…Пройдя еще метров двадцать по тоннелю, Макс с близнецами уперлись в корни деревьев, свисающие с земляного потолка. Максим припоминал, что на поверхности где-то примерно в этом месте и начинается лес. Пришлось сильно согнуться, пролезая под корнями. На голову сыпались куски земли вперемешку с песком и мелкими сучками. Глаза запорошило, и уже невозможно было смотреть вперед. Проход становился то уже, то шире, в некоторых местах приходилось ползти на корточках. Мрачный Максим продолжал двигаться вперед, пробираясь сквозь свисающие корни, пока они вдруг не кончились.

Макс остановился, выпрямился в полный рост и обернулся посмотреть на близнецов. Они тоже миновали последние корни и остановились возле него. Головы братьев были испачканы землей и засыпаны мелкими камешками, а у Лехи по лысине пробежал паук и скрылся за шиворотом. Макса немного передернуло, он отвернулся и зашагал дальше.

В конце концов, они дошли до входа в какое-то помещение.

Шар, освещавший им путь, залетел внутрь и замер. Максу ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. Он стоял на пороге небольшого зала с низким потолком. Комнатка имела продолговатую форму, размером примерно два на три метра. В ее центре возвышался каменный стол, на котором ногами ко входу лежала мумия в длинной монашеской рясе с торчащими из-под нее костлявыми пятками. Мертвец производил довольно пугающее впечатление: череп, обтянутый желтоватой кожей, черные ямы глазниц, провалы щек, приоткрытый безгубый рот. Редкие и длинные седые волосы обрамляли лицо мумии, седая борода покоилась на впалой груди. Руки монаха со сцепленными высохшими пальцами лежали на животе.

Обстановка комнаты тоже вызывала неприятный холодок под ложечкой: слева от Макса стояли прислоненные к стене большие и маленькие иконы, все они ликами были повернуты к мумии. Рядом с иконами лежали кадило, закрытая Библия, стояли небольшая емкость с непонятной жидкостью, лампада и подсвечник. На стене висели три деревянных креста. Самый большой – по центру – и два по бокам.

Справа располагались предметы и знаки совсем иного культа… В центре стены была нарисована, вероятно кровью, голова козла, вся стена забрызгана бурыми пятнами и заляпана отпечатками ладоней. На стене – три перевернутых креста. У стены на полу лежали два крупных копыта, сверху на них – большой бычий череп с острыми рогами. Рядом на боку валялась золотая чаша со следами крови, давным-давно вытекшей из нее. Чуть дальше стоял планшет с натянутой кожей, на которой были вырезаны таинственные символы.

На шее монаха не было видно креста или еще чего-то, что бы указывало на его принадлежность к одному из миров, представленных в этих красноречивых инсталляциях.

– Огнива, – осторожно, почти шепотом произнес Макс, – ты знаешь, кто это?

Раздался знакомый хлопок, и Огнива материализовалась в полный рост. Она была в очень удачном образе, как раз для этой обстановки. Длинные волосы выкрашены в светло-фиолетовый цвет, короткая челка, большие выразительные глаза обрамлены длинными черными, как уголь, ресницами, тени на веках в тон волосам – легкого фиолетового оттенка. В носу и нижней губе появился пирсинг в виде серебряных колечек. На шее – черный кожаный чокер с торчащими из него металлическими шипами. На правой руке – похожий на чокер, только значительно шире, кожаный браслет. Одежда девушки была выдержана в мрачных тонах: длинная черная футболка с какими-то белыми буквами и непонятными символами. На стройных ногах – темные плотные чулки с подтяжками, скрывающимися под короткой кожаной юбкой. И наконец, шикарные черные ботинки на высокой подошве.

Огнива молча прошлась вокруг мумии, проводя пальцем по краю стола и с любопытством рассматривая помещение.

– Огнива? – снова окликнул ее Макс.

На этот раз девушка посмотрела на Максима и спокойно ответила:

– Да, я знаю его. Это Захар, он когда-то давно был священником.

– Слушай, это становится интересно, – удивился Максим. – Как так? Ты, яркий представитель преисподней, знала священника? Уж больно это странно.

Огни улыбнулась, подошла вплотную к столу, наклонилась над мертвым монахом и замерла на минуту, внимательно изучая его лицо.

– Да, представь себе, мы знакомы. Это интересная история, аналогов которой не знали наши миры. – Огнива закончила исследование мумии и села рядом на каменный стол, небрежно отодвинув легкое тело бывшего монаха. Устроившись поудобнее, она начала рассказ: – Захар жил давно, где-то лет двести назад. Он обладал упрямством, стальной волей и сильным характером. Также был известен своей дерзостью по отношению ко всем. Эти качества собрались в одном очень набожном человеке. Получилась горючая смесь.

Своей набожностью Захар заражал всех вокруг, никто не сомневался в его вере. В проповедях он часто переходил на личности, в частности нелестно отзывался о моем отце, а точнее, постоянно поливал его помоями. Это вдохновляло прихожан, они благоговейно смотрели ему в рот и нисколечко не сомневались в силе Бога и слабости Дьявола.

В какой-то момент Захар и сам стал терять страх перед Дьяволом, он проникался уверенностью в своей безнаказанности. В один из летних дней ему удалось схватить девушку, одержимую Демоном. Он постоянно кого-то обвинял в одержимости или в богохульстве, в основном делал это для того, чтобы прихожане боялись и приходили к нему со своими страхами. Но в этот раз девушка действительно была одержима Демоном, правда, достаточного низкого ранга. – Огнива вскочила на ноги и стала ходить по комнате, продолжая рассказ. – Захар не сразу понял, что имеет дело с существом из ада, и решил развлечься по полной. Он привязал девушку к столбу, который поставил в чан со святой водой, начертил круг, со всех сторон понаставил икон и крестов. И когда приготовления были закончены, он сделал надрезы на своде ее стоп, чтобы кровь вытекала, а святая вода попадала внутрь. В тот момент-то Демон себя и выдал. Девушка стала кричать нечеловеческим голосом, сквернословя и проклиная Захара. Поняв, что в руки попалась настоящая добыча, Захар захотел большего. Он стал издеваться над Демоном, поливая тело девушки святой водой, махал перед ее лицом ладаном, читал молитвы и хаял Сатану.

Демон собрался с последними силами, порвал веревку, связывающую девушку, и выпрыгнул из чана со святой водой. Он смог убить бедняжку, но ее истерзанная душа отправилась на небеса. Сам же Демон уцелел. Весь израненный, он вернулся в преисподнюю и сообщил о деяниях Захара моему отцу.

Отец уже был достаточно наслышан о дерзком священнике, который не боится преисподней, а тут он еще и над Демоном поиздевался. Было решено остановить безумного монаха. И следующей ночью его дом окружило полчище чертей разных мастей. Закидывая его деревянное жилище камнями, а потом и огненными шарами, они вынудили его покинуть дом и выбежать во двор. Захар стал размахивать крестом, пытаясь напугать чертей. В этот момент в калитку вошел сам Люцифер. Священник Захар встал на колени и принялся молиться, чтобы Бог его защитил. Он кричал молитвы, целовал крест, кланялся до земли, но отец медленно и беспрепятственно приближался к нему.

Сатана подошел к священнику, схватил его за горло и поднял высоко над землей. Захар пытался произносить еще какие-то молитвы, но выходило это плохо. Тогда отец взял нагрудный крест, с которым Захар никогда не расставался, раскалил его докрасна и приложил к животу священника. С тех пор у Захара на животе остался ожог в виде перевернутого креста. – Огнива разъединила сцепленные руки мумии, откинула рясу и продемонстрировала старый ожог на иссохшем теле. – После чего отец крепко сжал крест в руке, а когда разжал кулак, священник увидел, что крест превратился в бесформенную болванку, а Дьявол совсем не пострадал. Потом Сатана поставил Захара на землю, взял здоровое бревно и со всей силы ударил священника по ногам, раздробив ему кости. Захар больше никогда не смог ходить. – Огни показала раздробленные кости на ногах мумии. – Когда Захар пришел в себя, оказалось, что дом его сгорел, он стал инвалидом, да еще и с отметиной Дьявола на теле. Больше всего его взбесило то, что небеса за него не заступились, дали Дьяволу свободно прийти и разрушить его жилище, сломать его жизнь, а самое главное, сломать веру. Он перестал верить в чудотворную силу креста, молитв и церкви в целом, верить в то, что верующий человек защищен от существ из ада.

Когда зажили его физические раны, он стал проповедовать обратное. Что не Бог защитит человека, а Дьявол, и что раньше он был слеп, а теперь прозрел. Все, что раньше он называл плохим, стало для него хорошим, и наоборот. Захар придумывал различные обряды: убивал животных ради жертвоприношения, поливал кровью водоемы, поджигал лес. Церковь быстро предала его анафеме.

Люди не могли больше терпеть его помешательство, и в одну безлунную ночь они собрались всей деревней и задушили его, когда он спал. – Огнива сделала небольшую паузу. – Вполне гуманная смерть, если посчитать, сколько он успел натворить.

А когда дошло до похорон, никто не знал, как поступить. Его не могли отпевать в церкви, хотя Захар практически один ее построил. Его нельзя было похоронить на христианском кладбище, хотя он столько всего сделал хорошего до своего помешательства. Мнения людей кардинально разделись, кто-то все еще считал Захара святым человеком, а кто-то – адептом Сатаны. В качестве компромисса решили захоронить его поглубже, в склепе недалеко от кладбища, с мощами и знаками двух духовных сущностей, к которым он при жизни принадлежал.

Похоронили его без почестей, подальше от людей и постарались сделать так, чтобы никто никогда не нашел его склеп. А память о Захаре выжигали каленым железом, и спустя довольно короткое время люди стали забывать о нем.

– Мда-а-а, – протянул Макс. – Очередная жуткая история из преисподней. А у людей, связанных с вами, бывают менее мрачные судьбы? Или все такие пропащие и безнадежные?

Огнива задумалась, а затем с блеском в глазах заявила:

– Есть, конечно, и повеселее истории. Вот, к примеру, про Сергея Болотного, известного по прозвищу Кощей. Кличку ему такую дали за то, что очень худой был и суровый, никто не видел, чтобы он улыбался. У него абсолютно отсутствовало чувство юмора, за что его постоянно дразнили и подначивали. Но Кощей был не согласен с общем мнением. Однажды он решил показать насмешникам, что он обладает самым выдающимся чувством юмора, – воодушевленно рассказывала Огнива, с интересом наблюдая за реакцией Максима. – А работал этот Кощей банщиком в общественной бане. В выходной день он загнал людей в свою баню, запер снаружи и топил ее, пока находившиеся внутри не померли от обезвоживания. А Кощей наблюдал за их мучениями сквозь щель в двери и в первый раз в своей жизни смеялся от всей души. Но его тело, не приспособленное к смеху, дало сбой, и Кощей умер от разрыва сердца прямо перед баней, в которой заморил людей.

– Огнива, не продолжай. Я понял. В общем, хороших историй у вас нет. Давай лучше вернемся к этой мумии Захара. Что с ним стало? Он сейчас в аду?

– Ой, какие мы ранимые, – съязвила Огнива. – Конечно, в аду, где же ему еще быть? Он сейчас служит моему отцу, как раз по своей специализации: придумывает истязания для людей, которые были набожными при жизни, но совершили грех и были за него отправлены в ад. И ты знаешь, у Захара очень хорошо получается, несмотря на то что он все сначала пробует на себе.

– Ему что, это еще и нравится? – удивился Макс.

– Ты сможешь сейчас сам у него это спросить.

Огнива обошла стол, встала к изголовью и положила ладони на желтый череп так, что большие пальцы легли на его впалые глазницы. Огни приподняла голову мумии, и руки девушки засветились изнутри ярко-желтым светом. Огонь этот стал растекаться по сухому телу, как кровь по венам и артериям.

Когда все сосуды мумии заполнились, Макс увидел, что правая ладонь Захара двинулась и пальцы сжались в кулак. Молодой человек, ошарашенный эти зрелищем, попятился назад, к выходу.

Огнива, неотрывно следя за пульсирующими ритмами огня внутри тела мумии, сказала:

– Спокойно, Макс, он тебя не тронет. Ты же под моей защитой.

Макс остановился, но все равно готов был в случае опасности сигануть прочь из склепа.

Тем временем мумия сжала в кулак вторую руку и издала странный звук, отдаленно напоминающий вздох.

– Захар! – властно позвала Огнива. – Захар, ты слышишь меня?

Мумия издала еще несколько странных звуков, потом закашлялась, выпуская из жуткого рта с отсутствующими губами облако пыли. Нижняя челюсть задрожала, видимо, в попытке что-то произнести, но кроме нечленораздельных звуков ничего не выходило. Мумия медленно приподнялась, опершись на локоть, вся дрожа, как лист на ветру. Когда Захару удалось сесть, он повернул голову к Максу и замер. Молодому человеку показалось, что мумия его внимательно изучает, хотя глаза ее плотно закрыты.

– Захар! – снова позвала Огнива и обошла стол, чтобы встать в зоне видимости мумии.

Голова мертвеца с усилием, какими-то мелкими рывками повернулась на голос девушки, открыла рот и произнесла:

– При…

Снова молчание. Нижняя челюсть опустилась почти до отказа, послышался хрип, сквозь который прорвался звук, похожий на голос из трубы:

– Принцесса. Рад видеть тебя в этом грешном мире.

– Привет, Захар, – спокойно ответила Огнива и рукой обвела комнатку. – Как и обещала, я нашла твое захоронение и навестила его. Добро пожаловать в человеческий облик.

Ожившая мумия постучала себя по телу костлявыми руками, опустила голову, взглянув (если так можно выразиться, ведь глаза у нее были по-прежнему закрыты) на свои ребра, обтянутые кожей. Потом внимательно осмотрела ноги, на которых отчетливо были видны переломы, оставленные Сатаной в их первую встречу.

– Ужасное тело, – снова заговорил Захар. – Что они с ним сделали?

– Да ничего такого, просто ты теперь мумия, – с ухмылкой ответила Огнива. – Тебя теперь можно в учебные заведения отправлять как пособие или в музей поставить с табличкой «человек прямоходящий».

– Пожалуйста, Огнива, не нужно, – взмолилась мумия трубным голосом. – Оставь его лучше здесь. – Она повертела головой по сторонам. – Кстати, а где мы?

– Мы глубоко под землей, недалеко от кладбища, – ответила Огнива. – К твоему склепу ведет подземный ход, который давно утерян.

– Эти людишки все же не осмелились меня захоронить на кладбище. Ну что ж, этого следовало ожидать.

– Так, может, тебя отнести на кладбище? Мы как раз сейчас туда направляемся, – Огнива повернулась к удивленному Максу и подмигнула ему.

– Прошу тебя, принцесса, не нужно. Не хочу, чтобы мое тело лежало в земле и гнило вместе с теми невеждами. Оставь его здесь.

– Ладно, ладно. Я пошутила, – успокоила его Огнива.

Захар повернул к ней голову и, указывая левой рукой на Макса, спросил:

– А это кто, твой новый носитель?

Макс напрягся и уже был готов выскочить в коридор, но увидел, что в проеме стоит брат-близнец Леха и явно не собирается его выпускать.

– Да, познакомься, это Макс. Макс, это Захар.

Захар повернул голову к Максу и снова уставился на него пустыми глазницами. Наступила тишина, которую решила нарушить Огнива:

– Теперь можете пожать друг другу руки.

Молодой человек с надеждой посмотрел на Огниву, мол, можно без этого? Но взгляд Огни был непреклонен.

– Ну же! – скомандовала она.

Мумия Захара протянула костлявую руку и замерла в ожидании. Макс сделал шаг вперед, затем еще один и осторожно взялся за высушенную руку, сморщив нос. Наощупь она оказалось довольно теплой, а не ледяной, как он предполагал. Ему показалось, что он держит горстку бамбуковых палочек, обтянутых пергаментом. Сначала они сложились под давлением ладони Макса, но потом с силой обхватили его кисть. Парень слегка запаниковал и попытался освободиться при помощи второй руки, но ничего не вышло, хватка мумии оказалась железной. Захар потянул сопротивляющегося Максима к себе, пока их лица не сблизились на расстояние десяти сантиметров. От мумии шел неприятный запах, что заставило Макса, морщась, отвернуться.

– Огнива? – тихо произнес он просящим тоном.

– Не бойся, он просто изучает тебя, – спокойно отмахнулась Огни.

Максим снова повернулся к мумии лицом и посмотрел в ее закрытые глаза. Они были полностью лишены ресниц и бровей. Вдруг Максу показалось, что он увидел едва заметное движение верхних век. Он нахмурился, посмотрел на Огниву, которая спокойно наблюдала за ними, скрестив руки на груди, и опять повернулся к мумии. Веки снова дернулись, теперь уже это было видно отчетливо, и стали медленно открываться. Максим почувствовал, что больше не может двигаться и не может отвести взгляд. Наконец, глаза Захара открылись, но Макс не увидел в них ничего, кроме глубокой и густой тьмы, которая затягивала, влекла… Это продолжалось всего несколько секунд, но Максиму показалось, что он стоял не меньше получаса, обволакиваемый тьмой.

Наконец, мумия закрыла глаза и ослабила хватку, а Макс смог шевелиться, чем сразу же и воспользовался, чтобы быстро отойти.

– Он слишком мягкий. – Захар повернулся к Огниве. – Принцесса, такой вряд ли сможет попасть в ад. Нам такой не нужен, просто потеря времени.

– А я его не для вас нашла, а для себя, – девушка строго посмотрела на Захара, и в ее глазах вспыхнул огонь. – Да кто вообще спрашивал твоего мнения, а? – Вокруг Огнивы забрезжил огненный ободок, и она продолжила ледяным тоном: – Или, может, ты забыл, кто я такая? Так я напомню, что я Огнива – дочь Люцифера, повелительница огня. А ты просто служишь моему отцу. И ты думаешь, это дает тебе право говорить, что мне подходит, а что нет?

– Виноват, принцесса, – мумия покорно склонила голову. – Я не хотел вас разозлить. Конечно, вы абсолютно правы, мое поведение непростительно.

– Ладно, – ответила остывающая во всех смыслах Огнива. – Иди служи своему хозяину, а я тут уж как-нибудь сама разберусь.

Огни положила на голову мумии руку, в которую сразу же потекли огненные ручейки. Тело Захара слабело на глазах, оно стало покачиваться и, наконец, легло на стол. Когда потоки силы остались только на голове Захара, Огнива улыбнулась и сказала:

– Привет Кощею.

– Кому? – спросила мумия с удивленным вытянутым лицом, но последние жизненные силы оставили ее, и обессиленные руки упали, как плети, на каменный стол.

– Да никому, урюк ты сушеный, – фыркнула Огнива.

Макс снова подошел к столу и слегка прикоснулся к пятке мумии, на этот раз Захар был холодным, как лед. Молодой человек с отвращением отдернул руку и спросил у Огни:

– А что он там говорил про то, что я не подхожу?

– Не бери в голову, Максимка, – очаровательно улыбнулась девушка. – Это наши внутренние дела, и тебе в них совсем не обязательно вникать.

– Дела, конечно, ваши, но я услышал, что касаются они непосредственно меня.

– Какой ты недоверчивый, Макс, – вздохнула Огнива и деланно закатила глаза. – Он имел в виду, что ты по своей сути не грешник. И что, скорее всего, в преисподнюю никогда не попадешь. Поэтому он сразу потерял к тебе интерес и попытался убедить меня отказаться от тебя.

– Если я правильно понял, – уточнил Макс, – мумия Захара, проклятого грешника из ада, сделала мне комплимент? Так, что ли, получается?

– Ну если совсем все упрощать, то да, – согласилась Огнива.

– Я в смятении, не знаю, как на это реагировать.

– Забудь все и пойдем дальше, нам уже пора, – Огнива показала Максу на выход из склепа.

Молодой человек решил больше ничего не спрашивать. Выйдя в узкий коридор, он посмотрел влево, где стояли близнецы с каменными лицами и зрачками, отливающими красным в тусклом свете летающего огонька.

– А я вот им не подхожу, – поддразнивая братьев, сказал Макс, до конца не уверенный, радует его это обстоятельство или огорчает.

Близнецы не отреагировали на это сообщение, они молча стояли и с безразличием смотрели на него. Макс махнул рукой и громко вздохнул. Леха грубовато отодвинул молодого человека обратно в склеп, освобождая дорогу себе, и медленно пошел вперед. Саня же сделал жест, как швейцар, показывая, что теперь должен идти Макс. За ним последовала Огнива, а замыкал колонну Саня.