В конце августа – начале сентября 1911 г. в Киеве намечалось открытие памятника императору Александру II. По сведениям Киевского губернатора А.Ф. Гирса, «деятельность по подготовке к торжествам началась у нас еще с марта месяца, когда впервые началась работа регистрационного бюро, с июня началась организация охраны, а 13-го июня прибыл генерал-лейтенант Курлов и под его председательством были выработаны меры охраны, определены размеры, до коих надлежало увеличить личный состав полиции, разрабатывались вопросы об организации народной охраны, выработаны были маршруты высочайшего проезда, лиц свиты и господ министров. В совещаниях этих принимали участие я, полковник Спиридович, Веригин, Кулябко, который в этом деле играл большую роль. Определены были и суммы на расходы по организации охраны. Я никаких ассигнований в свое распоряжение не получал и денег Охранному отделению не давал. Мне поручено было удовлетворить суточным довольствием чинов земской стражи, стянутой на охрану, а полицмейстеру поручено было удовлетворить таким же довольствием чинов полиции, и мы из остатков от своих сметных сумм произвели эти расходы, представив счета на восстановление кредита в Департамент полиции. Полицмейстер, кажется, получил израсходованные им 8 000 руб., а я еще ничего не получал. Денежных наград чинам полиции от Министерства внутренних дел отпущено не было. Единственно, что я выхлопотал, это 800 руб. на разъезды мои, исправника и полицмейстера, которым много приходилось тратить на эту часть. Награды за усиленный труд – ордена, подарки и небольшая сумма денег городовым – были отпущены от Министерства двора»[651].

На официальные торжества должен был приехать Николай II и высшие сановники. Тайная полиция заблаговременно готовилась к этим дням. Общее руководство охраной царя и сановников было возложено на товарища министра внутренних дел, командира корпуса жандармов генерал-лейтенанта П.Г. Курлова. Он начинал офицером Конногвардейского полка, а после окончания Военно-юридической академии служил по судебному ведомству. В 1903 г. товарищ прокурора Московской судебной палаты П.Г. Курлов перешел в гражданскую администрацию. Сначала он был Минским, а затем Киевским губернатором. На первом посту он учинил бойню горожан, во время которой погибло более 50 человек, но сумел избежать каких-либо неприятных последствий. За время пребывания на втором посту заслужил высочайшую благодарность. В марте 1907 г. П.Г. Курлов был назначен вице-директором Департамента полиции под началом М.И. Трусевича. Когда от рук террористов пал начальник Главного тюремного ведомства, П.Г. Курлова назначили на эту должность. В январе 1909 г. он вернулся в Министерство внутренних дел. Поскольку П.А. Столыпин был обременен обязанностями главы правительства, непосредственная работа по министерству сосредоточилась в руках товарища министра.

П.Г. Курлов прибыл в Киев с двумя помощниками – статским советником М.Н. Веригиным и полковником А.И. Спиридовичем. Первый из них был сравнительно молодым чиновником 33 лет. Он принадлежал к состоятельной дворянской семье, окончил привилегированное училище правоведения и носил придворный чин камер-юнкера. Но за десять лет на Фонтанке его карьера складывалась очень скромно. Только после назначения генерала П.Г. Курлова он быстро пошел вверх по службе и стал вице-директором Департамента полиции. Полковник А.И. Спиридович считался одним из самых опытных жандармов. На его счету было немало раскрытых политических преступлений. Кроме того, он занимался теоретическими исследованиями и готовил труды о нелегальных политических партиях. А.И. Спиридович заведовал охранной агентурой, подведомственной дворцовому коменданту. Киев он знал отлично, так как три года занимал должность начальника Охранного отделения в этом городе. Полное содействие им оказывал начальник местной Охранки подполковник Н.Н. Кулябко. Он был свойственником А.И. Спиридовича, вместе с ним окончил Павловское военное училище и был женат на его сестре. А.И. Спиридович помог ему устроиться в Киевской Охранке и после отъезда в столицу оставил ему свой прежний пост.

На организацию охраны жандармам был ассигнован 300-тысячный кредит. Перед прибытием высокопоставленных гостей Киев очищали от всех нежелательных элементов. Только по подозрению в принадлежности к партии эсеров было арестовано 33 человека. Регистрационное бюро занималось проверкой политической благонадежности горожан, проживавших вдоль предполагаемого проезда императора. Владельцам домов и усадеб было предписано держать запертыми ворота, а к окнам и на балконы допускать только хорошо известных им лиц. В помощь местной полиции из столицы были командированы 189 жандармов и сотрудников центрального филерского отряда. Во время поездок императора по окрестностям Киева предполагалось задействовать войска. Например, на протяжении 43-километровой дороги из Киева в Овруч через каждые пять метров в шахматном порядке были расставлены солдаты и конная стража. В самом Киеве была организована «народная Охранка» из нескольких тысяч членов черносотенных союзов. На официальные торжества допуск осуществлялся только по специальным пропускам. Устанавливалось 26 категорий пропусков, так что в непосредственной близости от сановников должны были оказаться только самые проверенные люди. Наибольшее внимание уделялось безопасности Николая II[652].

П.А. Столыпин приехал в Киев в ночь с пятницы на субботу (с 26 на 27 августа 1911 г.). На вокзале его встречали киевский, волынский и подольский генерал-губернатор Ф.Ф. Трепов и П.Г. Курлов. Премьер остановился в доме генерал-губернатора. И сразу же стало ясно, что дни П.А. Столыпина на высшем государственном посту сочтены. По свидетельству личного секретаря П.А. Столыпина В.В. Граве, «никакой охраны на вокзале не было (хотя в Киев прибыло около 2 тыс. агентов полиции. – Прим. авт.). Было лишь очень много народу. С вокзала председатель Совета министров отправился на автомобиле вместе с Киевским генерал-губернатором Треповым к нему на квартиру. Никакой заботы по отношению к П.А. Столыпину со стороны киевской полиции проявлено не было. Не было, например, приготовлено даже подводы для вещей министра. Никакой охраны особы министра не было и в доме генерал-губернатора Трепова. Об этом я докладывал П.А. Столыпину, на что он мне ответил, что вообще, по-видимому, в доме Треповых беспорядок и что он просит меня быть осторожным и никаких неудовольствий не высказывать. В первую же ночь нашего пребывания в доме генерал-губернатора Трепова ко мне поздно ночью, когда я уже спал, явился ординарец при министре Соколов, разбудил меня и сказал, что он ляжет спать у дверей спальни П.А. Столыпина, так как в доме нет никакой охраны. Я приказал ему запереть двери прилегающих к спальне комнат и в одной из них лечь Соколову. Я считаю, что в Киеве не было организовано никакой охраны личности министра. Неоднократно полиция останавливала экипаж П.А. Столыпина и не желала пропускать его, даже тогда, когда в экипаже сидел П.А. Столыпин. Штабс-капитану Есаулову, состоявшему при особе министра, приходилось в таких случаях даже обращать внимание полиции, что она не пропускает экипаж председателя Совета министров. Между тем обычной, состоявшей при министре, охраны не было, так как таково было желание министра, который был осведомлен, что вся охрана его особы сосредоточена в руках соответствующих лиц под руководством генерала Курлова, который на этот случай должен был взять из Петербурга чинов охраны»[653].

Это подтверждал и адъютант П.А. Столыпина штабс-капитан Е.В. Есаулов: «Прибыли в Киев, ввиду того, что в доме генерал-губернатора было мало места, то еще в Петербурге министр предупредил меня найти себе помещение. Я поселился в квартире подполковника Шереметева, а день весь проводил при министре. Не состоя в охранной службе и не зная детально, как она была организована, я должен по совести сказать, что, по моему глубокому убеждению, с момента приезда в Киев министр совсем не охранялся. Городским головой был приготовлен для статс-секретаря Столыпина парный открытый экипаж и в нем мы всюду ездили. Я сопровождал во всех этих поездках министра и меня невольно поражало, как никто из полицейских властей не заботился о его экипаже. С большим трудом мне удавалось провести экипаж министра в линию ближайшую царских экипажей и таким образом он следовал в районе охраны. Проводя экипаж вперед, я встречал противодействие со стороны дворцовой полиции. Министра во всех этих поездках я сопровождал случайно, и если б меня не было около, то он был бы предоставлен сам себе. Передняя генерал-губернаторского дома совсем не охранялась, нельзя назвать охраной двух жандармов, стоявших там и не получивших никаких инструкций. По моему настоянию был прекращен допуск в дом кого бы то ни было без предварительного распознания – кто и зачем. Во время пребывания министра в доме генерал-губернатора не было дежурившего день и ночь жандармского или полицейского офицера. Я неоднократно докладывал министру, в каком положении его охрана»[654].

В Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства В.Н. Коковцов дал следующие показания по поводу своего приезда в Киев: «Я приехал в Киев, как и все министры, вызванные Столыпиным, по специальному поводу. В Киеве предполагался съезд деятелей новых северных и юго-западных земств. Я приехал (сейчас не припомню числа) около 28-го августа, день спустя после прибытия туда Столыпина. На следующее утро я отправился к нему. Мы жили на одной и той же улице. Он помещался в доме генерал-губернатора, я – в доме конторы государственного банка»[655]. Далее в своих мемуарах он продолжал: «На утро 29-го, получивши печатные расписания различных церемоний и празднеств, я отправился к Столыпину и застал его далеко не радужно настроенным. На мой вопрос, почему он сумрачен, он мне ответил: „Да так, у меня сложилось за вчерашний день впечатление, что мы с вами здесь совершенно лишние люди, и все обошлось бы прекрасно и без нас“. Впоследствии из частых, хотя и отрывочных бесед за четыре роковых дня пребывания в Киеве мне стало известно, что его почти игнорировали при дворе, ему не нашлось даже места на царском пароходе в намеченной поездке в Чернигов, для него не было приготовлено и экипажа от двора. Сразу же после его приезда начались пререкания между генерал-губернатором Треповым и генералом Курловым относительно роли и пределов власти первого, и разбираться Столыпину в этом было тяжело и неприятно, тем более, что он чувствовал, что решающего значения его мнению придано не будет. Со мною он был необычайно любезен и даже несвойственно ему не раз благодарил меня за приезд, за улажение сметных разногласий по почтовой части, и, выходя в первый раз вместе со мною из поезда, сказал своему адъютанту Есаулову, чтобы мой экипаж всегда следовал за его, на стоянках становился бы рядом, а когда мы выходили в этот и на следующий день 30-го августа, откуда бы то ни было, он всегда справлялся: „Где экипаж Министра финансов?“ Так прошли первые два дня моего пребывания в Киеве в постоянных разъездах, молебствиях, церемониях»[656].

30 августа 1911 г. пять пушечных выстрелов оповестили киевлян о начале торжеств по поводу открытия памятника императору Александру ΙΙ, приуроченных к 50-летию со дня отмены крепостного права. Памятник располагался на Царской площади, к которой потекли тогда волны народа. Шли тысячи учащихся со своими знаменами, гимназисты с оркестром, потешные войска, гимназистки и дети из разных школ потянулись вдоль аллеи Владимирской горки и спускались ручьями вниз, окаймляя улицы. Часть войск, назначенная на парад, построилась шпалерами и заняла обе стороны Крещатика. Парадом командовал командующий войсками Киевского военного округа генерал-адъютант Н.И. Иванов. На Царскую площадь к 9 с половиной часам утра собрались придворные чины и дамы, сановники и министры, военные генералы и офицеры, лица высшей администрации края, дворянство, представители земств и проч. На площадь ко времени открытия памятника прибыла царица с наследником в офицерской форме стрелков императорской фамилии и с великой княжною Анастасией Николаевной. В 9 с половиной часов митрополит Киевский с настоятелем Михайловского Златоверхого монастыря епископом Чигиринским Павлом, архимандритами и игуменами начал литургию. Пел превосходно составленный хор, митрополиту подносили накануне пожалованный царем предносимый крест художественной работы, убранный жемчугом по краям, алмазами и крупными изумрудами. Во время литургии в монастырь прибыли Николай II с тремя старшими дочерьми, наследный королевич болгарский Борис и великие князья Андрей Владимирович и Сергей Михайлович. Царь семьей вошел в большую церковь в придел великомученицы Варвары и поклонился ее мощам, покоившимся под серебряной сенью на середине храма. Затем он прошел в большую церковь и молился на литургии. В церкви находились Министр двора генерал-адъютант барон В.Б. Фредерикс, генерал В.А. Сухомлинов, адмирал И.К. Григорович, обер-прокурор Святейшего Синода В.К. Саблер и др. За Николаем II прибыл П.А. Столыпин и высшая администрация края. По окончании обедни начался крестный ход к памятнику[657].

В белом кителе церемониймейстер, держа трость с Андреевским бантом, начинал шествие. Высоко над процессией сияли запрестольный крест, два высоких фонаря и 8 золоченых хоругвей. Шли причетники и диаконы в золотых облачениях, их вереницу прерывала синяя полоса митрополичьих певчих, а за ней красивой сияющей золотом облачений лентой, то подымающееся, то спускающееся с гор тянулось городское духовенство по двое в ряд. Потом следовали 12 архимандритов, 4 архиерея с посохами и окруженный атрибутами своего сана маститый митрополит. За ним шли: царь, его семья и свита. При выходе из монастыря в глубине площади было море голов, налево – густые шпалеры учащихся. Пение певчих, звон колоколов и величественные звуки гимна «Коль славен» доносились от войсковых хоров, гимназистов и потешных. Институтки, гимназистки и ученицы усыпали путь цветами. Солнце золотило все своими лучами. Пройдя по Трехсвятительской улице, шествие спустилось к Владимирской горке и окружило памятник просветителя России, крест которого высоко сиял над Днепром и Киевом. Народ правильными рядами расположился на обеих зеленых горах и заполнил проезд между ними. При виде Николая II, несмотря на крестный ход, вдруг среди церковного пения из народной толщи вырвалось мощное «ура». Было совершено благодарственное молебствие. Когда протодиакон провозгласил: «Преклонши колена господу помолимся», царь и сотни тысяч людей на площади опустились на колени, только солдаты в строю и казаки-конвоиры на часах у царской палатки остались неподвижны, как статуи, среди коленопреклоненных людей. Приниженным густым басом протодиакон Софийского собора начал отчетливо произносить: «Во блаженном успении вечный покой императору Александру ΙΙ, – и кончил нараспев, – и сотвори ему вечную память». Наступила торжественная минута, певчие пели «Вечная память», все молились и сотни тысяч глаз со всей площади, с окрестных гор устремлены были на скрытый под серым полотном памятник.

Вдруг раздалась команда войскам: «Накройся», и Николай II выступил вперед, сам принял команду и обнажил шашку. Еще не смолкли звуки пения хора, как с крепости загремел салют. Царь сам командовал парадом. «Слушай на караул»! Забили барабаны, музыка заиграла Преображенский марш, а с крепости загремел и разнесся гулом над Днепром торжественный салют в память царя-освободителя. Снова последовал призыв к молитве, солдаты обнажили головы, протодиакон громогласно на всю площадь произнес: «Христолюбивому российскому непобедимому воинству многая лета!» Митрополит осенил крестным знамением Николая II и народ и с крестом в руке подошел к памятнику, кропя его святой водой. Царь, митрополит, певчие и духовенство обошли памятник крестным ходом, крестьянский хор исполнял в это время кантату. Затем раздалась команда церемониальному маршу, войска перестроились, стали бить барабаны, и Николай II стал во главе и повел войска мимо памятника, салютуя шашкой своему деду. Затем он остановился у памятника и пропустил парад, стоя с обнаженной шашкой. К памятнику поставили почетных парных часовых от 6-го саперного батальона, и началось возложение венков. Первый серебряный венок возложил наследник королевич болгарский царю-Освободителю Болгарии. Последовала длинная процессия венков, крестьянские депутации при возложении венков кланялись перед памятником в землю. «Ура» в десятки тысяч голосов провожало Николая II и его жену Александру Федоровну по всем улицам до дворца. В половине третьего состоялся прием волостных старшин и крестьянских депутаций во дворе дворца. Царь вышел к ним в сопровождении П.А. Столыпина, барона В.Б. Фредерикса и некоторых лиц свиты. Николай II обходил крестьян и очень многих расспрашивал об их житье и о том, откуда они. В 5 часов 5 минут царь прибыл в дом генерал-губернатора, где собрались земские деятели шести новых земств Западного края. Здесь же находились и министры. 31 августа Николай II выезжал на маневры за 45 верст от Киева. По пути народ собирался еще задолго до его приезда, а за городом по местам остановок и там, где были построены триумфальные арки, стекалось все окрестное население.