Они вошли в отель «Империал» через отдельный вход, ведущий в залы для приемов, и среди толпы около лифтов Таэко заметила своих подруг Судзуко и Нобуко. Она придержала Сэнкити за рукав.

– Подожди минутку! Я не знала, что они тоже придут.

Она направилась к подругам и легонько похлопала обеих по плечу. Гости начали заходить в приехавший лифт, а Судзуко и Нобуко остались и поспешили за Таэко в вестибюль отеля.

– Что-то случилось?

Три подруги и Сэнкити теперь стояли в дальнем углу возле телефонов.

– У меня к вам просьба, – начала вполголоса Таэко. – Вы мои подруги, и я хочу, чтобы вы кое-что мне пообещали. С этой минуты Сэн-тян – мой племянник. Все, что было раньше, я прошу держать в секрете, хорошо?

– «Раньше»? Он что, ушел из «Гиацинта»?

– Слово «Гиацинт» под запретом!

– Ладно, ладно. Но даже если мы ничего не скажем, есть люди, которые бывали в «Гиацинте» и точно помнят Сэнкити в лицо. С ними ты что будешь делать?

– Это не важно. Когда понадобится, я со всем разберусь. Но сейчас я хочу, чтобы с этого момента вы делали вид, будто ничего не знаете. Договорились? Обещаете?

– Конечно обещаем! – хором ответили Судзуко и Нобуко.

– Вот и замечательно! – воскликнула Таэко с облегчением, благодарно прижав руку к груди.

– А мы-то думаем, что стряслось? Вот так история!

Обе женщины принялись внимательно разглядывать вечерний костюм Сэнкити.

– Выходит, все ошибались на твой счет, Сэн-тян! Ты выглядишь как настоящий аристократ, прекрасный принц!

– Вот этого только не надо, – буркнул молодой человек, пытаясь под грубоватой развязностью скрыть смущение.

– Да уж, стоит тебе открыть рот, и впечатление немного меняется.

– Покорнейше прошу меня простить, дамы.

– Хватит, хватит! Так еще хуже.

– Сэн-тян, просто будь самим собой. Веди себя естественно, пожалуйста, – вмешалась Таэко. В ее голосе слышалось беспокойство.

– Да понял я, понял. Доверься мне.

Судзуко была в коктейльном платье, обильно украшенном вышивкой, а Нобуко в кимоно. Когда Сэнкити оказался в центре внимания трех взрослых женщин, разговор сам собой принял легкомысленный оборот, и контролировать фривольный настрой было не под силу даже Таэко.

– Каждый раз, когда я показываю голые плечи на таких приемах, не могу отделаться от странного ощущения… – начала Судзуко, немного повысив голос. – Не знаю, как его описать… Мне хочется, чтобы на плечах у меня лежала волосатая мужская рука, как меховое манто!

– Если вам хочется такое манто, – сказал Сэнкити, – то здесь, в этом вестибюле, их полно.

– О нет! Никаких «импортных мехов»!

Несомненно, в Сэнкити было что-то такое, что побуждало их говорить подобные вещи. Хотел он того или нет, в нем все еще ощущалась та особая аура, которая исходит от человека, работающего в местах, где женщины чувствуют себя раскованно, могут говорить что угодно и терять на время всякую сдержанность, словно обнажаясь психически. Сэнкити мог напускать на себя серьезный и суровый вид, но женщины в его обществе чувствовали себя настолько расслабленно, что утрачивали осмотрительность и недоверие и неизбежно показывали свое истинное лицо.

Несмотря на свое двусмысленное положение, Таэко понимала, что это плата за секрет, который пообещали хранить ее подруги. Но больше всего ее примиряло с ситуацией то, что, заметив Судзуко и Нобуко перед лифтом, она получила счастливую возможность восстановить свою гордость, изрядно пострадавшую тем вечером, когда ей пришлось невыносимо долго ждать Сэнкити под сочувствующими взглядами подруг.

– Мы будем хранить твой секрет, но взамен ты должен быть милым с нами, – сказала Судзуко, похлопав молодого человека по руке.

– Милым – это как? – спросил он.

– Как пожелаешь.

– Никак! – вмешалась Таэко. – Можешь быть милым с ними только при условии, что между вами не меньше метра!

– Ну, тогда тебе придется всегда носить с собой портняжный метр или строительную рулетку, – заметила Нобуко с хитрой улыбкой.

Наблюдая за этой сценой со стороны, любой бы подумал, что Сэнкити, окруженный тремя шикарными женщинами, которые соперничают за его внимание, – настоящий баловень судьбы.

В вестибюле было полно иностранных туристов. Некоторые мужчины из их числа важно приосанивались, но, проходя мимо этой маленькой компании, исподтишка бросали завистливые взгляды.