Перла прибывает в аэропорт Лас-Америкас в сопровождении агента иммиграционной службы США, сидящего рядом с ней в начале салона. У самолета ее ожидают представители доминиканских властей. Пепито, летевший тем же рейсом, но сидевший дальше, в двадцать третьем ряду, пристраивается за ней на трапе и протягивает ту первую книгу, которую когда-то ей подарил. «Это запрещено», – сообщают ему доминиканские агенты. Пепито вкладывает в книгу пачку долларов: «Marca libro»[398], – объясняет он. На книгу дают добро, закладки припрятываются в карман. При всей своей мечтательности и тяге к книгам ее мальчик обладает житейской смекалкой.

– Завтра я приду с адвокатом! – кричит он вслед Перле, когда ту уводят под конвоем.

Доминиканский адвокат, нанятый Пепито, уже обо всем договорился. За дополнительную плату до рассмотрения дела и вынесения приговора Перлу помещают в одну из наименее переполненных камер. В качестве особой услуги еду ей готовит жена начальника тюрьмы. Филомена предлагала свою помощь, но Пепито настаивает, что так будет лучше. Это способ расположить к мамите важных шишек.

Перла подозревает, что все это наверняка стоит кучу денег. Если она когда-нибудь выйдет из тюрьмы, то будет работать день и ночь, пока ее тело не предадут земле, чтобы расплатиться с сыном. Долг тому маленькому мальчику, чью жизнь она украла, она никогда не сможет вернуть. Ее душа обанкротилась. На веки вечные… но тут она открывает сборник историй и вспоминает, как голос читавшего ей Пепито, подобно целебному бальзаму, вселял в ее тело покой и наполнял ее пустое сердце надеждой.

Она углубляется в чтение в своей камере.

– Это Библия? – спрашивает одна из женщин. – Почитай нам. Мне бы не помешала un chin de Jesús[399] в этой дыре.

– Ну ты даешь! Просишь muda[400] заговорить, – усмехается другая, качая головой. – Ты, видать, веришь в чудеса! Почему бы не попросить о действительно важном чуде? Вытащи нас отсюда, черт подери!

Той ночью, когда все они лежат на своих койках, Перла начинает читать вслух. Несколько женщин приподнимаются на локтях. Удивлены даже те из них, кто разочаровался в жизни и накидывается на любую сокамерницу, которая испытывает хоть малейшее удовольствие. Немая обрела дар речи! Насмешница осеняет себя крестным знамением.

Это история о дикой деревенской девушке, за которой гонится насильник. Когда он настигает ее, девушка взывает о помощи. Какой-то бог, сжалившись, совершает чудо и превращает ее в лавровое дерево.

– Это правда? – спрашивает молодая заключенная с милым детским личиком.

– Не слишком ли ты юна, чтобы сидеть в тюрьме? – изумляется Перла.

Девушка с готовностью признается, что зарезала дядю, который годами насиловал ее и ее младшую сестру. Но превратилась лишь в преступницу.

– У нас в кампо росло лавровое дерево, – говорит другая заключенная. – Abuela[401] всегда заваривала чай из листьев, чтобы уменьшить спазмы во время менструации.

Женщина с гор близ Харабакоа задается вопросом, не была ли та девушка из истории сигуапой. Городские девушки слышали о таких существах только из одноименной любовной песни Чичи Перальта[402]. Но те, кто родом из сельской местности, знают эту легенду. Красивые и жестокие, сигуапы соблазняют мужчин, а затем топят их в реке…

– ¡Silencio![403] – рявкает дежурная надзирательница.

На следующую ночь Перла читает вслух о племени воительниц, состоявшем исключительно из женщин. Все они были отличными лучницами и отрезали себе одну грудь, чтобы она не мешала им стрелять.

– ¡Dios santo![404] Но постойте! Откуда же у них берутся дети, если в племени нет мужчин?

Перла не отвечает. Она всего лишь голос, читающий им вслух эти старые истории.