Штутгарт

Кристиан Бранд

День, когда похоронили Кракауэра, ничем не отличался от череды других дней. Погода не самая приятная, но и не плохая, ничего существенного не происходило, летние каникулы еще не закончились, однако воцарялась та суета, какая бывает под конец года. Как расцветает весной природа, так и жизнь в городе пробуждается к осени.

Здесь, на Пражском кладбище Штутгарта, занимались умершими. Трауром, бренностью. Памятью. А в тот день – Вернером Кракауэром.

Бранд стоял позади толпы, священник у гроба совершал литургию по усопшему. Кристиан не придавал этому значения. Он хотел конкретных ответов на конкретные вопросы, от женщины, которая тоже планировала присутствовать на погребении. В Берлине они расстались очень быстро. Бьорк уже на следующий день вызвали в Европол. Очевидно, им не терпелось выяснить, что побудило их сотрудницу участвовать во всем этом. Ровно это интересовало и Бранда. Он не хотел делать скидку на состояние Инги, поскольку чувствовал, что его использовали, с того момента, как увидел на ее животе скорпионов.

– Что с вами, Бьорк? – спросил он, пока они ждали подкрепления в берлинской промзоне.

– Со мной?

– Вы ведь прекрасно понимаете свою предвзятость, верно? Уж куда дальше, – сказал он ей тогда и указал на живот. – Кто вы вообще? Какое отношение имеете к Игре? В даркнете я вас не видел. Вы играли другую роль? Может, и сами участвовали?

– Чушь.

– А зачем у вас это на животе?

– Я не знаю.

– Да ладно вам. Откуда скорпионы?

– Дело прошлое.

– Это не ответ.

Бьорк молчала.

– От Шпикера, не так ли? – он понимал, что оставлять на жертвах светящихся скорпионов мог только тот самый человек, который скрывался за разными именами, подделывал дипломы и переезжал с места на место. Как не чуждый искусству, Бранд сразу увидел, что тату-скорпионы Бьорк выполнены в той же технике, как и все другие. – Это он вам их набил? – не отставал Бранд.

– Это долгая история.

– Да мне плевать, – ответил он, чувствуя закипающую ярость. Он даже думал попросить берлинских коллег арестовать как Бьорк, так и Шпикера.

Она довольно долго колебалась, прежде чем, наконец, пробормотала:

– Мы были парой.

– Что? – Бранд был ошеломлен. – Этот и вы?

Она скривила рот.

– Он раньше выглядел значительно лучше. Шестнадцать лет назад, в Лондоне. Я была тату-моделью, он – студентом-медиком и молодым художником. За много лет до всего этого шоу.

– Он набивал вам тату?

– Дерево. Им он перекрыл другие татуировки. О скорпионах я долго не знала.

Бранд не смог удержаться от презрительной гримасы.

– Знаю, звучит странно…

– Да что вы?

– Как и другим Жертвам, он… сделал их тайком.

Бранд не мог скрыть свой скепсис, поэтому она продолжила:

– Брам был весьма искусен. Набить УФ-тату так, чтобы при нормальном свете ее не было видно, не так-то просто. Даже если другие татуировки и рубцы отвлекают. В этом он был мастер. Жертвы всегда обнаруживали их случайно.

– Ну вы-то совсем не из их числа.

– Нет. Во всяком случае, не из тех, на кого охотились в Игре.

– А из кого?

– Это сложно.

– Ничего, я послушаю.

Она сделала несколько глубоких вздохов, затем обвела рукой пространство вокруг и сказала:

– Я была ему нужна для вот этого. Для финала. Это было вроде… странной религии, доходящей до исступления. Все началось с одного сна. Он хотел умереть. Втроем, быть расчлененным за компанию с небесным и земным ангелом в качестве последнего акта несправедливости. Понятно?

Бранд проигнорировал этот бред и перешел к роли Бьорк.

– С какого момента вы знали о скорпионах?

– Года три-четыре.

– И конечно же, не увидели никакой связи с преступлениями после появления первых жертв, а? – в его вопросе слышался неприкрытый сарказм, настолько абсурдным представало произошедшее в его воображении. – Уже в тот момент вам следовало бы обратиться к кому надо и отдать это дело.

– Вы так считаете? – только и сказала она и кивнула на труп Кирххофа.

Тут до Бранда дошло, что дело, возможно, было слишком запутанным, чтобы решать его при помощи обычных служебных регламентов.

Большего он в тот вечер от Бьорк не добился. Приехали полицейские и криминалисты, с ними медики и пожарные. Было удивительно видеть столько людей на месте преступления.

Тут он вынырнул из своих мыслей и вернулся на кладбище.

Еще более удивительным был тот факт, сколько же народу пришло на прощание с Вернером Кракауэром. Можно подумать, что умер высокопоставленный чиновник. Общественный интерес, конечно, был подогрет репортажем, сделавшим Кракауэра знаменитым после смерти. Человек, пожертвовавший собой. Газета, из которой его бессрочно уволили, писала о специальном маневре, о секретном расследовании и необходимости распространять ложную информацию, в том числе и слухи о его увольнении до истечения трудового договора. Бранду было очевидно, что это фиктивная чушь, хотя такая версия и говорила в пользу Вернера Кракауэра: человек, которому на лбу написали «Предатель», реабилитирован в медиапространстве. Теперь он тот, благодаря кому закончена Игра в Охоту. Так и было задумано. Бранд не стремился стяжать лавры, Бьорк, вероятно, тоже – хотя бы из-за конфликта интересов. К счастью Кракауэра, общественность не особо интересовало, чем в итоге все закончилось. Он был идеальным героем. Прокуратуре в Берлине было нечего ему предъявить. Да, без сомнения, все закончилось в его пользу.

В голове церемонии первые приглашенные начали окроплять гроб святой водой, осенять крестным знамением и отходить, уступая место другим. Постепенно образовалась очередь, в которую встал и Бранд. Еще раз решил воспользоваться возможностью поискать в толпе Бьорк – ее не было. Избегала с ним встречи? Может, и так, зная, что у него есть еще вопросы. Или что-то помешало ей приехать?

Когда наконец подошла его очередь, он тоже окунул ветку в святую воду и окропил ею ту часть гроба, где стояла фотография в рамке. На ней был изображен мужчина, который мог быть корпулентным братом того, которого знал Бранд. Он вряд ли опознал бы Кракауэра по этой фотографии. Точно так же, как узнал Брама Шпикера по увиденным ранее видеозаписям с главного вокзала лишь при дневном освещении. Эти люди в разных ситуациях выглядели по-разному, в зависимости от того, сколько весили, сколько им было лет, какую прическу они носили (если носили вообще), была ли у них на лице краска, мейкап, клоунский грим или – как в случае Брама Шпикера – яркая ультрафиолетовая маска. В этом-то и сильны суперраспознаватели типа Бьорк. Они узнают людей, несмотря ни на что.

Бранд огляделся в поисках родственников и увидел Ингу. Она быстрыми шагами удалялась от траурной церемонии. Бранд поспешил за ней. Но не успел ни присоединиться, ни окликнуть: она села в такси и уехала.