* * *

После быстрого перекура во дворе отделения полиции Баранов и Синяков отправились в камеру к братьям. Сержант Ершов открыл со скрипом дверь, и напарники вошли внутрь. Близнецы сидели неподвижно, расправив огромные плечи, и смотрели на мирно спящего соседа. Алексей Баранов обратил внимание, что у спящего набухал новый фингал под вторым глазом.

– Это кто из вас его так приложил? – спросил Баранов.

В ответ – тишина, братья даже не повернулись в сторону полицейских.

– Молчим значит. Ну ничего, и не таких раскалывали, – усмехнулся Петр Синяков.

Леха повернулся к Синякову и нагло хмыкнул, глядя на него с полным безразличием.

– Вы, ребята, влипли по полной, так что советую сотрудничать с нами, чтобы по максималке не залететь, – с нотками фальшивого сочувствия начал Синяков. – У нас к вам много вопросов относительно вчерашнего погрома в магазине электроники и избиения директора. Имейте в виду, у нас есть необходимые доказательства и показания свидетелей, так что отбрыкаться не получится. Но для начала я хотел бы прояснить один вопрос, который не дает мне покоя: почему в справках, которые вы мне дали в парке, стоит мое имя? – он достал из кармана два сложенных листка, развернул и показал близнецам.

Ответить на вопрос решил Саня:

– Там же сказано: «для предъявления старшему лейтенанту полиции Синякову Петру Алексеевичу», разве это не вы?

– Да в том-то и вопрос: откуда вы знаете, как меня зовут, и как мои данные оказались на вашей идиотской справке? Вы же не могли заранее знать, что именно я спрошу ваши документы.

Капитана Баранова заинтересовал этот вопрос, и он попросил дать ему посмотреть одну из справок. Старлей поднес бумагу к глазам капитана. Тот, быстро прочитав, спросил:

– А где ты тут видишь Синякова? Тут ясно написано: «для предъявления капитану Баранову Алексею Владимировичу».

– Да не может быть, – Петр Синяков отдернул бумажку от лица напарника и снова прочитал вслух: – «Выдана для предъявления Синякову», вот – синим по белому написано.

Капитан резко выдернул справку из рук старлея и уставился в нее.

– Не знаю, куда ты смотришь, тут мои данные, – Баранов протянул бумагу Синякову, но не отдал ему, а предложил прочитать из своих рук.

Теперь, когда оба полицейских смотрели одновременно на справку, в ней было написано: «Подлежит предъявлению по месту требования…»

Старлей быстро развернул вторую справку, и оба полицейских одновременно посмотрели на нее. В ней тоже было написано: «по месту требования…». Петр отвернулся, и Алексей снова на листке увидел свое имя.

– Вот черт, а… Я говорил тебе, ничего не трогай. Вот, пожалуйста, чуть не испортил фальшивые документы товарищей, – проворчал Синяков, понимая, что несет какую-то бессмыслицу.

– Да ничего я не трогаю, достал уже! – вспылил капитан. – Займись лучше делом.

– Ладно, с вашими фокусами мы еще разберемся, – Синяков посмотрел на Саню и убрал два сложенных листка по внутренний карман кителя без погон и пуговиц. – Теперь давайте начистоту. Что вы делали в парке в той яме?

– Вам-то какое до этого дело? – огрызнулся Леха. – Что, мирным людям нельзя отдыхать в парке?

– Ах, какой странный у вас вышел отдых! В дорогих костюмах сидели в яме вместе с чревовещателем. А к «мирным людям» мы еще вернемся, когда будете рассказывать про вчерашний день.

– Каждый отдыхает, как умеет, – невозмутимо ответил Леха.

– Хватит пудрить нам мозги! – крикнул Баранов. – Говори быстро, кто вы такие, что делали возле пруда и кто этот третий, который был с вами.

– Начальник, – все так же спокойно молвил Леха, – да ты не ори так, вон уже от крика штаны свалились.

Капитан Баранов посмотрел на свои ноги – и действительно, штаны у него спустились до щиколоток. Алексей чертыхнулся и начал быстро надевать брюки. Но не успел он застегнуть ширинку, как пуговицы с легким стуком попадали на пол. Пряжка от ремня отвалилась и полетела вслед за пуговицами. На штанинах стали появляться потертости в районе колен и промежности. Капитан быстро отпустил брюки, и они снова свалились до щиколоток.

– Петя, подтяни, пожалуйста, мне штаны, – попросил Баранов своего напарника. – Я опять забыл и дотронулся до них.

Как раз в этот момент к камере подошел помощник дежурного сержант Ершов и увидел такую картину: один из заключенных спит на нарах с фингалами под глазами, двое других заключенных сидят и смеются над двумя офицерами, которые стоят посередине камеры. Младший офицер надевает штаны старшему, поправляя ему задирающиеся белые семейники с желтыми утятами. Когда пыльные и рваные штаны были надеты, Синяков продолжал держать их, намотав на кулак над причинным местом. Капитан Баранов, осознав всю трагичность ситуации, прикрикнул на Ершова:

– Что ты уставился? – И не нашел ничего умнее, чем заявить: – Не видишь, старший лейтенант Синяков помогает проводить доследственные мероприятия? Открывай давай! – Потом, не глядя на Синякова, краем рта тихо сказал: – Быстро уходим.

Закрывая решетчатую дверь за полицейскими, Ершов не удержался и задумчиво произнес:

– Да-а-а-а. Полиция уже не та, что раньше…

В ответ братья громко засмеялись. Ершов махнул на них рукой и пошел на свой пост.