Сестры Альмы часто звонят, чтобы узнать, как у нее дела. Альма так занята своим проектом, что у нее редко находится время для разговоров ни о чем. «Все в порядке», – сообщает она, болтает несколько минут, а затем вешает трубку, объясняя это плохой связью.

В ее новостях, как в апельсинах без сока, нет никакого смака.

– Ну а чем ты занимаешься в последнее время? – не отстают сестры, как бы невзначай пытаясь выжать из нее хоть каплю.

– Ничем особенным. Гуляю, нежусь на солнышке, вспоминаю, вспоминаю.

Именно это нравится ей здесь больше всего: все вызывает воспоминания. Остров изобилует «мадленками»[295]. Столько историй!

– Значит, ты снова пишешь? – Пьедад всегда умела потоптаться по больным мозолям.

– Не каждую историю нужно рассказывать, – огрызается Альма, раздраженная напоминанием.

– Это на тебя не похоже, Сестра По Духу. Без обид. – Пьедад отступает.

По крайней мере, она наняла смотрительницу. Это радует. Им не придется беспокоиться из-за того, что она одна в этом неблагополучном районе. Но погоди-ка! Вдруг эта особа связана с криминальными элементами? Ты запросила рекомендации? Где ты вообще остановилась? Надеюсь, ты не там ночуешь. Они разговаривают по конференц-связи, все сестры тараторят наперебой. Альма не может разобрать, кто о чем спрашивает. У всех у них одинаковые интонации, точь-в-точь как у мами.

– Я пока в пляжном домике наших кузин.

– А что будет после «пока»?

– Откуда мне знать?

Ее сестры запевают музыкальную тему Ампаро, теперь перенесенную на Альму. «Что же нам делать с Шерризадой?» Взрыв дружного смеха.

– Рада, что вам, девочки, весело. Что стряслось?

Они редко звонят все вместе. Обычно их телефонные разговоры происходят один на один.

Пьедад переходит к делу. Когда умер папи, Пьедад вызвалась побыть Даниилом во рву со львами и выступить в качестве связной с Мартильо.

– Молот хочет встретиться с нами лично, когда будут готовы документы.

– Зачем? – Альма уверена, что тут кроется какой-то подвох. – Я думала, мы закончили с Мартильо. Оставалось только согласовать раздел имущества, что я уже сделала.

– Не так быстро. Мартильо говорит, что нам всем нужно подписать документы лично: доминиканские власти не примут электронные подписи.

Наглая ложь, но если Альма действительно не может даже поймать приличный сигнал мобильной связи, вряд ли она сможет зайти в интернет и проверить это.

– Мы можем остаться на несколько дней, устроить сестринский отпуск, как ты обещала.

Альма колеблется. Теоретически она скучает по своим сестрам, но она не уверена, что хочет, чтобы они с их доводами и мнениями ворвались в ее жизнь именно сейчас, заставляя ее усомниться в правильности своих решений.

– Когда вы собирались приехать?

– Как только ты сможешь нас принять.

– Но у меня нет своего жилья, – напоминает им Альма.

– В пляжном домике полно места. Согласись, там можно поселить небольшую деревню.

Возможно, ужиться с целой деревней было бы легче, чем с ее нахрапистыми сестрами.

– Я всегда вам рада. Но почему бы не подождать, пока мой проект не будет готов, чтобы я могла его показать? – пытается отвертеться Альма.

– Какой проект? Ты имеешь в виду то странное место захоронения твоих персонажей? – переспрашивает прямолинейная Консуэло.

– Это скорее… сад скульптур, – говорит Альма и пускается в описание творений Бравы. Что угодно, лишь бы избежать дальнейших расспросов.

Сестры соглашаются отложить поездку. Пьедад свяжется с Мартильо и уточнит, когда документы будут окончательно готовы, чтобы сестры могли приехать и забрать их лично. Если он ответит своим обычным «в кратчайшие сроки», она на него поднажмет: «Вы повторяете это уже больше года. К вашему сведению, наше время тоже стоит денег».

Жаль, что их младшенькая сестричка так и не научилась откладывать свои колючие электронные письма в папку «Черновики» на ночь, прежде чем нажать кнопку «Отправить».