Теперь, когда строится касита доньи Альмы, cementerio[302] заполняется рабочими. Жители баррио благодарны за приток рабочих мест, бригадир рад сюда вернуться. У Филомены прибавилось обязанностей: она готовит для бригады и убирает за ними. Уходит она затемно, а приходит еще до рассвета.

Всякий раз, когда у нее выдается свободная минутка, она старается обойти и послушать каждое надгробие. Но увлекает ее только рассказ Бьенвениды. Pobrecita[303], ей пришлось оставить своего ребенка. Филомена с содроганием представляет, какие страдания в конце концов вынудили ее собственную маму оставить двух маленьких дочерей. Папа не был могущественным Хефе, но он бывал грубым и жестоким. Ах, мама… Сколько же ты перестрадала!

Ее разум – осиное гнездо тревог. Перла сидит в тюремной камере в Нуэва-Йорке в ожидании суда за убийство. Пепито работает с адвокатом, чтобы добиться депортации своей матери. Пепито беспокоится, что, не зная языка, она зачахнет в американской тюрьме от одиночества и потерянности. Но адвокат уверяет его, что в тюремной системе полно доминиканцев. Если его мать когда-нибудь решит нарушить молчание, то сможет поговорить со множеством paisanos[304].

Пепито каждый день звонит своей тете и сообщает о последних подвижках: теперь, когда Филомена приняла предложение доньи Альмы купить ей мобильный телефон, связаться с ней несложно. Она никогда не спрашивала у племянника, какие именно обвинения выдвинуты против его матери. В этом нет необходимости: сюжет освещают во всех новостях. По радио Бичана, по маленькому телевизору Люпиты, из которого ее клиентки узнают о событиях в мире, пока им высушивают феном и выпрямляют волосы. Филомена не может в это поверить! Как же Перла, сама мать, могла совершить такой ужасный поступок? Если это правда, а улики указывают на это, то ее сестра, наверное, сошла с ума. А виноват не кто иной, как sinvergüenza[305], за которого она вышла замуж. Un hombre sin principios[306]. Достаточно того, чем он занимался с Филоменой, пока его жена спала с его сыном в животе. Себя она тоже не оправдывает, но она была ребенком. Вдобавок он еще и остался на свободе после того, как разрушил всем жизни. Она хотела бы вонзить свой мясницкий нож прямо в его порочное сердце. А еще лучше, как в том давнем репортаже, который все обсуждали, отрезать ему половые органы.

¡Dios me libra![307] Филомена перекрещивает свой лоб. Вот она и сама замышляет кровавое убийство! Правда в том, что люди способны на все. Разве все истории, которые Филомена слышала в кампо, в баррио, а теперь и здесь, на кладбище, не подтверждают это?