СОС – именно так за глаза называли начальника отделения полиции Сосина Олега Семеновича. Но некоторые, более находчивые полицейские пошли еще дальше в сокращениях и называли его НАСОС – сокращенно от Начальник Сосин Олег Семенович.
В кабинете Олега Семеновича было тесно. В небольшой продолговатой комнатке помещалось совсем немного мебели. У стены, противоположной от входа, стояла шкаф-стенка, заполненная документами, сувенирами и книгами. Центральную нишу стенки занимал старый ламповый телевизор, накрытый белой салфеткой, на которой стояла блестящая фигурка Хотэя. Никто в отделении не мог вспомнить, чтобы этот телевизор хоть раз включали. Складывалось впечатление, что он находился в кабинете руководителя для заполнения пространства и использовался исключительно как подставка для Хотэя.
Столы в кабинете были составлены буквой «Т». Во главе, спиной к мебельной стенке, восседал на своем месте Сосин. При этом казалось, что статуэтка Хотэя, стоящая на телевизоре, балансирует на лысине начальника, над чем регулярно подшучивали сотрудники отделения. По левую руку от начальничьего стола находились два больших двустворчатых окна, прикрытых темно-желтыми шторами с геометрическим рисунком. Подоконники были широкие, на них стояли комнатные цветы в горшках. Из-за того, что кабинет был узкий, человек, проходящий вдоль окон, всегда задевал со одной стороны шторы, а с другой – спинки стульев, стоящие возле столов. Справа от стола начальника располагались сейф и трехдверный шифоньер.
Утро пятого мая для напарников-полицейских Алексея Баранова и Петра Синякова началось с выговора от руководства. Начальник расхаживал по своему тесному кабинету, жестикулируя и то и дело срываясь на крик. Он распекал подчиненных по поводу вчерашней неудавшейся погони за дебоширами, устроившими погром в торговом центре. От накала эмоций у Олега Семеновича раскраснелась немаленькая лысина, а лицо пошло пятнами. Когда он кричал, его длинные усы забавно подпрыгивали на лице.
Проходя в узком пространстве между окном и столом, за которым сидел капитан Баранов, Сосин задевал его своим пузом, заставляя двигаться вперед. Нужно сказать, что пузо у Сосина было пивное, круглое, выпиравшее из относительно некрупного тела, и Сосин им постоянно, сам того не замечая, всех задевал. Даже за пределами своего кабинета, если Насос останавливался с кем-то поговорить, он обязательно упирался в собеседника животом и спокойно продолжал диалог.
Сейчас же Сосин не мог сидеть на месте и постоянно бродил вдоль окон, толкая пузом капитана Баранова, что сильно смешило Синякова, сидевшего напротив. В свою очередь, смех Синякова еще больше бесил начальника отделения, заставляя его переходить на крик и угрозы увольнения.
Все это время руки Баранова висели вдоль тела, ими он старался ни к чему не прикасаться. Но проходя в очередной раз мимо капитана, полковник Сосин так толкнул его животом, что тому пришлось схватиться за ножку стола, чтобы усидеть. Алексей Баранов даже звука не успел издать, как ножка осталась у него в руке, а четыре болтика тихо упали на пол. Алексей решил не заострять на этом внимание начальника и медленно подставил ножку на место. Она осталась стоять ничем не закрепленная, готовая упасть от любого движения. Это маленькое приключение не ускользнуло от внимания старшего лейтенанта Синякова, который уже еле сдерживался от того, чтобы не засмеяться в голос.
Сосин закончил свою оглушительную речь и попросил двух полицейских покинуть его кабинет. Баранов встал и по привычке хотел задвинуть за собой стул, но тут у офисного стула отошла сварка на стыках основания и ножек, при этом открутилось несколько болтов. Стул моментально развалился, а в руке у Баранова осталась спинка. Капитан Сосин был настолько зол, что не обратил внимание на конфуз со стулом, только строго посмотрел на Баранова. Тот извинился, положил спинку на стол и побыстрее вышел из кабинета.
После получасовой экзекуции в кабинете начальника Баранов и Синяков вышли с легким звоном в ушах. Отпуская подчиненных, начальник велел подготовить подробный отчет о случившемся накануне, опуская подробности о переговорах со странным женским голосом и о чудным образом рассыпавшихся машинах. Также им было сказано, что до окончания внутреннего расследования проштрафившимся сотрудникам никто не даст машин, и теперь они будут патрулировать улицы пешком. А еще – что они должны быть благодарны ему, полковнику Сосину, за то, что он не отправил их на психиатрическую экспертизу и на проверку наличия у них в крови запрещенных веществ.