В середине прекрасного летнего дня раздался звонок в дверь. Это был не обычный звонок, не тот, к которому давно привык и который хорошо знал Петр Леонидович – дедушка Максима Соловьева. Хотя, конечно, сам по себе звук был такой же, как и всегда, но что-то в нем казалось странным. То ли попадалась фальшивая нотка, то ли он был продолжительнее, чем обычно. Петр Леонидович не мог объяснить себе, что именно ему не нравится, но звук определенно был раздражающий, несущий в себе враждебность. В первые секунды он даже не хотел идти к двери. Но когда звонок настойчиво повторился второй и третий раз, дедушка Макса все же вышел в коридор.

– Иду я, иду, – сказал негромко Петр Леонидович. Он решил, что не станет ради незваного визитера надевать халат, а останется в своем любимом синем трико и майке-алкоголичке. – Нечего так трезвонить, я и в первый раз прекрасно слышал, – проворчал он и уже совсем тихо добавил: – И кого там только черти еще несут, да еще так настырно?

Дедушка слегка приоткрыл дверь и высунул наружу голову. На площадке стояла симпатичная девушка, улыбаясь ему широкой и искренней улыбкой. Поначалу дед Макса даже не обратил внимания на внешний вид гостьи и, приняв ее за коммивояжера – человека, который продает всякий никому не нужный хлам, ходя по домам и квартирам, сказал:

– Милая девушка, что бы вы ни предлагали купить, мне это не нужно. Я уже миллион раз говорил всем, кто сюда приходит, я ничего не покупаю и в дальнейшем покупать не собираюсь. Так что прошу вас оставить меня в покое. И передайте это своим друзьям и коллегам.

Отчитав незнакомку, дед хотел закрыть дверь, но девушка шагнула вперед и просунула босую ногу в узкий проём. Это произошло так неожиданно, что Петр Леонидович не успел вовремя отреагировать и прищемил дверью ногу симпатичной девушке.

Пожилой человек со страхом посмотрел вниз, потом поднял глаза и увидел, что лицо девушки не изменилось и она все так же улыбалась, хотя удар был достаточно сильный для того, чтобы вскрикнуть от боли.

– Ну что же ты, красотка… – дрогнувшим голосом проговорил дед. – Суешь свою ногу куда попало. Я даже не успел сообразить, что произошло, и вот видишь, сам того не желая, прищемил… Но прошу принять мои искренние извинения и сожаления по этому поводу, впредь я буду внимательнее…

– Ничего страшного. Мне было совсем не больно, – впервые за все время произнесла девушка, продолжая улыбаться. – Я даже ничего не почувствовала. Я рада наконец-то лично с вами познакомиться, Петр Леонидович.

Густые брови дедушки поднялись от удивления:

– А откуда же ты знаешь, как меня зовут? – недоверчиво спросил он.

Девушка быстрыми движениями рук разгладила складки на юбке и блузке, пригладила волосы и как можно приветливее ответила:

– Ну давайте знакомиться! Меня зовут Карина. – Тут она сделала короткую паузу и продолжила: – То есть, я хотела сказать, что меня зовут Светлана. Да, – зачем-то еще раз подтвердила она, – Светлана. Меня к вам прислал Максим. Он сказал, что предупредит вас о моем приходе и что вы будете дома ждать меня.

Петр Леонидович недоверчиво сузил глаза.

– Знаешь, то ли Карина, то ли Светлана, меня Максим ни о чем не предупреждал и ничего такого не говорил, что кто-то должен прийти. Он как ушел днем, так больше не возвращался, и я его не слышал.

– Какая жалость, – наигранно расстроилась незнакомка. – А меня Максим заверил, что поставит вас в известность, и что проблем быть не должно, и что вы отдадите мне это.

– Что еще за «это», – нахмурился дед, – о чем ты говоришь?

– Ну как же, Петр Леонидович, я про то, что он передал вам сегодня на хранение. Небольшой кусочек желтого металла.

Дедушка Максима заметно напрягся. Только сейчас он как следует рассмотрел странную посетительницу. В глаза ему бросилась окровавленная и в нескольких местах порванная одежда. Колготки на ее ногах были испещрены стрелками, а на пятках и вовсе порваны до щиколотки. Наконец, заподозрив неладное, дедушка не на шутку разволновался, да так сильно, что лицо его побагровело.

– Прости, дорогуша, – произнес он. – Я не понимаю, о чем ты говоришь. У меня ничего нет, и Максима дома тоже нет. Так что приходи, когда он будет дома.

Дед предпринял еще одну попытку закрыть дверь, но девушка не убирала ногу. Тогда он решил нажать дверью посильнее, но это только разозлило незнакомку. Выражение ее лица сделалось грозным, затем губы практически исчезли, оголив торчащие острые зубы, по которым обильно потекла слюна, а белки глаз жутко покраснели.

– Что?.. Что с тобой такое?.. – слабо пролепетал дед. – Прости, я не хотел причинять тебе боль, но ты не даешь мне закрыть дверь. Мне кажется, тебе нужно обратиться ко врачу, вид у тебя нездоровый… – дедушка Макса попытался аккуратно отстранить девушку, мягко толкнул ее, но она стояла как скала. – Дай я закрою и вызову тебе скорую, – попросил Петр Леонидович.

Странная гостья убрала ногу. Дед тут же захлопнул дверь и закрыл ее на замок. После этого он прислонил ухо к двери, слушая, не ушла ли девушка. Было тихо.

Только он расслабился и облегченно выдохнул, как его оглушил мощный удар. Петра Леонидовича швырнуло вдоль узкого коридора, и обнаружил он себя уже лежащим на полу в своей комнате, расположенной ровно напротив входа в квартиру. Сверху его накрыла и прижала к полу тяжелая входная дверь.

Будучи в шоке, дедушка Максима лежал тихо на полу и не двигался. До него как сквозь толщу воды доносились звуки – это были шлепки босых ступней по паркету. Кто-то подошел и молча встал рядом с Петром Леонидовичем. Он увидел, как женская рука схватила дверь за ребро и резко отбросила, та со свистом отлетела в сторону, крутясь, как лопасти пропеллера. Испуганный пожилой человек лежал на полу, крепко прижав к груди сжатые в кулаки руки.

Петр Леонидович приоткрыл глаза. Перед ним стояла все та же девушка, которая пыталась войти в квартиру, только сейчас она выглядела жутко и отвратительно. Из ее абсолютно красных глаз ручьями вытекала кровь, оставляя на лице алые потеки, рот был безобразным, зубастым и непропорционально большим. Из-за страшного оскала трудно было сказать, что сейчас делает гостья: улыбается или скалится от злости.

– Что тебе нужно?.. – еле произнес дед, сворачиваясь калачиком и закрывая лицо ладонями.

Безобразная девушка схватила его за грудки и подняла на вытянутой руке, будто он ничего не весил, а потом произнесла грубым голосом:

– Кусок золота. Где он?

Дрожащей рукой дед указал на шкафчик в столе, который стоял рядом с окном, и негромко произнес:

– Он там.

– Доставай! – скомандовала девушка, опуская пожилого человека на пол. – Быстро!

Дед Максима кряхтя наклонился к нижнему ящику стола, открыл его, извлек небольшой кусок драгоценного металла, положил на ладонь и, повернувшись, продемонстрировал на вытянутой руке.

– Но зачем это тебе? – набравшись смелости, спросил он. – Что в нем такого?

– Не твое дело! – отрезала девушка и жадно выхватила кусок золота.

Но не успела она насладиться его блеском, как с воплем бросила слиток на пол. Затем, с интересом наблюдая за золотом, она села перед ним на корточки. Девушка ждала, что металл начнет прожигать паркет. Но золото никак не взаимодействовало с полом.

– Что за черт… – пробормотала Светлана. – Почему же меня жжет?

Она протянула руку, чтобы снова взять слиток, но оказалось, что она не может этого сделать. Рука упиралась в невидимую преграду. Пробовав снова и снова, девушка начала злиться, вскочила на ноги и даже попыталась пнуть слиток, но он словно приклеился к полу и не желал даже двигаться.

– А ну-ка, дедуля, давай-ка ты еще раз попробуй, – обратилась она к Петру Леонидовичу, который с удивлением наблюдал за действиями незваной гостьи.

Дед Максима нерешительно подошел к слитку и остановился, переводя взгляд с него на Светлану и обратно. Теперь он не был уверен, что готов взять в руки странный кусок драгоценного металла.

– Ну же, – скомандовала Света, схватив деда за шею и подтолкнув к золоту. – Давай посмелее…

Понимая, что отказаться не получится, Петр Леонидович крепко зажмурил глаза, решительно выдохнул, нагнулся и схватил злополучный слиток. Он приготовился закричать и даже приоткрыл рот для этого, но передумал, когда понял, что ему не больно. Дед разжал кулак и продемонстрировал, что у него нет ожогов или еще каких-либо повреждений. Он взял двумя пальцами слиток и поднес к свету, идущему из окна, чтобы получше разглядеть.

– Ничего нет, вроде все хорошо, – удивленно произнес он, рассматривая золото с разных сторон.

Светлана подошла к руке деда и уставилась немигающим взглядом на слиток. Она почувствовала, что ближе подойти не может, ее отталкивала невидимая сила.

– Переверни, – приказала она.

Дед перевернул, но другая сторона была точно такой же – ничего, объясняющего странное поведение металла. Светлана поднесла свои два пальца к дедовым и попробовала схватить слиток таким же образом, как держал он, но снова уперлась в невидимую преграду.

И без того безобразное лицо девушки теперь стало еще страшнее. Она шумно дышала, выпуская сильные потоки воздуха из ноздрей, решая, что же теперь делать.

– Положи его мне на ладонь еще раз, – приказала она деду.

Петр Леонидович послушно положил слиток на ее ладонь. Она крепко сжала кулак и накрыла второй рукой. На лице ее даже не успела появиться довольная улыбка, как из кулака повалил белый дым с запахом горелой плоти. Светлана раскрыла кулак и увидела, что золото практически насквозь прожгло руку и вот-вот покажется с обратной стороны. Она вскрикнула и бросила непокорный слиток на пол. Золото с глухим стуком упало, моментально остыв и не оставив следа на паркете.

– Чтоб тебя! – ругнулась Света и принялась ходить по комнате, размышляя, как поступить дальше. – Теперь понятно, почему Огнива сразу его не забрала. Она просто не смогла взять его в руки. Ну ничего. Я что-нибудь придумаю.

Дед Максима неуверенно сел на край своей кровати, положил руки на колени и покорно ждал, что же будет дальше.

Светлана маячила из угла в угол, периодически скидывая со стола на пол разные предметы, а потом пиная их во все стороны. В голову одержимой девушки никак не приходили нужные мысли. Она схватила с прикроватной тумбочки кружку и швырнула ее в стену, но немного промазала, попав в правую створку трехстворчатого шкафа. От удара кружка разлетелась на осколки, а в деревянной створке образовалась внушительная вмятина с торчащими занозами. Пострадала и соседняя створка, на которой висело большое зеркало в человеческий рост. Зеркало лопнуло по диагонали – от верхнего левого угла до нижнего правого.

– Боюсь показаться несколько грубоватым, но могу я попросить вас быть осторожней? Дело в том, что этот шкаф достался мне от отца как светлая память о нем, – негромко произнес дедушка Максима, опуская глаза в пол.

– Что? Да плевать мне на твой шкаф, дедуля, – огрызнулась девушка с кровавыми глазами, бросив на него нервный взгляд.

Но что-то в треснувшем зеркале ее все-таки привлекло. Она задумчиво подошла к нему и стала внимательно изучать свое отражение, наклоняя голову то вправо, то влево. Девушка дотронулась пальцами правой руки до своего лица, испачкав их в крови, вытекающей из ужасных глаз, потом этими пальцами провела по зеркалу, оставляя на стекле длинные кровяные разводы.

Тут в ее голову пришла отличная мысль. «К черту этого Рогатку, – подумала она. – Зачем я буду для него что-то делать? Я же сама могу завладеть этой силой».

– Я знаю, что нужно делать! – вдруг крикнула Светлана и, указывая на слиток, обратилась к деду: – Так, давай, дедуля, возьми еще раз золото в правую руку.

Дед неохотно подчинился, он медленно встал с кровати и неуверенно поднял слиток с пола, с опаской глядя на жуткую гостью.

– Давай, шевелись побыстрее, старикашка. Не заставляй меня пинать тебя, – нервно поторапливала она. – И положи левую сюда, вот так. – Девушка прижала свою руку к зеркалу и растопырила пальцы. – Кладешь ладонь на зеркало и ничего больше не делаешь.

Видя, что дед нехотя и медленно выполняет ее указание, она подтянула его вплотную к себе и прямо перед его глазами широко открыла рот. Разверстая зубастая пасть произвела должное впечатление: глаза старика широко открылись от страха, он понял, что туда может влезть вся его голова целиком. Гостья закрыла рот, громко щелкнув зубами.

– Ты понял меня? – спросила она. – Если что-то пойдет не так, я просто откушу тебе твою старую седую голову. Давай, клади руку.

Дед кивнул и поспешил приложить к зеркалу ладонь, как приказывала девушка-демон.

Убедившись, что дед все понял – в одной руке держит золотой слиток, а второй упирается в стекло, – Светлана встала справа от гешо и сделала шаг назад, пристально смотря на свое отражение. Дедушка Макса тоже наблюдал за ней в зеркало, не понимая, что же она задумала.

Какое-то время ничего не происходило, и Петр Леонидович стал вертеть головой по сторонам, стараясь понять замысел страшной незнакомки. Вдруг периферийным зрением он уловил движение в зеркале и резко повернул голову. С отражением девушки происходили странные вещи. От него стало медленно отделяться что-то, очень напоминающее человеческую фигуру. Это было похоже на двоящееся изображение человека по телевизору, когда плохо ловит антенна: вроде вот есть четкие очертания человека, а поверх, чуть смещенное в сторону, еще одно такое же, только полупрозрачное изображение. Старик повернулся, посмотрел на гостью, но не заметил никаких изменений в ее внешности. Тогда он снова взглянул в зеркало и увидел, что вторая часть девушки еще больше отделилась, и теперь отчетливо стало видно, что это человеческая фигура. Дед Петр от изумления начал убирать руку, но одного окрика: «Только попробуй!» – было достаточно, чтобы он снова прижал ладонь к стеклу.

Вскоре в отражении рядом со Светланой, у который был обычный человеческий облик, стояла совершенно другая девушка значительно прозрачнее своего прототипа. Вторая девушка напоминала человека, но все же были и существенные различия. С некоторыми особенностями Петр Леонидович уже имел несчастье познакомиться – это кровоточащие глаза и ужасный рот с острыми зубами. Но кроме того у новой девушки на голове были рога длиной около пятнадцати сантиметров, напоминающие козлиные. За ее спиной виднелись перепончатые крылья, которые она широко расправила, а по краям перепонок выпирали острые шипы. Вместо стоп у девушки оказались козлиные копыта (это было странное и неприятное зрелище: красивые стройные ноги заканчиваются копытами), а из-за спины виднелся длинный гладкий хвост с острым, как на стрелах, кончиком. Хвост то обвивал ноги демона, то зависал в воздухе.

У Петра Леонидовича от удивления открылся рот, он даже хотел протереть глаза, чтобы убедиться, что ему это не кажется, но вовремя вспомнил, что лучше не злить страшную гостью.

Он решил еще раз повернуть голову назад и посмотреть, что происходит с девушкой не в отражении, а в комнате. Каково же было его удивление, когда он увидел, что она лишилась всех признаков демонических изменений! А еще больше его поразило, что его грубая и опасная посетительница стоит с удивленными и испуганными глазами, беспомощно переводя взгляд со старика на Демона в зеркале и обратно.

Суккуб внутри зеркального отражения улыбнулся, подмигнул изумленной Светлане и медленно подошел к прижатой к зеркалу руке деда. Он вел себя так, будто находился просто за стеклом, а совсем не в призрачном мире зазеркалья.

Демон совместил свою ладонь с ладонью Петра Леонидовича с обратной стороны. Старик почувствовал жжение и хотел убрать руку, но не успел. Рука Суккуба, влившаяся в зеркальное полотно и ставшая стеклянной, резко схватила его, переплетя свои пальцы с пальцами деда и образовав крепкий замок. Демон смотрел на деда исподлобья, злобно улыбаясь, а тот кряхтел и безрезультатно пытался высвободить руку из мертвой хватки.

Внезапно Петр Леонидович почувствовал жжение в другом кулаке, в котором он все еще держал золотой слиток. Жар нарастал. «Еще немного – и будет ожог», – подумал он, пытаясь разжать кулак, но ничего не выходило: пальцы отказывались его слушаться.

Страх отразился на лице старика, он понял, что больше не может шевелиться, а золото в руке нагревается все сильнее. Пронизывающая и жгучая боль охватила ладонь, в которой золото стало мягким, как пластилин. Парализованный дед не мог даже вскрикнуть, получалось только мычать, открывать и закрывать глаза, полные слез боли.

Тело пожилого человека сотрясала судорога. Он посмотрел на Светлану молящими о пощаде глазами, но она стояла в изумлении и не двигалась. В конце концов ей удалось перебороть удивление и страх, и она нерешительно произнесла:

– Нет, Карина, оставь его в покое…

Демон медленно повернул голову и слегка наклонил ее вбок.

– Не называй меня этим смертным именем! – голос звучал приглушенно, будто из другой комнаты. – Карины больше нет, остался только Суккуб.

Светлана посмотрела на светящийся изнутри кулак Петра Леонидовича, между пальцами которого уже прорывались яркие языки пламени:

– Суккуб! Хорошо, Суккуб! Прекрати это немедленно, Суккуб! – она сделала шаг вперед, в сторону зеркала. – Не мучай его!

– Стой на месте, Света! – голос демона был злым и агрессивным. – Еще шаг, и ты разделишь участь этого деда.

– Все, тихо. Я стою и не двигаюсь, – Светлана вытянула вперед руки, успокаивая демона. – Вот видишь, я не двигаюсь.

Тем временем золото окончательно расплавилось. Суккуб перевел взгляд со Светланы на пожилого человека, самодовольно улыбнулся и поднял бровь. Дед тут же повернул и раскрыл ладонь, в которой желто-зеленым огнем горела лужица раскаленного металла.

Расплавленное золото уже прожгло отверстие в его ладони и тонкой струйкой потекло внутри руки к плечу. Глаза Петра Леонидовича закатились от невыносимой боли, а веки мучительно дергались, не закрываясь. Светлана сосредоточенно следила за золотой жилкой, которая прокладывала себе путь сквозь тело бедного старика, сжигая его плоть изнутри.

Когда металл добрался до плеча, похоже, дедушка Максима был мертв, во всяком случае его тело больше не тряслось, а глаза были закрыты, но он все так же стоял на прямых ногах.

– Ты убила его! – с ужасом вскрикнула Светлана.

– Молчи, дура! – резко осадил ее Суккуб, не отводя взгляда от смертельного золотого ручейка, который перетекал по грудной клетке старика.

В голову Светланы пришла мысль, в момент показавшаяся ей идеальной, – бежать. Она сделала небольшой шажок назад, наблюдая за реакцией демона, который был поглощен созерцанием перетекающего золота. Этот шажок оказался незамеченным, тогда она сделала еще один, и тоже никакой реакции со стороны Суккуба. Света продолжила отходить назад, пока не добралась до межкомнатной двери, затем резко развернулась и что было сил побежала прочь. Входной двери не было, поэтому она беспрепятственно выскочила из квартиры и, не оглядываясь, рванула вниз по лестнице.

Суккуб спокойно посмотрел вслед убегающий девушке, после чего перевел взгляд на старика, а точнее, на сжигающий его плоть золотой ручей, который уже тек по второй руке и вот-вот должен был соприкоснуться с ее зеркальными пальцами.

– От своих демонов не убежишь, дурочка, – произнес Суккуб, широко улыбаясь.

Наконец золото добралось до руки демона и, расплавив зеркало, стало перетекать внутрь его тела, где сразу же растворялось без следа. Жуткие, кровавые глаза Суккуба вспыхнули сдержанным пламенем, а на безобразном лице появилась довольная улыбка. Демон задрал голову, широко расправил крылья и с наслаждением произнес:

– А это очень окрыляет. Спасибо тебе, Огнива, за такой прекрасный подарок. И тебе, Рогатка, что подсказал.

Когда золотой поток иссяк, Суккуб расцепил пальцы и освободил руку дедушки Макса. Тело Петра Леонидовича обмякло, колени подкосились, и он тяжело рухнул на пол. На мертвом лице застыла гримаса боли и ужаса, а на теле осталась черная выжженная дорожка, идущая от одной руки к другой через грудную клетку.

Демон, высокомерно посмотрев на тело старика, шагнул из зазеркалья в комнату. Затем он расправил крылья, сложил, сделал круговое движение головой, хрустнув шейными позвонками, разбежался и, выбив окно, вылетел на улицу.

В опустевшей квартире послышался удаляющийся довольный голос:

– Светик! Я лечу тебя искать, а кто не спрятался – того скоро будет не узнать…