– Расскажи мне о себе.

Совсем рядом раздался нетерпеливый женский голос, и Афонасий вздрогнул. Сначала он подумал, что ему померещилось, что это навь снова играет с ним.

Но голос не умолкал, знакомый голос, принадлежавший Марьяне.

– Привычки, любимые блюда, откуда ты вообще взялся?

– Ты что мой наниматель? – В ответ прозвучал голос Луки, клятого демона, что схватил Марьяну в храме.

Афанасий напрягся, как зверь готовый к прыжку и прошептал:

– Лука. Отступник, нечисть, – доставая из рюкзака серебристый ствол пистолета.

Братья говорили, что демонам не место среди людей, и это святая истина, клятые сущности из Нави не приносят смертным ничего кроме выжженных полей, пролитой крови и тлена.

Марьяна зябко поежилась. В штанах и куртке было куда теплее чем в дурацком красном платье, но холод и туман все равно пробирались под кожу, заставляли стучать зубами.

Она не любила этот молчаливый и жуткий лес и с радостью бы из него вышла к людям, к нормальной жизни, но Лука говорил, что их наверняка ищут маги Мирославы, и к утру лес оцепят.

Марьяна думала о том, что колдуны из ее двора запросто найдут их след, но Лука качал головой и бормотал: «Навряд ли они сунутся к Бажене», а потом добавлял, что поможет ей спрятаться в Нави, благо граница с сумеречным миром в лесу тонкая.

Но спокойней не становилась. Лука – демон, может, ли человек верить демону?

Да и лесная Бажена, захочет ли помогать и встречать их как гостей?

На сердце становилось все тяжелее, еще и бесконечная тишина не давала покоя.

Лука разложил палатку на поляне, где они вместе разожгли костер, не говоря друг другу ни слова, будто боясь нарушить скорбное молчание.

Марьяна старалась не думать о маме, но мысли все равно лезли, вспоминались вспышки магии в их доме, слова: «Я их задержу».

Что сделает с ней глава за неподчинение? Признает ли отступницей?

Мирослава не была злой, но властью дорожила, старалась преумножить, стать сильнее, водила дружбу с другими дворами, за что чуть не поплатилась, когда приехали питерские комиссары и устроили допрос.

Очень хотелось верить в доброту главы, в то, что с мамой все будет в порядке, но мерзкая липкая тревога, окутавшая голову как змея, не давала покоя.

Марьяна села на бревно у костра напротив Луки, взглянула на него исподлобья: с виду красивый, молодой, светловолосый, глаза сине-зеленые, странные.

Сколько ему на самом деле лет? И почему для контракта он выбрал Марьяну?

– Почему я? – Вопрос прозвучал громко среди тихой ночи и треска огня.

Лука недовольно на нее взглянул:

– Потому что ты подходишь, а другие чародеи нет.

– А простые смертные?

– С простыми смертными ничего не выйдет, в них нет нави, – Лука сложил руки на груди, затем вздохнул и продолжил, будто знал, что она не отстанет, пока не узнает правду. – Ты пахнешь лучше остальных, а в колдовских книгах писали, у подходящего мага будет особенный запах. Поэтому я заключил сделку с тобой.

Лука рассказал о пленивших его черных братьях, о клейме, которое только что сошло.

Наверное, стоило его пожалеть, но Марьяна была слишком зла. Да, демон спас ее, но привязал к себе чарами и сделал желанной добычей для всех магов. Одно присутствие Луки раздражало, хотелось разорвать оковы колдовской связи, снова стать свободной и вернуться домой.

Где-то вдали заухала сова.

Про лес говорили разное, ходили слухи, что чародеям здесь находиться нельзя, что Бажена убивает любого колдуна, заплутавшего в ее обители, даже Мирослава ни разу не тревожила проклятую лютую ведьму.

«Но ведь мы еще живы, да?» – Марьяна зевнула и скучающим голосом продолжила:

– Расскажи мне о себе: привычки, любимые блюда, откуда ты вообще взялся.

Лука закатил глаза и фыркнул. Похоже, он был явно не в восторге, ну да какая ей разница.

– Ты что мой наниматель? – Затем прикрыл глаза, будто уговаривая себя не злиться.

– Я пришел из Нави, и кроме нави ничего не знаю, из привычек: люблю выть на луну, когда обращаюсь в собаку, любимых блюд нет, – он усмехнулся и неожиданно весело на нее взглянул, – а ем я кровь, вот так.

По спине Марьяны пробежали мурашки. Ну да, демон может насытиться только кровью, так говорили знакомые ведьмы. Чтобы скрыть страх, она огрызнулась в ответ:

– Ты еще и кровопийца, просто отлично.

На мгновение повисла тишина, Марьяна тяжело вздохнула и принялась рисовать тонкой веткой по земле.

– А я люблю миндальный латте, сейчас бы не отказалась от него или хотя бы от кружки какао.

Медальон холодил шею, а луна освещала дурацкий рисунок на земле – ведьмин домик из детских сказок, избушка на курьих ножках.

Марьяна не знала, что делать, куда бежать и как скоро им удастся найти Бажену.

Ей хотелось есть и спать, протеиновые батончики, положенные в рюкзак мамой скоро закончатся, и что тогда?

В голову пришла внезапная мысль:

«Магия! Контракт с нечистым усиливает магию чародея, поэтому за демонами так любят охотитЬся, значит совсем скоро ее колдовские силы начнут расти».

Марьяна не любила колдовство и хотела жить как обычный человек, но если стать сильной чародейкой – единственный способ спастись, у нее нет выбора.

За спиной хрустнула ветка, что-то щелкнуло, она резко развернулась, рядом раздался знакомый голос:

– Руки за голову, демон.

Марьяна уставилась на Луку и на того, кто держал у его головы пистолет, и тихо спросила:

– Отец Афонасий?

Священник начал взволнованно ее рассматривать:

– Ты цела? Демон держит тебя насильно? Сейчас мы его быстро в Навь отправим!

Марьяна качнула головой, услышала сбивчивый голос Луки:

– Святой отец, мы связаны с ней контрактом, вы не сможете отправить меня в навь и не навредить ведьме.

– Заткнись, – процедил Афонасий, звякнули наручники, и вот Лука уже оказался связанным, он злобно смотрел вбок и бормотал:

– Не твори глупости, монах!

Марьяна не знала, что делать. С одной стороны, если плененного демона отправить обратно в Навь, то скатертью дорога, с другой, а не последует ли она вслед за ним?

Насколько прочна их связь?

– Отец Афанасий, – она подняла кисти рук вверх в примирительном жесте, – я здесь по доброй воле.

Священник хмуро на нее взглянул, но пистолет не убрал. Пришлось показать ладонь, где после контракта возник странный знак похожий на полумесяц.

Марьяне казалось, что в темноте он святился зловещим золотым сиянием, от этого на сердце становилось еще тревожней

– Мы связаны колдовским…

– Ничего-ничего, – Афанасий не дал ей договорить, вместо этого достал из дорожного рюкзака белые веревки и принялся связывать ими Луку, продолжая бормотать, – нечистого лучше полностью обездвижить, наручников из освящённого серебра будет недостаточно, понадобится еще веревки с волосом невинной девы.

Лука сидел, понуро склонив голову, не пытаясь вырваться, будто знал, что спорить с Афанасием бесполезно.

Туго натянутые путы впивались в его руки и оплетали плечи.

На миг Марьяна почувствовала жгучую боль, словно ее тоже обездвижили, связали и даже поднять руку теперь стало невозможно.

Лука поймал ее взгляд, будто говоря: «Видишь, это последствия контракта, а теперь представь, что с тобой станет, если меня отправят в Навь».

– Отец Афанасий! Не стоит его так сильно связывать.

Упертый священник посмотрел на нее так, как смотрят на неразумных детей:

– Все будет хорошо, Марьяночка. Я не первый год живу и скоро найду способ разорвать вашу сделку, ты главное не беспокойся.

Лука засмеялся, от этого обреченного смеха по коже пробежали мурашки.

– Да? Ты так в себе уверен, святоша? Или кроме носа своего ничего не видишь?

Слова демона монах проигнорировал.

Он закончил с веревками, осмотрел результат своей работы, кивнул, затем как ни в чем ни бывало раскрыл рюкзак и достал оттуда казанок.

Афанасий задумчиво постучал по железному боку посудины, звук эхом отдался в ночной тишине, затем аккуратно насыпал в казанок крупу и поставил на огонь.

Марьяна смотрела на все это как зачарованная.

Вот Афанасий заливает крупу водой, пробует, морщит нос, сыпет соль, приговаривает:

– Каша очень полезна перед сном, сейчас я тебя накормлю, Марьяночка.

Лука смотрит на нее с тоской, связанный, плененный.

Собственные руки гнутся плохо, их до сих пор словно сковывают невидимые путы.

«Но ведь это не меня связали?» – обреченно подумала Марьяна и увидела, как в глазах Луки отражается лунный свет. Сейчас он действительно походил на демона, того демона из детских сказок, о котором читала ей мама: с желтыми глазами, бледной кожей, демона, что является ночью и уводит непослушных детей с собой в лунное царство.

Отец Афонасий был сдержан и спокоен, будто готовился к службе, а не сидел у костра в компании нечистого и ведьмы.

Марьяне хотелось довериться монаху, представить, что завтра она станет свободной от контракта и спокойно вернется домой.

Но холодный и циничный взгляд Луки говорил об обратном.

– Ешь, Марьяночка, – Афанасий протянул ей пластиковую тарелку с кашей, от которой соблазнительно вкусно пахло.

Раньше она не любила манку, ненавидела мерзкую склизкую жижу всей душой, но это было раньше, дома, где на кухне стояли полный еды холодильник, удобный мягкий диван и телевизор, а не в темном мрачном лесу, пропитанном ночным холодом.

– Вкусно, – Марьяна выдавила улыбку, – отец Афанасий, а вы как в лесу оказались?

Тот на миг замер с ложкой в руках, отвел взгляд:

– Люди говорили, что в здесь нечисть водится, вот и решил с ней разобраться.

–Да ну? – Голос Луки заставил их обоих вздрогнуть, – ты пошел один к лютой ведьме в лес именно сегодня, именно ночью, когда навь беснуется, и надеешься убить русалок и моров своими осиновым колышком? Ты или глупец или…

– Заткнись, нечистый, – процедил Афанасий, – а что если и так?

– А, может, ты тоже хочешь заполучить демона? – Продолжил Лука, и сердце Марьяны забилось невпопад. – У тебя есть магический дар, ты бы мог примкнуть к одному из дворов, тем более сейчас такая возможность. Демон прямо перед тобой, вот только ведьма мешает заключить контракт.

Афанасий развернулся к Луке и ударил его по щеке. Лицо Марьяны закололо, она поставила на траву тарелку с кашей. Есть больше не хотелось, хотелось снова оказаться дома, подальше от демона и монаха, которые ругались слишком громко для леса.

Она не понимала, почему их нашел Афанасий, но не искали маги красного двора.

Неужели побоялись заходить в лес? Среди колдовских семей был негласный запрет на прогулки по лютому лесу, да и глава постоянно хмурилась, когда разговор заходил о Бажене.

Не спроста это.

– Заткнись, нечистый! – Громко продекламировал Афанасий и обиженно отвернулся.

Марьяна с грустью на него взглянула, нащупала в рюкзаке складной нож.

Верить монаху или нет?

А вдруг он тоже охотится на Луку и ночью попробует ее убить?

Как назло нестерпимо захотелось спать, глаза слипались, но тревога внутри не давала их сомкнуть.

Марьяна покосилась на палатку, Афанасий достал из рюкзака библию и колдовскую книгу, ободряюще ей улыбнулся:

– Сейчас-сейчас, девочка, попробую тебе помочь. Покажи мне свою руку.

Она нехотя протянула ладонь с символом контракта.

Пальцы монаха оказались теплыми, от него до сих пор пахло ладаном, и Марьяна немного успокоилась. В конце-концов, лучше верить священнику, которого знаешь давно, чем демону из Нави.

Луна освещала бородатое лицо Афанасия, доброе лицо с живыми ясными глазами. Куртка и штаны смотрелись на нем несуразно, а, может, она просто привыкла видеть монаха в рясе.

Афанасий что-то долго бормотал, разглядывая марьянину ладонь, хмурился, наконец, тяжело вздохнул, отпустил ее руку и посоветовал идти спать, отвернулся к Луке и начал читать молитву.

Судя по кислому лицу демона, слова священного писания явно были ему не по вкусу.

Укутавшись в спальник где-то между сном и явью, Марьяна сквозь тонкую щель в палатке видела, как монах переворачивает страницу библии и продолжает говорить:

– Да святится имя твое.

А фигура Луки словно светится в ярком сиянии луны.

Проснулась она от звука выстрела, за которым последовал голос демона:

– Дурак, здесь твоя пушка бесполезна!

Тьма в палатке словно сделалась осязаемой, а холод сковывал руки и ноги, уши закладывало от мерзкого звука «шшшшш».

Нечто подобное она слышала, когда горел храм, шипящий звук смертоносного пламени.

Но ведь сейчас холодно…

Марьяна вышла из палатки и удивленно застыла. Афанасий стоял, вытянув пистолет, в другой руке у него был святящийся белый кнут. Над монахом возвышались огромные тени, похожие на сгустки ночной темноты, которая внезапно обрела форму. Она пригляделась, на миг показалась, что у теней жуткие женские лица, а к монаху тянутся бледные руки.

Тени не отступали, наоборот, они становились больше, отчетливей. Женские лица скалились, бледные, прозрачные руки, протянулись из древесной чащи к монаху и к ней.

Удар хлыста, затем другой. Марьяне стало еще холоднее, будто все тело покрылось льдом, где-то далеко раздавался крик Луки: «Развяжи меня, придурок!», а потом и он исчез, в голове сделалось пусто, ни тяжких мыслей, ни путанных слов, лишь темная бесконечная ночь и мягкая трава под ногами.

– Марья, – из-за дерева показалась Динка. Сестра улыбалась и весело махала рукой, – чего стоишь, пойдем со мной, мы же в прятки играем.

– Прятки? Да, прятки.. – Марьяна сделала неуверенный шаг вперед, думая о том, что дома хорошенько отругает Динку, за то, что та так долго заставляла волноваться, пряталась.

– Стой!

А теперь нашлась.

Динка тянула руки и улыбалась, Марьяне мешал только навязчивый голос в голове:

– Стой!

В висках заныло, пришлось остановиться.

– Не ходи туда, – голос принадлежал Луке, мерзкому демону, из-за которого пришлось терпеть так много лишений, сбежать из дома, спать в палатке.

Ей хотелось освободиться от голоса, от всех тревог, пойти навстречу сестре, но Лука не унимался:

–Это моры, они создают иллюзии. То, что ты видишь – не настоящее, на самом деле ты идешь в лапы голодных призраков из нави.

Марьяна остановилась, казалось, Лука стоит за спиной и спокойно рассуждает о нечистой силе, когда ее жизнь висит на волоске.

Она моргнула, приложила руку ко лбу и словно нехотя взглянула вперед снова. Там среди древесных стволов маячили только костлявые белые руки и сгустки тьмы. Никакой Динки.

Рядом отец Афанасий устало отгонял мор хлыстом.

– Развяжите Луку, – громко сказала Марьяна.

Монах развернулся, взглянул на нее беспомощно, с мольбою, словно давно ждал этого приказа и быстро подошел к демону.

Мелькнуло лезвие ножа, упали вниз веревки, щелкнули наручники.

Лука поднялся, развел руки. На миг Марьяне показалось, что он улыбается, радуясь свободе, тело его растворялось в темноте, он сам становился тьмой.

Лука превратился в большое черное облако .

Облако всколыхнулось, взметнулось вверх и разлетелось сотней летучих мышей с красными глазами.

Афанасий с руганью отошел к дереву, он не крестился, не читал библию, лишь смотрел на все это с осуждением.

Летучие мыши ринулись на мор, окружили их, и тьма начала отступать, Марьяне показалось, что она слышит тонкий протяжный крик.

А потом все стихло.

Они стояли с Афанасием одни и тяжело дышали среди ночного холода. Спать больше не хотелось.

Монах в полном молчании снова развел костер и поставил воду.

Ветер заставил Марьяну поежиться, она села на бревно, протянула к огню руки.

Не дожидаясь ее вопросов священник со вздохом произнес:

– Моры. Пробрались к нам из сумеречного мира, граница тут больно тонкая, вот и учуяли.

Говорят, морами становятся духи умерших, что не могут оставить землю и бродят в нави привязанные к миру живых страхом и злобой.

Марьяна смотрела, как языки пламени становятся тенями на ладонях:

– Вы ведь не нашли способ разорвать контракт?

Афанасий скорбно качнул головой, подул холодный ветер, чуть не затушив костер, и разметав непокорные каштановые волосы по лицу Марьяны.

Ей было страшно из-за мор, которые чуть не увели за собой, из-за Луки, которого подозрительно долго не было.

На смену страху пришло осознание:без демона этот лес их уничтожит. Марьяна –

непосвящённая ведьма, не прошедшая ритуал и не умевщая плести чары. Здесь среди колдовских деревьев и духов нави она абсолютно бесполезна. Ни магии, ни силы – просто заблудшая путница.

Лука – ключ к спасению, как бы глупо это не звучало. Он не станет ее убивать и позаботится о безопасности. Надо постараться поладить с ним, хотя бы для того чтобы выжить.

– Прости, Марьяночка, – пробормотал Афонасий, – из-за моей оплошности тебя чуть моры не забрали.

Выглядел монах не важно, под глазами пролегли синие тени, а сгорбленная высокая фигура напоминала ветку, согнутую под порывом ветра.

Марьяна привыкла видеть его бодрым и полным сил, идущим на службу или в монастырь с библией в руках.

– Все в порядке, – ее слова потонули в протяжном порыве ветра, который заставил пламя костра наклониться в сторону, из облаков выглянула желтая луна, похожая на кусок сыра.

Афанасий ободряюще улыбнулся, показал пальцем на серебристые точки рядом с луной:

– Смотри, какая яркая звездочка! Насколько удивительной бывает природа.

Марьяна вздрогнула. «Звездочка» – так монах назвал Динку, когда пришел к ним домой год назад по просьбе мамы.

Она попыталась не думать об этом, но воспоминания лезли в голову сами.

С сестрой творилось неладное, Динка кричала во сне, а днем ходила грустная и бледная как зомби, а потом устроила пожар в заброшенном доме на краю города и погибла.

Вспомнилось, как на поминках мама что-то говорила Афанасию на кухне за закрытой дверью, как монах тяжко вздыхал, а воздухе стоял запах чайных листьев и смородины.

На языке вертелись вопросы, но глаза слипались от усталости. Да и навряд ли он расскажет что-то новое про Динку. Точно не здесь и не сейчас.

– Отец Афанасий, вам раньше доводилось видеть колдунов, связавших себя с демоном?

Монах вздрогнул, из рук его выпала ветка, которой он поправлял уголь в костре, нехотя пробормотал:

– Колдовской контракт – довольно редкое явление. Сегодня я пробовал разорвать твою связь с клятым Лукой, но ничего не вышло.

Говорят, на свете было всего несколько чароплетов, осмелившихся на сделку с нечистым. И все они стали великими. – Афанасий скорбно качнул головой и с беспокойством взглянул Марьяну. – Демон, заключивший контракт с магом – огромная редкость, большинство из них съедают людей изнутри, не хотят делить свою силу со смертными, твари из Нави прожорливы и алчны, у них свое восприятие мира, поэтому дворы ищут особых демонов, способных подчиниться человеку, служить ему, сделать колдуна сильнее, чем он есть.

– О, так мне повезло, – Марьяна с удивлением смотрела на огонь. До этого момента все произошедшее она воспринимала как катастрофу, радоваться присутствию Луки не входило в ее планы.

– Можно сказать и так, – осторожно ответил Афонасий. Ты заключила с нечистым контракт и выжила. Лука мог бы съесть твою душу, но связь между вами ровная и цельная, теперь я это вижу. Не пугайся, сейчас он не станет тебя убивать, – рука монаха оказалось на ее плече.

Легко сказать «не пугайся». Марьяне все равно было страшно и одиноко, вспомнилось, как Лука превращался в летучих мышей, демоническая улыбка на его губах, хлопанье черных крыльев, призрачные крики и мерзкий звук, будто клыками разрывают невидимую плоть.

Тогда ей показалось, что Лука сжирал мор, и от одной этой мысли заныло под лопаткой, захотелось убежать, скрыться в чаще леса среди лис и сов. Куда угодно, творилась подальше от его жуткой колдовской силы.

– Пожалуй, пойду спать, – Марьяна поднялась, пожелала монаху спокойной ночи и побрела в свою палатку.

Лежать здесь одной оказалось страшновато, но проситься в пристанище монаха будет слишком неловко. Пришлось закрыть глаза и считать овец, которые постепенно исчезали, превращались в серебристые точки.

На смену им возникло звездное небо.

Звезды сияли, освещали пламя костра, на который смотрела Марьяна, напротив нее, обняв колени руками, сидела Динка, мрачная, худая в любимом летнем платье со светлыми рукавами – воланами.

Динка подняла глаза и тихо сказала:

– Марья, не ходи к лесной ведьме, ладно? Бойся ведьму, а лучше убей ее.

Она протянула руку к сестре, хотела схватить ее за рукав, но сон исчез, растворился. Оставив после себя лишь чувство горечи во рту да соленые слезы на щеках.