– Иван! Иван! – послышался радостный мужской голос. – Иди сюда! Иди, мы ждем тебя!

Старик помедлил, затем обреченно выдохнул и сделал маленький шаг навстречу голосу в темноте. Ноги его почти не слушались, он еле плелся, шаркая по земле. Когда Иван поравнялся с часовней, то краем глаза заметил что-то в ее единственном окне на втором этаже… как будто там кто-то есть… прячется… наблюдает. Старик остановился и резко повернул голову в надежде подловить подглядывающего. Но в окне была только черная пустота и слабый лунный блик на стекле.

– Иван! Ну где же ты? Не заставляй нас долго ждать, – снова позвал его мужской голос из глубины кладбища.

– Да иду я, иду, – негромко ответил Иван Крупа и снова сделал маленький шажок.

Чем дальше он отходил от ворот, тем темнее становилось вокруг. Уже едва можно было разглядеть тропинку под ногами, и только отражение луны от оградок помогало ему ориентироваться и не сойти с дороги.

Старик поймал себя на том, что в его голове больше нет хаотичных мыслей, он не перебирает лихорадочно, что скажет Огниве при встрече и что случится, когда он посмотрит в ее огненные глаза. Теперь, непонятно почему, его мысли были заняты темным окном часовни. Кто наблюдал за ним? Если там действительно кто-то был, то он не из свиты Демона, все-таки в церковь они войти не могут. Может, это священник, который остался ночевать внутри, проснулся от скрипа калитки и, увидев дряхлого старика, решил не останавливать его? Возможно. Но даже если это так, чем он сможет помочь Крупе? У простого священника не хватит сил справиться с Огнивой. А если он сможет вызвать полицию?.. Но и это не выход. Она манипулирует людьми, как куклами, по щелчку пальцев сжигает заживо…

Иван еще раз остановился и оглянулся на часовню, фасад которой освещал бледно-красный свет луны. В окне все так же темно и ни малейшего намека на движение. «Нет, напрасные надежды, помощи ждать неоткуда», – подумал старик и, взяв себя в руки, более уверенным шагом двинулся вперед, к ставшему различимым силуэту человека.

Первое, что он смог разглядеть, – два красных огонька в глазах незнакомца. Этот демонический кошачий отблеск был хорошо знаком Ивану Крупе. Еще несколько шагов – и вот Иван уже видит лысую голову с ирокезом, белый костюм, идеально сидящий на раскаченной фигуре. И хищный оскал улыбки.

– Ух ты, да это же сам Иван Федорович! – протянул брат-близнец Леха, когда Иван Крупа, шаркая, подошел к нему. – Мы так рады наконец-то вас увидеть, это просто непередаваемо!

Старик, не произнеся ни слова, медленно снял шляпу и склонил голову в знак приветствия.

– Ну, ну, Иван Федорович, зачем же так официально. – Леха взял запястье его левой руки, в которой он держал головной убор, и потянул ее кверху, показывая, что шляпу надо надеть. – Этого делать совсем не обязательно. Это мне стоило бы снять шляпу перед такой легендарной личностью, как вы, Иван. Но шляпки мне не к лицу, поэтому давайте просто пожмем друг другу руки в знак приветствия. – Здоровяк схватил правую ладонь Ивана и стал интенсивно ее трясти, как заигравшийся ребенок.

Крупа не сопротивлялся. А близнец продолжал:

– Меня зовут Леха, а моего брата-близнеца Саня. Конечно, нам пока еще до вас далеко, но кое-что мы уже сделали…

Издевательскую речь Лехи прервал жесткий голос Огнивы, который разлетелся эхом по кладбищу, вспугнув спящих ворон:

– Хватит!

– Конечно, принцесса, – быстро ответил Леха в темноту, и радостная улыбка исчезла с лица верзилы. Он повернулся к Ивану и сказал: – Она ждет тебя. Иди в ту сторону, а там не промахнешься.

– Мерси, – тихо ответил старик и побрел в указанном направлении.

Повернувшись спиной к здоровяку и сделав несколько шагов, он почувствовал пинок под зад. Удар оказался достаточно болезненным, и его силы хватило, чтобы Иван упал на колени. За спиной послышался довольный смех Лехи, и где-то далеко впереди, в темноте, его подхватил такой же хохот брата-близнеца.

– Что, старикан, ноги совсем не держат? – сквозь смех спросил Леха.

Иван ничего не ответил. Он медленно похлопал рука об руку, стряхивая землю, и поднял свою стильную шляпу, валявшуюся тут же рядом. На ладонях остались ссадины, кожа была содрана, а в одном месте даже показалась капля крови. Больше не обращая внимания на боль в ладонях, старик уперся одной рукой в землю и, тяжело дыша, поднялся. На новых брюках остались грязные следы, сквозь дырочку в штанине прогладывало окровавленное колено.

Не оборачиваясь, Иван Крупа двинулся дальше. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Огнивы. Она его видит, следит за ним. Эта хищная кошка затаилась, она готовится атаковать. Но как, что она собирается делать? Чего ждать от разъяренного Демона?

На кладбище наступила тишина. Ни один листик на дереве не шелохнется, ни одной птичьей трели или смеха близнецов, даже шарканья ног Ивана по земле стало не слышно. Он почувствовал острую боль в руке, в том месте, где остался осколок иглы, болезненное напоминание о событиях столетней давности. Игла нагревалась, кровь в ладони бешено пульсировала. Все вокруг замерло и замолчало, воздух казался густым, стало труднее дышать, тяжелее идти.

Иван Крупа остановился и тихим, сиплым голосом позвал:

– Огнива?

Ответа не последовало. Но Иван чувствовал ее присутствие, ее пристальный взгляд, обращенный на него.

– Огнива! Ты здесь?

Звенящая и пугающая тишина в густой темноте. Иван почувствовал знакомый, но давно забытый запах дорогого табака. За его спиной чуть выше головы вспыхнули два ярко-красных огня. Старик увидел играющие тени на земле, на деревьях и могилах вокруг. Она стоит позади, но он не должен поворачиваться, ему нужно ждать. Огнива приблизилась к его левому уху, едва не дотрагиваясь губами до мочки, освещая голову огнями из глаз, шепотом произнесла:

– Здесь!

Иван почувствовал огненное дыхание на своем ухе и крепко зажмурился. Простояв так несколько секунд, он вновь открыл глаза – и опять вокруг ничего не было видно, только кромешная тьма.

И наконец:

– Ну здравствуй, Иван. Давненько не виделись.

– Здравствуй, Огнива. Рад тебя слышать и видеть в полном здравии, – старик снял шляпу и прижал ее к груди.

Огнива рассмеялась:

– Ты рад меня видеть? Ну уж нет. Не нужно лукавить, Иван. Да это не так уж важно. Главное, что я рада слышать и видеть тебя.

– Сегодня прекрасная теплая ночь, удивительно красивая кровавая луна, не так ли?..

– Да, такая ночь располагает к романтике. Смотрю, ты даже принарядился, – Огнива оценивающе смотрела на старика. Иван наклонился и стал отряхивать испачканные колени, но Огни остановила его. – Незачем прихорашиваться, мы же не в театр с тобой пришли, у нас совсем другие планы. А что касается луны, так ты в самую точку попал. – Огнива сделала небольшую паузу и продолжила: – Кровавая луна пробуждает во мне все самые сокровенные, самые потайные желания, насквозь пропитанные кровью и человеческими страданиями. Ну что за ночь – просто чудо!

Вдруг примерно в двух метрах от Ивана на земле вспыхнула стремительная искрящаяся линия, будто чиркнули гигантской спичкой. В свете икр он увидел стройное тело Огнивы, а искры летели от соприкосновения ее хвоста с землей. На кончике хвоста появился огонь, который, разгораясь, начал распростираться по всему хвосту. Затем он перекинулся на тело Огнивы, и вскоре она стояла перед Иваном, полностью объятая огнем.

– А ты все так же молода и прекрасна, – грустно заметил он. – Именно такой я тебя и помню.

– Спасибо. Зато ты, смотрю, превратился в дряхлого старика. – Сквозь огонь было видно, что она улыбается. – Сколько же тебе лет, сто или двести?

– Если быть точным, сто тридцать три, – безрадостно ответил старик.

– Ох, Иван. Нормальные люди столько не живут, – она сделала озадаченное лицо. – Если только они не прокляты Демоном, – голос Огнивы стал резким и жестоким. – А ты, Иван Федорович, проклят за свое предательство. И этой ночью своей кровью ты смоешь грязь предательства с моего имени.

Пламя, охватившее Огниву, становилось все сильнее, освещая пространство вокруг, и старик разглядел перекошенные надгробья на заброшенных могилах, кривые стволы сухих деревьев и молодого человека, который сидел на лавочке неподалеку. Парень не говорил ни слова, просто смотрел на все происходящее широко раскрытыми глазами.

– А это твоя новая жертва? – Иван указал на Макса.

– Не жертва, а мой новый друг, – поправила его Огнива. – И он, в отличие от подлого старикашки, меня не предаст.

– Знаешь, Огнива, – вздохнул Иван, теребя шляпу в руках, – я все время, начиная с того злосчастного момента у гадалки, проигрывал в голове нашу встречу. У меня было много времени подумать, подготовиться, я много раз мысленно встречался с тобой. Мне казалось, что, когда мы встретимся, у меня будет что тебе сказать и я смогу оправдаться, ну или хотя бы извиниться. И вот сейчас, стоя перед тобой, я понимаю, что все забыл. Да и нечего мне тебе сказать, кроме того, что я сожалею.

Огнива злорадно улыбнулась. А Иван продолжал:

– Нет, нет, не подумай ничего хорошего. Я сожалею не о предательстве, а о том, что связался с тобой, что позволил Демону вселиться в себя и завладеть своим сознанием. Одурманенный безнаказанностью и вседозволенностью, я творил страшные дела, за которые мне придется ответить. Мое наказание началось задолго до сегодняшней ночи. И я уж не говорю о физических страданиях моего тела, которое стареет, но не может умереть. Я говорю о душевных муках. Все эти годы я занимался самоистязанием, моя совесть не дает мне покоя каждую ночь. И да, ты представляешь, Огнива, оказалось, что у меня есть совесть, которая спала, но после твоего изгнания она меня съедала изнутри. Я не помню дня, когда не проклинал бы тебя, Огнива. Я не мог определиться, что для меня означает встреча с тобой. Я четко осознавал, что это в любом случае смерть, но желанна она или нет?.. С одной стороны, я понимал, что смерть – это плохо, инстинкт самосохранения не дает мне покоя и сейчас. С другой стороны, моя смерть – это избавление от мук. Я так устал, что теперь понимаю, это избавление. – Иван рухнул на колени. – И вот я перед тобой, Огнива. Я готов к твоей мести.

– Идиот! – яростно крикнула Огнива. Казалось, что пламени, окружающего ее тело, стало еще больше, и оно стало белее.

Она топнула ногой с такой силой, что земля вокруг вздыбилась. Охваченная огнем девушка стала эпицентром взрыва, а взрывная волна от нее пошла в стороны, сметая все на своем пути. Взрыв сбил Ивана Крупу с колен и повалил на лопатки. Пока старик, лежа на спине, пытался понять, что произошло, Огнива подошла к нему и поставила стройную ногу в красной босоножке на длинном каблуке ему на грудь. Он поднял голову и посмотрел по сторонам. Увиденное заставило сжаться все его существо: он лежал в яме глубиной около тридцати сантиметров, а диаметром метров пять. Этот был ровный круг, охваченный невысокой стеной огня. За пределами круга валялись поломанные, выкорчеванные с корнем деревья. Оградки могил сложились, как карточные домики, те немногие надгробия, которые не были отброшены взрывом, полопались и лежали на боку.

– Подавись своими мыслями и размышлениями. Ты думаешь, жалкий старикашка, я пришла избавить тебя от мучений?! – Девушка склонилась над стариком, продолжая давить каблуком на его грудь. – Поверь мне, смерть твоя будет намного мучительней, чем все, что ты испытывал до этого. Ты же помнишь, что не можешь умереть? Ты будешь мучиться столько, сколько я захочу, и проживешь столько, сколько мне надо.

– Я готов к этому, – прохрипел старик, обхватив трясущимися руками горящую голень девушки.

– Кто учил тебя перебивать высокопоставленную особу? – грозно спросила она и надавила на грудь Ивана еще сильнее.

Каблук Огнивы, находившийся в районе желудка обессиленного старика, впился в его плоть; как раскаленный нож в масло, вошел в живот Ивана и полностью скрылся в теле. Кровь горячим фонтаном устремилась вверх и, встретив препятствие в виде подошвы, стала разбрызгиваться в разные стороны. Иван закричал от невыносимой боли, изо всех сил сжимая ногу Огнивы, огонь оставлял на ладонях пузыри ожогов. Он отдернул руки и поднес их к лицу, продолжая кричать во все горло старческим хриплым криком. Пузыри росли и пульсировали, и, когда Иван соединил ладони, – лопнули, и вязкая жидкость ручьями потекла на седую бороду.

– Нет… нет… нет! – закряхтел еле слышно дед.

Огнива повертела ногой на животе старика, чтобы каблук внутри живота, разрывая внутренности, доставил ему еще более нестерпимую боль. Она продолжила:

– Старая неуклюжая корова, ты считаешь, что смерть – это избавление? Нет, Ваня, – это только начало твоего мучительного пути. После того как я наслажусь твоими физическими мучениями в этом мире, ты пойдешь со мной, в мой мир, и там тебе придется страдать вечность. Поверь, все, что ты испытаешь здесь, – только капелька огня в огненном море.

Огнива сняла ногу с груди Ивана, вытащив каблук из желудка. Кровь била фонтаном из глубокой раны. Старик согнулся пополам, корчась от боли и перебирая ногами по земле.

– Я тоже готовилась к нашей встрече. – Огнива закатила глаза, изображая задумчивость. – И тоже долго размышляла, только над тем, какие страдания лучше подойдут для тебя, когда мы отправимся с тобой в преисподнюю. И знаешь, что я придумала? Что все виды пыток, которые есть в нашем арсенале, подойдут тебе. И еще добавлю от себя, все они будут происходить в жарком пламени. Так что ты можешь не переживать, скучать тебе не придется. Ты всегда будешь в центре событий.

– Нет, пожалуйста, убей меня, – хрипел, корчась, старик.

– С удовольствием, но немного позже.

Огнива затянулась сигаретой и щелкнула пальцами правой руки. Тело старика послушно вытянулось на земле. Иван Крупа лежал на спине: руки и ноги раскинуты по сторонам, голова настолько сильно вдавлена в землю, что под ней образовалась лунка. Лицо старика было искажено болью и страхом, он не мог пошевелить ни одной частью тела, будто его придавило тяжелой каменной плитой.

– Нет, Огнива, прости, – продолжал повторять Иван, как в бреду. – Нет, нет, прости…

Но Огнива не реагировала на мольбу старика, только смотрела на него сверху вниз с легкой ухмылкой. Иван почувствовал с тыльной стороны левой ладони жжение, идущее из земли. Жар нарастал, пока не стало невыносимо горячо. Глаза старика еще больше округлились, а бормотание стало совсем неразборчивым. Он почувствовал, как из земли в ладонь врезалось что-то небольшое, но очень горячее и стало прожигать себе путь сквозь его плоть и кости. Иван дико завопил, его тело сотрясала ужасная судорога. Глаза старика, полные слез, смотрели на ладонь, которая светилась изнутри ярко-красным светом, а в центре ее плоть, подталкиваемая изнутри, образовывала небольшой бугорок. Наконец, нечто горячее прожгло дыру в ладони и устремилось наверх, оставляя в руке дымящуюся обугленную дырку диаметром со спичку. Когда струйка раскаленного добела металла достигла длины не менее десяти сантиметров, она с той же проворность, наклонилась вбок и, продолжая обжигать плоть, устремилась обратно в землю, рядом с ладонью.

Иван почувствовал нарастающее тепло в районе правой голени. И вот снова капля раскаленного металла соприкоснулась с измученным телом, раздалось тихое шипение, которого было почти не слышно из-за стонов вперемешку с кашлем. Металл прожег ногу и вышел наружу. После чего все повторилось, как с первой каплей: раскаленная проволока вытянулась вверх и ушла под землю рядом с ногой, пригвождая старика.

– Огнива, хватит! – не выдержал Макс. Он вскочил на ноги, сжал кулаки и сделал шаг вперед навстречу Демону. – Что ты делаешь?! Отпусти его!

Огнива посмотрела на Макса глазами, охваченными огнем, резко вытянула руку с мундштуком в сторону молодого человека. От этого жеста Макса отбросило к дереву, стоявшему позади него, и подняло на трехметровую высоту. Едва тело Максима соприкоснулось с деревом, ветки обхватили его и прижали к стволу, как мать прижимает дитя. Он пытался выбраться из плена, но дерево оказалось намного сильнее, плюс ветки сжимали его руки и ноги. Одна из ветвей повисла у самого лица Макса и замерла.

– Это не твое дело! – грозно крикнула Огнива. – Еще одно слово, и эта ветка выбьет твои зубы и заберется тебе в пищевод. – Она сделала круг мундштуком в воздухе, а ветка повторила ее жест перед лицом Макса. – Так что заткнись и смотри молча!

Макс проследил глазами за движениями ветки и решил, что сейчас лучше всего помолчать. Конечно, ему было невыносимо наблюдать мучения старика, но что он мог сделать? Какие у него шансы перед могущественным Демоном? Ответ очевиден. Макс замолчал и с сожалением смотрел на страдания незнакомого старца, который уже не кричал, а только хрипел и кашлял.

Огнива повернулась к лежащему на земле Ивану. Глаза ее горели, а на лице застыла злая улыбка. Она явно наслаждалась зрелищем. Сквозь конечности старика вырвалось еще несколько струек металла, которые тут же устремились обратно в землю, как бы пришивая к ней тело несчастного.

– Тебе, можно сказать, повезло, Иван, – злобно сказала Огнива. – Другой бы на твоем месте уже умер от боли, а ты жив и получаешь весь спектр ощущений. И могу тебе пообещать, что спектр этот будет расширяться.

Старик посмотрел на Огниву затуманенными глазами, пошевелил губами и потерял сознание.