Вопрос о происхождении культуры пражского типа можно отнести к наименее изученным. По-видимому, прошло недостаточно времени, чтобы собрать необходимый для этого материал. Пока это одна из самых молодых по времени выявления и изучения археологических культур.
На отведенной Иорданом территории славян (венедов, склавинов и антов) в VI в. обнаруживаем только одну археологическую культуру — культуру пражского типа. Уже одно это позволяет определять ее как славянскую. Однако славянская принадлежность носителей этой культуры прекрасно доказывается и археологическими методами, свидетельствующими о генетической преемственности культуры с более поздними средневековыми славянскими древностями на всей очерченной территории.
Тем не менее задолго до открытия пражских памятников исследователи славянского этногенеза разделились на две группы: автохтонистов, утверждавших, что славяне сформировались на той территории, где их застает историческое время, т. е. на территории, где они пребывали во времена Иордана, и на тех, кто считал славян поздними пришельцами. При этом указывали на разные исходные территории. Впрочем, большинство историков и археологов отводили им более восточные земли и даже называли Азию, о чем мы уже говорили. Поэтому и при оценке пражской культуры сохранялось деление исследователей на две группы. Одни считали местом ее возникновения центр Европы севернее Карпат, другие искали ее истоки к востоку от этого ареала. Более подробно проблему возникновения пражской культуры мы рассмотрим позже. Предварительно заметим, что, следуя предложенной автором концепции прародины славян, продолжение их истории в следующем после завершения пшеворского периода мы должны связывать, прежде всего, с племенами, которые пришли на смену пшеворцам в качестве их генетических преемников именно в Эльбо-Висланском междуречье, а не уводить славян из этой области и помещать их туда, где обитали неславянские племена — носители балтских культур на востоке, фракийских на юго-востоке, и тем более не к западу или югу от указанной территории. Культура, которая пришла на смену пшеворской в Эльбо-Висланском междуречье, была пражская. Поэтому, несмотря на то что памятники пражской культуры охватывают значительно больший ареал, что свидетельствует о расширении славянской территории в рассматриваемое время, эпицентр пражской культуры, место ее формирования, несомненно, находился в той области, где исторически ей предшествовала пшеворская культура. Выделяя наиболее характерные признаки пражской культуры, логично ориентироваться прежде всего на памятники, расположенные в ее начальной коренной области, где они в меньшей степени были осложнены влиянием соседних культур, на территории которых они проникли позже в процессе начавшегося расселения за пределами прародины.
Очевидно, что вопрос о происхождении пражской культуры, как и любой другой, должен решаться путем установления ее генетического предшественника и выявления в них общих культурных элементов, перешедших из одной культуры в другую.
В поисках истоков пражской культуры необходимо сразу же исключить те области, куда носители этой культуры распространились в процессе своей миграции из прародины, с тем чтобы не искать их генетических предшественников среди чуждых им народов.
Так, мы должны исключить из ареала не только славянской прародины, но и начальной территории формирования пражской культуры Балканский полуостров, начало расселения на котором славян хорошо описано в византийских источниках, а также область между Днепром и Бугом, которая в предшествующее время вплоть до VI в. оставалась неславянской. Это тем более важно сделать потому, что значительная часть исследователей, сторонников более восточной локализации славянской прародины, традиционно выводила, а некоторые и сейчас все еще продолжают выводить славян именно из этого региона и повторять идею о якобы позднем приходе славян в Центральную Европу с востока и даже из Азии, о чем пишет, например, Британская энциклопедия. Мысль о позднем приходе славян в Центральную Европу с востока настолько укоренилась в историографии, что ей необходимо уделить особое внимание.
Возражая этой идее, следует указать на то, что распространившиеся в VI в. на этой территории пражские памятники наложились на археологические культуры, связанные с неславянским этносом. Здесь, начиная от Среднего Поднепровья на юге и до западной Двины и Прибалтики на севере, а на северо-востоке до верховьев Волги, обитали балтские племена, которые пришли сюда еще в бронзовом веке и занимали это пространство в течение всего железного века. Одним из убедительнейших доказательств этому является господство здесь балтской гидронимии, о чем уже не раз говорилось выше. И в Днепро-Бугском междуречье пражским племенам предшествовали носители балтских археологических культур — киевской и колочинской.
Область к югу от Киева характеризуется наличием древней иранской и частично фракийской гидронимикой. Здесь локализуется несколько археологических культур: киевская, отмеченная переселением с севера потомков зарубинецких племен, Черняховская, связь которой с фракийским миром наиболее вероятна, распространившаяся в III в. вместе с готской экспансией вельбарская культура. Все это неславянские культуры, и искать в них истоки пражской славянской культуры совершенно бессмысленно.
Необходимую осторожность следует соблюдать и при интерпретации археологических источников. Так, нельзя решать вопросы хронологии пражской культуры, территории ее распространения и тем более о происхождении культуры на основании одиночных находок сосудов с близкими пражским формами. Среди разнообразного керамического материала разных культур всегда можно обнаружить очень сходные единичные экземпляры посуды. И глубоко права была И. П. Русанова, когда, возражая В. Д. Барану, который обосновывал свою идею об истоках пражской культуры в междуречье Днепра и Южного Буга перечнем единичных находок в этом регионе горшков с близкими пражским параметрами, заметила, что сосуды таких форм встречаются на всем пространстве Черняховской культуры, хотя пражские памятники покрывают только часть Черняховского ареала. То же можно сказать и по поводу находки близкого к пражским сосуда на поселении Остров, что послужило Гавритухину одним из доказательств признать припятское Полесье самой древней областью пражской культуры и датировать начало этой культуры чуть ли не IV в.
Поиск генетических предшественников пражской культуры должен быть ограничен областью между Эльбой и Вислой, которая была прародиной славян и где именно в это время впервые фиксируют славян письменные источники. Напомним место у Иордана о локализации славян. Венеды у него жили на севере от Карпат, «у левого их склона, спускающегося к северу, начиная с места рождения реки Вистулы (Висла), на безмерных пространствах расположилось многолюдное племя венедов». И далее: «Склавены живут от города Новиентуна и озера, именуемого Мурсианским, до Данастра, на север — до Вислы; вместо городов у них болота и леса». Далее следует описание территории, которую занимали анты, о чем мы поговорим позже. В комментариях к этому сообщению Иордана Е. Ч. Скржинская западной границей склавенов считает среднее течение Дуная, р. Сава и оз. Балатон.
Условно мы могли бы исключить из начального ареала пражской культуры области, примыкающие с юга к Балтийскому морю, занятые в свое время германскими племенами с ясторфской культурой, отрезавшими ранних славян от моря.
В пределах очерченной территории к северу от Карпат, между Эльбой и Заале на западе и Вислой на востоке, непосредственным хронологическим и территориальным предшественником культуры пражского типа была пшеворская культура и никакая другая. Простая логика требует искать в ней и генетического предшественника пражской культуры.
Следует напомнить, что исторический период, предшествовавший формированию пражской культуры, вошел в науку как время Великого переселения народов.
Действительно, не только пшеворское время, но и до него история этого региона отмечена сложными этнокультурными процессами, связанными со значительными перемещениями населения. В пшеворское время на территорию славян проникли значительные массы германцев. о чем сообщили древние письменные источники (Иордан, Прокопий Кесарийский). Пшеворскую культуру многие германские исследователи называли германской или полиэтничной, к чему пришло значительное число археологов. Обе точки зрения нельзя признать справедливыми. Они вошли в научную литературу по причине долгого незнания о, несомненно, славянских памятниках на этой территории в VI—VII вв., представленных пражской культурой, выявленной относительно недавно и степень изученности которой все еще находится на начальной стадии. Теперь очевидно, что в области локализации пражских памятников, покрывающих весь обширный регион от Эльбы до Вислы, появляются поселения и могильники, оставленные германскими племенами. Но они не тождественны основной массе пражских памятников и отличаются от них. Объединять их со славянскими в единую пражскую культуру и называть последнюю полиэтничной будет неверно. Задача состоит в том, чтобы разделить разноэтничные культуры, выявить в них по отличительным признакам славянские и германские материалы и памятники, а не сводить их под гриф одной «полиэтничной» культуры.
Трудности в решении проблемы происхождения пражской культуры определяются тем, что она пока изучена хуже, чем ее предшественница. Так, по подсчетам польского исследователя В. Шиманского, в Мазовии, например, даже количество выявленных пшеворских памятников относится к числу пражских как 100 : 15. Сравнение пшеворских и пражских материалов оставляет впечатление заметной деградации славянской культуры. Возможно, решающую роль в этом сыграло, как мы уже говорили, гуннское нашествие и падение Римской империи. Известно, что культурное влияние Рима на периферийные области и соседей проявило себя в широком проникновении на эти территории римского импорта, наложившего особый отпечаток на европейские культуры. Неслучайно в археологии тот период назван римским.
Несмотря на то, что некоторые археологи отвергают генетическую связь между пшеворской и пражской культурами (например, польский археолог К. Годлевский), имеется много доказательств наличия такой преемственности. Впрочем, и К. Годлевский, отрицавший славянский этнос пшеворской культуры, соглашался с тем, что в поздних пшеворских памятниках имеются сосуды, близкие к пражским.
В решении проблемы происхождения пражской культуры мы должны доказать ее генетическую преемственность с какой-то предшествовавшей культурой или культурами. Доказательства должны быть выявлены по всем трем основным элементам культуры: керамике, жилищам и погребениям.
Тщательный сравнительный анализ пшеворской и пражской культур обнаруживает их тесную генетическую связь. Большую работу в этом плане провели в своих исследованиях И. П. Русанова и В. В. Седов. Суммируем их основные наблюдения.
Наиболее важным и лучше других изученным элементом пражской культуры является керамический материал. В нем находят отражение и влияние иных синхронных культур и действие культурных субстратов.
Чешские исследователи, выделившие эту культуру, были убеждены в том, что пражская керамика развилась на основе пшеворской, какую они считали также славянской.
Керамический материал пражской культуры разнообразен и заметно отличается по регионам. Эти различия могут возникнуть в результате поглощения славянами неславянских культур, которые предшествовали им до того, как славяне начали свою миграцию.
Естественно, что при таких обстоятельствах в пражский керамический материал проникали и закреплялись в нем формы сосудов, не свойственные начальному славянскому комплексу. Поэтому в поисках славянских культур, которые предшествовали пражской и продолжением которых она стала, нельзя оперировать всеми формами пражской посуды и тем более нетипичными.
Обращаясь к вопросу о происхождении пражской культуры, И. П. Русанова, несомненно, один из крупнейших специалистов по этой культуре, выделяет, безусловно, пражский тип сосудов и устанавливает его дату. Сравнивая между собой археологические материалы синхронных культур, она определяет область с типичными пражскими сосудами и на этом основании намечает начальную историческую область славян второй половины I тыс. н. э. Именно в этой области она ищет генетических предшественников пражской культуры. Известно, что носителям пражской культуры в Эльбо-Висланском регионе непосредственно предшествовали создатели пшеворской культуры. Оставалось еще раз на более значительном материале проверить, насколько согласуется керамический материал пшеворской и пражской культур. С пшеворскими сравнивались прежде всего наиболее ранние типы пражской посуды, не осложненные последующими влияниями. Таким наиболее древним оригинальным пражским сосудом, как уже отмечалось, был высокий горшок с усеченно-коническим туловом, слегка суженным горлом и коротким венчиком. Наибольшее расширение у такого горшка приходится на верхнюю треть его высоты.
Проделавшие большую аналитическую работу по классификации пражской и пшеворской посуды на всем ареале этих культур, И. П. Русанова и В. В. Седов независимо друг от друга пришли к выводу, что типичные, наиболее ранние высокие узкогорлые пражские горшки восходят к пшеворским типам керамики.
Большую группу пшеворских горшков составляют лепные неорнаментированные приземистые сосуды, имеющие близкие аналогии в пражском керамическом материале. Разница между ними в том, что пшеворские горшки имеют более толстые стенки и более тяжелые, чем пражские. На многих пшеворских поселениях находят обломки посуды, очень близкой по форме и оформлению венчика пражским.
Несомненные черты генетической преемственности между пражскими и пшеворскими памятниками просматриваются в поселениях и жилищах. Правда, в отличие от керамики, жилища и погребения представлены хуже. В наличном материале, возможно, имеют место неточности субъективного характера в описаниях остатков некоторых построек из-за сложности их выявления и различий в методиках при проведении раскопок.
Уже в пшеворской культуре начинается переход от укрепленных городищ к открытым, неукрепленным селищам. Пражские поселения, как правило, открытые, неукрепленные. По сравнению с пшеворскими они стали меньше по размерам, но это не является признаком разноэтничности этих культур. Практически во всех синхронных культурах наблюдается такой же переход к неукрепленным поселкам.
Трудно объяснить причины произошедших изменений в размерах пражских поселков по сравнению с пшеворскими. У пшеворцев они достигали нескольких гектаров. Поселения пражской культуры обычно не превышали 1 га. То же можно сказать и по поводу могильников. Есть мнение, что в период начавшегося Великого переселения народов имел место уход из родных мест значительной части населения.
Зато хорошо сохранилась преемственность в типах построек. Один из крупнейших специалистов по этногенезу славян польский археолог Костшевский прямо писал, что славянские жилища столбовой конструкции ведут свое происхождение из пшевора. Он убедительно обосновал это на примере славянских памятников, распространенных между Вислой и Одером.
То же можно сказать и по поводу пшеворских и пражских полуземлянок.
В пшеворской культуре углубленных жилищ, как и в пражской культуре, было больше, чем столбовых. Несомненное сходство между пшеворскими и пражскими жилищами наблюдается в их планах и расположении очагов.
Преемственность между пшеворской и пражской культурами обнаруживается и в материалах погребальных памятников. Среди достаточно разнообразных по обряду погребальных памятников пшеворской культуры встречаются одиночные урны в неглубоких ямках, засыпанных землей с углем. Такие погребения характерны и для пражской культуры. Отметим еще одну деталь, которая присутствует в пшеворских и пражских захоронениях: погребальные урны часто бывают накрыты миской или камнем.
Таким образом, пражская культура является прямым генетическим преемником пшеворской культуры. Влияние других, смежных культур было опосредствованным, а там, где пражские племена в процессе начавшегося расселения оказались в новых местах, неславянские культуры сыграли роль субстратов, способствовавших возникновению локальных вариантов пражской культуры, а позже — разделению славян на три ветви: западных, восточных и южных.
Нет сомнений в том, что необходимо дальнейшее преумножение материалов пражской культуры. Не все регионы ее локализации изучены в равной степени, и это может привести к ошибочным заключениям. Так, еще недостаточно изучен западный регион культуры между Эльбой и Одером. Очень важно выявить как можно больше ранних памятников культуры, которые можно было бы сопоставить с позднейшими памятниками предшествовавшей ей пшеворской культуры. Недостаток материала может привести к ошибочным заключениям. Так, едва ли можно согласиться с мнением И. П. Русановой, что начальная область формирования пражской культуры находилась в южной и средней Польше. То обстоятельство, что здесь выявлено относительно больше ранних материалов пражской культуры, чем в других местах, может быть объяснено неодинаковой степенью изученности различных регионов пражской культуры. Если согласиться с выводом ряда исследователей, что пражская культура формировалась на основе пшеворской, то логичнее определять начальную область формирования пражской культуры на всем том пространстве, где ей предшествуют пшеворские памятники.