрипловатым басом:

– Рад вас видеть! Вы с каждой нашей встречей все обворожительнее.

Мясистые, слегка обвисшие щеки делали его похожим на бульдога.

Когда они прошли дальше, Сэнкити спросил:

– Это ведь был Каваи Дзюнносукэ?

– Верно!

– А что он делает на модном показе?

– У каждого здесь свои причины прийти. Например, текстильная компания, которая устраивает этот благотворительный показ, финансирует предвыборную кампанию господина Каваи.

Когда они наконец-то добрались до стола и взяли тарелки, кто-то снова коснулся плеча Таэко. Это была ее знаменитая клиентка Муромати Хидэко, жена президента конкурирующей текстильной компании.

После новогоднего приема в посольстве одной маленькой европейской страны она забросила все модные салоны, где одевалась прежде, и стала страстной поклонницей творений Таэко. Каждый месяц ей шили не менее десяти нарядов разного фасона. Вместо того чтобы пытаться скрыть ее полноту с помощью хитроумного покроя, Таэко, следуя своему психологическому чутью, предлагала ей яркую и свободную одежду, которая не только была удобной, но и удивительным образом выгодно подчеркивала крупную фигуру клиентки. Результат превзошел все ожидания – госпожа Муромати стала одеваться гораздо элегантнее и не тратила при этом огромные суммы. Доверие новой клиентки выходило далеко за рамки моды: она не могла принять ни одного решения, даже какое лекарство принимать от простуды, не посоветовавшись сначала с Таэко.

– Таэко-сан! Какой ужас! Я вас повсюду искала – думала, мы с вами сидим за одним столом.

– Ах, какая досада! Мне искренне жаль.

Такой учтивостью с намеком на высокомерие Таэко и завоевывала расположение этих буржуазных дам из хороших семей.

Она представила клиентке своих подруг – Судзуко и Нобуко.

– Позвольте представить вам владелицу ресторана «Луиза», а также кинокритика…

– Ресторан «Луиза»? Да, я там однажды бывала. О, и все эти замечательные статьи госпожи Мацуи в еженедельных журналах!..

Госпожа Муромати щедро одарила обеих дам комплиментами.

– А это мой племянник, Сато Сэнкити.

– Ваш племянник, Таэко-сан? О, какой красивый молодой человек! Разумеется, в вашей семье все очень красивы, и мужчины, и женщины. Вот что значит наследственность! Может, сядем все вместе? Мы за своим столом просто умираем от скуки. У вас, случайно, нет свободных мест?

– Посол и его жена как раз…

Таэко еще не договорила, а госпожа Муромати уже приняла решение:

– Вот и прекрасно! Договорились! Вы сидите вон там, да? Я сейчас немного перекушу и приду к вам… Ах да, я ведь сегодня с дочерью. Где же Сатоко?

С этими словами она скрылась в толпе.

Таэко и ее друзья положили себе на тарелки ростбиф и другие не очень оригинальные блюда, вернулись за стол и быстро управились с едой – к этому времени они сильно проголодались. Тут появилась госпожа Муромати, ведя за руку свою дочь. По знаку Таэко Сэнкити положил салфетку на спинку стула и галантно встал.

– Это Сатоко, моя дочь. Когда я с ней, сразу понятно, сколько мне лет.

– Ну что вы говорите! Вы же словно две сестры.

На Сатоко было розовое коктейльное платье. Она скромно заняла указанное ей место за столом. Ее нельзя было назвать красавицей, но она выглядела благовоспитанной барышней, что в наши дни редкость. Неброский макияж, правильные черты лица, по-детски мягкие, пухлые губы. Ее юные плечи и руки выглядели упругими и свежими, а за внешней невозмутимостью таилось детское озорство. Но самыми прекрасными были ее глаза. В отличие от девушек с модельной внешностью с их неестественно большими, глубоко посаженными глазами, у Сатоко глаза были заметно ýже, бездонно-черные и ясные. Казалось, что при каждом легком движении ее взгляда перед вами проплывает нежная, чарующая мечта. Но не потому, что девушка выглядела слишком мечтательной, просто рядом с ней легко можно было предаваться мечтам.

– Разрешите представить, мой племянник Сато Сэнкити. Он студент, но недавно пошил себе новый костюм и попросил, чтобы я отвела его куда-нибудь, где он сможет в этом костюме покрасоваться.

– Как изменились времена! Сейчас студенты стали куда элегантнее, чем раньше, – сказала госпожа Муромати.

– Сейчас модно носить галстуки от Сен-Лорана, – вдруг вставила Сатоко.

– А тебе-то какое дело до галстуков, дорогая? – с внезапным беспокойством спросила ее мать.

– Я видела, что в последнее время их везде продают, – объяснила Сатоко, слегка надувшись.

Сэнкити вел себя несколько необычно. Он молчал и больше не пытался остроумно шутить, как совсем недавно с подругами Таэко. Несомненно, он нечасто общался с девушками из приличных семей, вроде той, что сидела сейчас напротив него за столом. Молчаливого Сэнкити легко было счесть самоуверенным и высокомерным юношей, поэтому Судзуко не очень тактично сказала:

– Вы только посмотрите на него! Увидел красивую девушку и сразу начал задирать нос.

Неожиданный ответ Сэнкити потряс не только Таэко, но и остальных.

– Для женщины, – заявил он, – важна не красота, а молодость.