Вера аккуратно раскладывала свеженарезанную колбасу по закусочным тарелкам с красивым паутинным орнаментом. Волчонок в нетерпении скрёб лапками по столу, так и хотелось прильнуть к любимой докторской.

Юсферату с Йоханной умудрились раздобыть свеклу, а Юко помогла им сварить борщ, в котором совершенно точно картошку и морковь заменили большие куски тыквы. С выбором мяса на бульон они заморачивались недолго. Вера и Виктор вежливо улыбались и благодарили за угощение, разглядывая содержимое своих тарелок и отчётливо замечая там плавающих блох и крылья летучих мышей.

– Волчонок, а ты же говорил, что летучие мыши у вас на почте работают, – голос Виктора звучал не так уверенно, как ему хотелось бы.

– А, да это не те мыши, которых вы в супе нашли. На почте оборотни работают. Не такие уж мы отвратительные монстры, мы себе подобных не едим. Даже самые жуткие чудовища нижнего могильного мира такое не практикуют, наверное…

– Кстати о жутких чудовищах нижнего мира. Если вы думаете, что попасть в пещеру к горному дракону страшно – забудьте. Не хотелось бы верить последним новостям, но мы, вроде как, разбудили древнее зло. Не конкретно мы, – обвёл взглядом друзей Юсферату, – а какой-то сумасшедший монстр.

– И насколько оно ужасное, ваше древнее зло? – поинтересовалась Вера.

– Настолько, что страшно даже монстрам. Если честно, я не очень много про него знаю.

Волчонок жестом попросил Юсферату помолчать. Как стражник границ он знал, что за опасные существа содержатся в резервации.

– Проход в нижний мир взломан, а гвиллоны и фоморы отправились в монстрополицию и написали официальный отказ от службы в Вересковом патруле. Если кратко, то границу подлунного мира перешёл Фебр. Мне кажется, что из резервации выбралось даже Лихо, потому что не могу я объяснить, почему так резко меня перед началом учебного года накрыло уныние.

– Пришло осознание, что из-за долгов тебя отчислят из академии? Кстати, вам не приходило в голову, как Лихорадка, то есть Фебрис, могла несколько подлунных лет назад покинуть резервацию? Ведь она такая же пленница, как и Фебр, – задумалась Йоханна.

– Ага, только не прикованная цепями к трону, – хмыкнул Волчонок. – Как-то совершенно случайно я подслушал разговор стражников-волколаков, они шептались, что власти города намеренно выпустили Лихорадку.

– Ого! Вот это секретики у нашего городского правления, – изумился Юсферату, едва не пролив настойку из блох на белоснежную скатерть. – Зачем им понадобилось выпускать Фебрис к людям?

– Теперь и мне захотелось узнать. Если Лихо одноглазое даёт человеку страдания души, то Лихорадка – страдания в физическом воплощении. Поэтому люди стали так часто болеть, – пояснила Йоханна специально для Веры и Виктора.

– Лихорадка? Есть монстр такой? Серьёзно? – спросил Виктор.

– Как-то не до шуток теперь, – нахмурилась Йоханна. – Если не вдаваться в классификацию монстров, то да. Лихорадка – это собирательный образ. У болезни есть симптомы – множество лиц. А Лихорадка – это, скорей, про семейство Фебра и Фебрис. Фебрис выпустили в подлунный мир, если верить слухам. А ведь и правда, пробить магическую защиту резервации она бы в одиночку не смогла.

– Но Хэллоуин, гвиллоны и прочие феи это другая мифология, демонические кошки и оборотни с тремя хвостами ещё одна. Лихо, Лихорадка… Про них мы даже немного знаем из наших сказок, – сказала Вера, в задумчивости она даже не заметила, как хлебнула местного борща с блохами.

– Люди думают, что разделившись на страны, отгородившись границами и поделив своих монстров, обладают каким-то уникальным знанием. Языки себе всякие придумали. Вот Итси, к примеру. Его фамилия О’Лантерн, на ваш язык будет переводиться как фонарь. У большинства монстров говорящие фамилии, но это не повод для смеха.

– Ага. Вы говорите на одном языке, но добавляете словечки из другого? Вот и мы тоже. Теперь как люди. Живём в городе или деревнях, ходим на рынок, учимся, работаем, прокрастинируем, деградируем… – задумался Волчонок и почесал за ухом.

– Но несмотря на ваши различия, вы все остаетесь людьми, а монстры – это монстры, да мы делимся на монстров попроще и тех, кто не такой уж и хороший.

– Ой, классификатор монстров это, по-моему, самый страшный учебник. Вот зачем мы много подлунных веков назад создали такую дурацкую книгу и людям головы забили разнообразием чудищ? Монстры живут в лесу, горах, на болоте, ну и самые неженки безобидные в Могильном городе, – призадумался Волчонок. – Я себе все мозги сломал, когда на монстрогеографии подписывал карту мифологических водяных, которые обитают в разных частях подлунного мира. Люди думают, что обитают, так-то все водяные у нас живут. И у разных народов водяные называются по-разному, хотя суть-то одна. Тоже самое с оборотнями. Зачем такие сложности, тьфу!

– Ты забыл про особый класс монстров, которые испокон веков живут во мраке: демонические сущности, которые хотят причинять только вред. Но в основном монстры живут за границей подлунного мира и действуют во благо себе и людям. Да-да, те же Фебр и Фебрис. То же Лихо, оно как бы подсказывает, что уныние ни к чему хорошему не приведет и надо меняться. Но люди самоуверенны и думают, что они самые умные, а у нас, монстров, лапки, а ведьм всё ещё нужно жечь на костре, – развела руками Йоханна.

– Нельзя сказать, что Фебр и Фебрис – злодеи. Просто такая вот у них природа, – добавил Юсферату.

– Ага, выжигать всё живое в подлунном мире. Буквально всё, что встретится им на пути. По большому счёту Фебр и Фебрис те, кто хочет или не хочет, но так или иначе причиняет зло, – хмыкнул Лапин. – У нас в могильном мире есть легенда про Фебра.

Из темноты комнаты унылым приведением к толпе празднующих присоединился некромант Итси, с самого начала торжества грустивший из-за отсутствия своей любимой ведьмы Авроры.

– Фебра с помощью магии и его же знаний, обращённых против него же самого, приковали двенадцатью цепями к трону. В своём замке он сидел много человеческих веков. Замок давно превратили в тюрьму, резервацию для особо опасных монстров. Но некоторые люди каким-то образом узнают про наш мир, да и монстрам не хочется жить спокойно. Кто-то из наших умудрился пробить защиту гвиллонов. И это не ведьмы и некроманты. Гвиллоны опасаются только оборотней, – сказал Итси.

– Всех оборотней сейчас проверяют. Перетрясают всю монстрополицию и патруль. Даже меня вызвали на допрос. А профессора Агвида хотели взять под стражу, когда он отказался покидать свою лекцию, чтобы ответить на вопросы стражников Могильного города. Что творится! – поёжился Волчонок.

– В страшное время живём, – кивнул Виктор, с сожалением думая, что завтра ему и Вере придётся вернуться в мир людей.

– Следующую защиту – фоморов – скосили уже сёстры-лихоманки, – вспомнил Волчонок. В ту ночь он дописывал письмо друзьям из подлунного мира, когда хижину обступили стражники нижнего могильного мира.

– Лапин прав, есть в могильном мире легенда. Вы не против, если я расскажу?

– Нет, конечно! Давай, ночь ведь долгая, – почти одновременно по гостиной пронёсся одобрительный гул голосов.

Йоханна отложила нож и вилку в сторону и с выражением принялась рассказывать легенду о самом страшном чудовище могильного мрака. Она выглядела немного взволнованной и боялась даже себе признаться, что легенда о Фербе ей самой лично очень нравится.

– Много веков назад жители подлунного мира, могильного и нижнего жили в согласии с собой. Нижний мир раньше не был никакой резервацией для преступников. Это мир демонов, проклятых душ, куда некоторые люди попадали после смерти. Однажды люди захотели узнать, что такое природа, откуда взялось солнце, почему, когда солнце заходит, наступает мрак. Они начали выдумывать себе богов и нечистую силу, чтобы хоть как-то объяснить своё существование.

Друзья сидели за столом, забыв про праздничный ужин, и завороженно слушали Йоханну. Волчонок так и не доел чипсы, отложил пакет, чтобы не шуршать.

– В Ночь Всех Святых монстры сжалились над людьми и вышли в подлунный мир. Они поделились со смертными знаниями о Колесе года. Но людям было мало, они решили перейти границу могильного мира. Никто точно не знает, как люди добрались до нижнего мира, но вернулись домой они уже не одни. У Фебра была возлюбленная. Её звали Фебрис, с человеческого латинского языка Фебрис как раз и переводится – Лихорадка. У Фебра и Фебрис были приспешницы, но многие упорно считают их дочерями – их двенадцать, они и вышли в подлунный мир. Людям они зла не желали, но те не хотели водиться со странными девушками, у которых были крылья летучих мышей и разные уродства. Потом сёстрам-лихорадкам дали имена.

Йоханна задумалась и решилась на небольшое отступление.

– У людей много всяких легенд и преданий. Они считали, что раз человек заболел, то его поцеловала одна из сестёр. А если тебя ночью с улицы кто-нибудь окликнет, а ты отзовёшься, тогда точно заболеешь. В те времена жители подлунного мира не знали про Фебрис, но интуитивно понимали, что над лихорадками есть кто-то выше и могущественее. Тот, кого эти двенадцать сестёр слушают и выполняют приказания. Особенно опасными их считали, когда зима заканчивалась.

– Подожди, до меня только что дошло, что Фебр это Февраль! – изумился своей догадке Виктор.

– Да, февраль в древние времена считался последним месяцем в году, а раз это завершение года, то нужно было очиститься от грехов и всего плохого, что люди накопили за год. Разные народы считали Фебра богом богатства, смерти и очищения, и в его подземном царстве обитали души умерших. Люди замечали, что Фебр выходит в подлунный мир в конце года и очищает землю от всего плохого. Вспомните, когда у вас случаются вспышки болезней?

– В конце зимы и в начале весны, – выпалила Вера, она работала в больнице и прекрасно знала, когда наступает самый пик заболеваний.

– Во-о-о-от. Однако если сёстры-лихоманки действительно раньше в конце зимы выходили в подлунный мир, они не приносили ощутимого урона в общих масштабах. А вот Фебр после себя может не оставить ничего.

– Зависит от того, захочет ли Фебр пройтись по всей земле или ограничится определённой территорией. Его решение будет зависеть от того, каких людей он встретит на своём пути, – подал голос Итси. Рассказ Йоханны пришёлся ему по душе. Грустно, уныло и совсем безысходно.

– Да, и вот Фебр вышел из нижнего мира. Люди в большой опасности. Помочь мы им не можем. Остаётся надеяться на их адекватность, когда они столкнутся с нашим, скажем так, монстром.

– Ой нет, оставь свои надежды насчёт адекватности людей, – замахал руками Виктор. – Я лично уверен, что мы обречены, потому что совершенно безнадёжны.

– Скажешь тоже! Вот ваши древние были точно сумасшедшими, они лечили болезни куриным помётом или дохлую курицу под подушки клали. Целители из могильного мира им лекарства передавали, а те всё равно за своё. И смешно, и грустно, – высказалась Юко.

– А ты откуда знаешь? – уставился на неё Волчонок.

– Я поступила на службу в госпиталь. И теперь мне предстоит учиться ещё пять лет.

– А-а-у-у-у! Я как чуял, что мне нельзя в целители. Ещё пять лет учёбы я бы не выдержал.

– Да, мы в академии учимся десять лет, нам по человеческим меркам больше ста лет, – сказала Юко, улыбаясь реакции людей. – Ладно, прости, Йоханна, что перебила тебя. Продолжай, пожалуйста.

– Да, точно. Я немного отошла от основной истории. Итак, люди боялись сестёр, приносящих болезни. Они пытались бороться. Обливали этих сестёр заговорённой водой, спускали на них собак. Люди считали, что лихоманки боятся лая собак, петушиного крика, а ещё колокольного звона. Долго люди издевались над приспешницами – ну, или дочерями – Фебрис, пока Фебр про это не узнал. Из нижнего мира он выбрался в наш, прошёл через мрак Вереска и оставил после себя выжженное поле. Вереск зацвёл снова лишь спустя несколько лунных веков. Фебр принёс людям чёрную смерть, для которой не страшны были границы, против которой не работали ни заговоры, ни молитвы, ни лечение. Нашёл он своих помощниц-лихоманок и вместе с ними прошёлся по городам и селениям подлунного мира. Впрочем, весьма выборочно, поэтому подлунный мир не опустел.

Щёки у Йоханны запылали ярким румянцем.

– Существует одно поверье в могильных землях. Мне оно кажется трогательным, но людям, скорей всего, по душе не придётся.

Юсферату безуспешно попытался спрятать улыбку. Легенды, которые нравились Йоханне, были исключительно о любви.

– Это даже не поверье, а некое предсказание. Монстры вычислили примерное время, когда люди подлунного мира одной ногой окажутся в нижнем, в мире мёртвых. Подлунный мир, его природа долго не очищались от всего, что им причинили смертные. Сначала появится Фебрис. Она заберёт с собой самых слабых, но не успеет добраться до самых сильных и испорченных властью и золотом. Как Фебрис замучила людей, так будут мучить и её саму. До тех пор, пока на помощь к своей возлюбленной не придёт Фебр… – Йоханна нервно теребила край скатерти, под пальцами скользили невесомые нити паутины. Ей было невероятно сложно озвучить концовку своего повествования. – Если Фебр увидит, как люди ведут себя сейчас, как нерационально они используют его знания, то вашему миру настанет конец. Но это всего лишь предположение.

– Да, мир людей обречён. Учитывая, что там творится, – горько усмехнулась Вера. – А как этого Фебра победить или ну, не знаю… остановить?

– Никак. Он сам остановится, когда решит, что людям хватит страданий.

– Вера, давай не будем возвращаться домой, – предложил Виктор.

– Ты монстр и можешь остаться в могильном мире, а я?

– Давай тебя кто-нибудь покусает. Вампир или оборотень, Юсферату или Волчонок, например. И ты тоже станешь монстром.

– Боюсь, это так не работает, – засмеялся Юсферату. – Обожаю людские сказки. Вы меня ещё чесноком попугайте.

– Но чеснок он всё равно не любит, – показала пальцем на Юсферату Йоханна и смущённо улыбнулась.

– В самом деле, дорогая? Какой ведьме понравится, чтобы её возлюбленный наелся перед свиданием чеснока? Точно не тебе.

– Точно, – захихикала Йоханна.

– Какие вы милые, ну просто как сахарные черти, – возвёл глаза к потолку Волчонок, качая головой. Все присутствующие в гостиной, кроме него, умилялись диалогу Йоханны и Юсферату.

– Вернёмся к нашей истории, – продолжила ведьма. – В последнее время в резервации стали случаться бунты, во время одного, как вы уже знаете, сбежать удалось Фебрис. Либо, если верить слухам, её специально выпустили.

– Это объясняет, почему у людей стали появляться новые болезни, – кивнула головой Вера. – Конец света близок. Я верю в предсказание монстров.

– Да, но по последним новостям Фебрис затаилась. Люди стали обладать разными технологиями, которые они украли у монстров, и им удалось ослабить её. И если Фебр выберется в подлунный мир, у него будет цель найти возлюбленную, придать ей сил…

– И бонусом наказать людей за то, что они мнят себя самыми умными существами на том и этом свете, – закончил за ведьму Юсферату.

– Пресвятые тыковки, а предсказание-то сбывается! – подпрыгнул на стуле Волчонок.

– Я бы не назвала Фебра злодеем. Но он готов быть злодеем настолько, насколько хотят в этой роли видеть его люди. Люди нас, монстров, здорово демонизируют. Им просто необходимо найти врага, чтобы закрыть глаза на свои поступки, снять с себя ответственность за деяния. Раньше люди пытались победить Фебра разными способами, даже магией. Богам молились и считали, что есть один очень могущественный, который держит в равновесии миры и является проводником из подлунного мира в могильный и нижний могильный. Но богов у нас нет, – Йоханна рассказала всё, что знала и, переведя взгляд на Юко, спросила: – Продолжим читать гримуар?

– Ой, смотрите! Аврора написала, – обрадовался именинник, про которого за разговорами об опасных и очень существах могильного мира все немного забыли.

Монстры тут же залипли в свои монстрофоны, забыв про страшные легенды, смертельную опасность и прочие неприятности.