Решетка из толстых металлических прутьев, служившая дверью, открылась с визжащим неприятным скрипом. Сержант снял с Макса наручники, толкнул в спину и запер дверь на засов.

Камера Макса ничем не отличалась от камеры, в которую поместили близнецов. Их закрыли первыми, поэтому Макс успел разглядеть место их заточения. Краем глаза он увидел, что в той камере уже был один «пассажир» – мужчина средних лет, одетый в синие джинсы и черную джинсовую куртку. Его лицо и одежда были перепачканы, под слезящимся правым глазом красовался большой синяк, который мешал ему нормально открываться. В камере стоял запах перегара вперемешку с потом.

– Во-о-о-о! Друзья! А вас-то за что повязали? – обрадовался новым сокамерникам мужчина и улыбнулся – двух верхних зубов у него не было. Мужчина громко икнул и продолжил: – Заходите, заходите. Вместе-то повеселей будет. А?

Братья, ничего не ответив, вошли и сели на свободные нары.

Камеры были небольшие, примерно два на три метра. Холодные серые стены без окон, такой же серый бетонный пол. К стенам с правой и левой стороны от входа прикреплены нары с металлическими ушками, чтобы поднимать койки днем. Слегка контрастировал со всей этой серостью только потолок. Раньше он, видимо, был абсолютно белый, а сейчас потемнел, но все же выгодно отличался цветом от пола и стен. В такой мрачной обстановке глазу не за что было зацепиться, в голову лезли мрачные мысли, а душу охватывала тоска.

Макс глубоко вздохнул и сел на откинутые нары слева.

– Ну и что теперь будем делать? – спросил он Огниву, которая расположилась на нарах у противоположной стены. – Ну и влипли же мы…

– Максик, я прошу тебя, не драматизируй, – спокойным голосом ответила Огни, глубоко затягиваясь сигаретой и с удовольствием выдыхая дым, – не забывай, кто я такая. Мы здесь только потому, что я это позволила, а не потому, что так хорошо работает полиция.

Огнива закинула ногу на ногу, оперлась спиной о шершавую бетонную стену и продолжила:

– Местечко, конечно, мрачноватое, но мы здесь надолго не задержимся.

Макс внимательно посмотрел на Огни, которая снова сменила наряд – теперь она выбрала спортивный стиль. Белые беговые кроссовки с черными вставками, свободные светло-коричневые спортивные брюки, толстовка с капюшоном такого же цвета с надписью «I LIVE IN HELL», под толстовкой белая водолазка.

– Может, расскажешь тогда, зачем мы тут? – решил уточнить Макс.

– Если тебе очень интересно, то могу кое-что рассказать. – Огнива сделала небольшую паузу и объявила: – Мы здесь из-за Насоса.

– А-а-а-а, ну теперь, конечно, все стало ясно, – усмехнулся Максим. – Насос – это то, что нам сейчас нужно. Ты прости меня, но я не понимаю, при чем тут насос.

Огнива строго посмотрела на молодого человека, провела указательным пальцем по стене, палец тут же воспламенился, как спичка, и сказала:

– Ты меня не слушаешь, Максим. И не даешь договорить.

Макс сразу же понял, что не стоило иронизировать.

– Да, да, прости. Я немного нервничаю, вот и не сдержался, – примирительно сказал он. – Просто за пару дней столько всего произошло, что в итоге привело меня в отделение полиции, хотя я всегда был законопослушным. Продолжай, пожалуйста.

Огнива поднесла горящий палец к губам и легко дунула на него. Огонь сразу же потух, не оставив даже дымка. Она улыбнулась Максу и продолжила:

– Так вот, мы здесь из-за Насоса. – Огни снова сделала небольшую паузу, наблюдая за реакцией Макса. Он сидел и ждал продолжения, не пытаясь больше перебивать. – Это прозвище начальника отделения полиции – Сосин Олег Семенович, сокращенно Насос. – (Макс кивнул, показывая, что теперь-то ему все понятно.) – Сейчас он в звании полковника и ведет достаточно спокойный образ жизни. Но во времена, когда был молодым лейтенантом, он натворил много всего такого, за что ему придется навеки поселиться в преисподней. Чтобы заполучить место начальника отделения, он не гнушался ничем: шел по головам, подставлял сослуживцев, предавал, брал взятки. Я не буду тебе рассказывать все случаи его аморального поведения, думаю, и так все понятно. – Огнива встала с нар и принялась расхаживать по камере взад-вперед.

Хвост ее, соприкасаясь с полом, высекал искры, которые разлетались крошечными огоньками, падали и сразу затухали.

– Но это еще не самое страшное, Макс. За такое стремление к власти я бы его только похвалила и не трогала бы. Но он еще и убийца. – Огнива остановилась напротив Максим и посмотрела ему прямо в глаза. Макс заерзал от такого пристального взгляда, но продолжал смотреть на нее. Огни ударила хвостом по полу так, что многочисленные искры разлетелись во все стороны. Через пару секунд она снова расхаживала по камере.

– Будучи еще зеленым лейтенантом, в самом начале своей ужасной карьерной лестницы, он заживо сжег молодую семью и монашку.

В тот роковой вечер он изрядно выпил и, практически не помня себя, изнасиловал молодую монашку. Ему хотелось попробовать «запретного плода». Она кричала и сопротивлялась, но его это не останавливало, а только увеличивало азарт. Закончив свое дело, Сосин обвинил монашку в том, что это она его заколдовала и соблазнила, избил ее до полусмерти, оставив погибать на улице. Еще живую, но без сознания, монахиню случайно обнаружил друг Сосина – Николай, живший в собственном доме недалеко от этого места. (У Николая была счастливая семья: жена и маленький ребенок.) Мужчина рассудил, что бегать звонить в скорую – только терять время, девушка в ужасном состоянии, а у него жена медик, сможет оказать первую помощь – и отнес пострадавшую к себе домой. Наутро пришел за советом к Сосину и рассказал ему о своей ночной находке. Немного протрезвевший Сосин сообразил, что теперь его карьере и свободе придет конец. Он понял, что нужно действовать решительно. Тогда он попросил своего друга никому ничего не рассказывать и ждать его дома – мол, сам со всем разберется. А разобрался он скотским образом: убедившись, что вся семья Николая на месте, он запер их и поджег дом. Пламя уничтожило все следы преступления и семью друга Сосина. Этот подонок не пришел даже на похороны. Следствием, к которому приложил руку и Сосин, было установлено, что пожар случился из-за короткого замыкания проводки. Ну а жизнь у Сосина снова забила ключом, и уже ничто не мешало развиваться карьере полицейского. Он ни разу не пожалел о содеянном.

– Какая жуткая история, – сказал Максим, впечатленный рассказом. – Вот только я не пойму, мы пришли ему мстить? Но разве его деяния не подходят под определение – что плохо для людей, хорошо для тебя?

– Нет, Макс, месть здесь совсем ни при чем. Если смотреть на эту ситуацию со стороны его друзей и оскверненной монашки, то может показаться, что я пришла мстить за них. Но, с моей точки зрения, Сосин столько нагрешил, да еще и так сильно, что мы его просто должны низвергнуть в полыхающий ад. Могу тебя заверить, это не месть за обиженных им людей и даже рядом быть не может. Сосин по собственной воле много грешил, и мы будем рады его приветствовать у себя. Видишь ли, есть два вида грешников. Первый – это те, которым многочисленные существа из преисподней нашептывают, что делать, и они это выполняют. Они тоже грешники, но им помогаем мы. Такие люди обычно говорят о своих проступках: «бес попутал», «седина в бороду, бес в ребро», ну и так далее. А есть и второй вид – им не нужна наша помощь, они все делают сами, хладнокровно и жестоко. Среди них много серийных убийц, диктаторов, насильников и других моральных уродов. Вот Сосин как раз из второго типа. Такие люди попадаются нечасто, мы их ждем и принимаем с особым радушием.

– А разве человек не должен сначала умереть, чтобы попасть на суд, а потом уже в рай или ад?

– По большей части да. Но всегда есть исключения из правил. Вот возьмем полковника Сосина. Он уже столько всего натворил, что от него заочно отказались в раю. И, по мнению небес, – Огнива подняла указательный палец, – было бы совсем неплохо закончить его жизненный путь, пока он еще чего не натворил.

– Почему же сразу после того, как он сжег дом, ты его не забрала? – не унимался Макс. – Тогда, может, он еще меньше натворил бы дел.

– Видишь ли, это слишком лакомый кусочек, чтобы доверять его кому-то. Я должна забрать его сама! – Огнива снова села на нары. – А меня не было тут последние сто лет. Так что он жил и здравствовал, не подозревая, что ждет меня. И вот, поверь мне, теперь ему предстоит горячий прием и жутчайшее будущее, уж я постараюсь изо всех сил.

– Хорошо. С этим более или менее стало понятно, мы пришли за начальником полиции. А как же погреб часовни, в которой лежит часть твоей силы? – допытывался Макс.

– Да там все хорошо. Тайник надежно спрятан. Нам нужен Бухов, чтобы добраться до свертка, а он пока катается с Фархадом. Но скоро они уже прибудут к пруду, а мы как раз успеем закончить дела здесь.

– Еще один вопрос мне не дает покоя, – Макс сделал задумчивое лицо. – Вот мы в подземелье этом искали тайник и нашли старинные иконы. И я все думаю, почему я смог их взять в руки? Ведь получается, что я сейчас одержим Демоном (только прошу тебя, не обижайся), а по идее Демон должен бояться икон и всего такого, что принадлежит церкви. И если копнуть еще глубже, то это сам Демон, то есть ты, Огнива, трогала иконы моими руками. И примерно такая же ситуация, когда один из близнецов спокойно взял в руки серебряный крест, и ничего с ним не было.

Огнива сделала глубокую затяжку, выдохнула ароматный дым в потолок и произнесла:

– Начнем с того, что я не просто Демон, а одно из самых сильных существ преисподней. Если вспомнить историю, то давным-давно мой отец был тесно связан с ним, – Огнива запрокинула голову, посмотрела в потолок и замерла с задумчивым видом на пару секунд. После чего взглянула на Макса и продолжила: – Поэтому я знаю, как обходить некоторые препятствия. Иконы и тому подобные вещи сделаны для этого мира – мира людей, чтобы вселять страх и трепет, веру и много всего такого. – Огнива сделала паузу. – А я из другого мира, из мира духов, на меня это не действует. То же самое и с крестом, который Леха взял в руки.

– Хм, получается, тебя ничто не остановит… – задумался Макс.

– Не поняла! – с наигранной строгостью изогнула бровь Огнива. – Ты хочешь меня остановить?

– Нет, конечно, ты что. Да и теперь я понимаю, что это невозможно, – поспешил оправдаться Макс.

– Если тебе будет спокойнее, я тебе скажу, что есть вещи, которые заставят меня и других могущественных Демонов остановиться. – (Макс затаил дыхание и подался всем телом вперед, чтобы не пропустить ни слова.) – Что ты двигаешься ко мне? – усмехнулась Огнива. – Думаешь, я тебе скажу, что это? Нет уж. Я просто хотела тебя успокоить, что есть кое-что, и не более.

– Что-то наподобие того заклинания, при помощи которого тебя раньше изгнали из тела Ивана? И из-за которого сегодня ты не смогла взять сверток?

Глаза Огнивы вспыхнули ярким огнем, на лице появилась злобная улыбка. Она вскочила на ноги и воскликнула с пафосом:

– Да как ты смеешь дерзить! Может, ты сомневаешься в моем могуществе?!

Макс почувствовал, как снизу повеяло сильным жаром, а в воздухе появился едкий запах серы. Он опустил глаза и увидел, что под ним нет пола, а сам он сидит на деревянных нарах над бурлящей магмой. Максим со всей силы вцепился руками в нары и задрал ноги.

– Огнива, хватит! – закричал он, перекрикивая бурлящий шум. – Я верю в тебя! Ты меня неправильно поняла! Я просто спросил!

– Ах, ты просто спросил? Ну так вот тебе ответ: не пытайся от меня избавиться – это может очень плохо для тебя кончиться. Я сама решу, когда мне уходить.

– Конечно! Ты абсолютно права, – Макс говорил быстро, с ужасом наблюдая за магмой внизу. – Я не хочу от тебя избавляться, мне даже нравится проводить с тобой время. Оно сильно разнообразило мою жизнь, я получил столько ценных уроков…

– Ах ты льстец, – засмеялась Огнива. – Видимо, действительно, наше общение идет тебе на пользу.

Под ногами Максима снова появился пол, так же неожиданно, как и пропал до этого.