Берлин, 20 часов 59 минут

Мави Науэнштайн

Холод, тошнота, потеря памяти – все утратило значение. Мави только и смотрела на женщину в трех метрах от нее, истекавшую кровью на глазах. Толстяк с заклеенным ртом зарезал ее. Он только раз вогнал в нее нож, но этого хватило. Она закричала в последний раз и скрючилась, потом пошла кровь, под женщиной быстро образовалась лужа и залила собой неоновую живопись на бетонном полу.

Человек со светящейся надписью на лбу вернул нож великану и рухнул, прямиком в лужу крови, смотрел, как умирает женщина. Смотрел и тот другой, который весь был покрыт светящимися татуировками, словно сказочное существо.

Он снова заговорил, слишком тихо, расслышать было невозможно.

Мави старалась не думать, что будет дальше. Иначе она бы спятила. Она попыталась сосредоточиться на последней фразе, которую великан адресовал ей.

Тебе не придется страдать. Тебе не придется.

Она хваталась за надежду, что она будет только наблюдать. Что она нужна ему в качестве свидетеля. Но зачем? Почему именно она?

Она видела, что в руке у нее игла для внутривенного вливания. Зачем?

Она чувствовала, как слезы текут по щекам. Надо постараться думать о хорошем. Отвлечься. Первая мысль, что пришла в голову, была о Силасе. И сразу последовали вопросы. Почему он не рядом? Что случилось вслед за вчерашним вечером? Она представила, что он лежит где-нибудь без сознания, раненый… или, может, он ее ищет?

– Силас! – прошептала она, зная, что это ничего не даст. Как бы она хотела посмотреть ему в глаза. Сказать, что он самый хороший. Что она его любит и всегда будет любить. Ей хотелось, чтобы он знал.

Великан отошел в тень, оставил в центре зала мертвую женщину и толстого человека. Рот у того был по-прежнему заткнут. Он быстро дышал через нос, кашлял, с усилием втягивал воздух, снова кашлял. Очевидно, он страдал от недостатка кислорода.

Мави услышала звук вертящихся колесиков и скрип, а затем великана. Он втащил в столб света нечто, формой и размером напоминающее стенной шкаф, задрапированный черной тканью. Он оставил его наискосок справа от Мави, метрах в четырех, снова ушел и притащил еще один шкафообразный ящик и установил слева. Теперь вместе с Мави они образовывали что-то вроде равностороннего треугольника. Великан наклонился, залез под ткань и вытащил нечто, похожее на огромный выключатель, на зуммер, какой нажимают в квиз-шоу, чтобы дать ответ. Он светился ярко-красным. Человек положил его в метре от задрапированного шкафа на пол, подошел к девочке, вытащил и из-под второго шкафа такой же зуммер. Было невозможно игнорировать эти красные штуковины. Зачем они? Что они запускают?

Великан подошел к толстяку, помог ему подняться и подтащил к шкафу слева от Мави. Затем правой рукой потянул за ткань, чтобы она сползла на пол. За ней оказалась голая женщина. И не только. Но Мави уставилась на женщину. Она была худа, короткие светлые волосы ярко светились. Все тело покрывала татуировка, черная, разветвленная, вплоть до лодыжек и запястий. Но это не все. На ее теле тоже кое-что светилось. Вокруг пупка, откуда брала начало вся гигантская татуировка, извивались три светящихся скорпиона.

Женщина стояла в чем-то вроде металлической необрешеченной клетки. Массивная рама на транспортных роликах, метра три в высоту, два в ширину и один в глубину, состоявшая из толстых штанг, громоздких и негнущихся. Мави огляделась: конструкция напоминала ту, в которой находилась она сама.

Женщина казалась мертвой, настолько бледным было лицо. Хотя Мави успела заметить короткое, но отчетливое движение головой.

Сзади, на уровне шеи женщины что-то сверкнуло. Что-то круглое, с зубцами.

Полотно пилы.

Великан теперь опять обратился к мужчине, сначала показал в сторону Мави, потом на зуммер перед обнаженной и, наконец, на последний, пока закрытый, шкаф. Толстяк энергично замотал головой. Но великан, как и прежде, продолжал говорить, жестикулировал, потом как будто стал что-то высчитывать.

В какой-то момент толстяк кивнул.

Великан отвернулся от него и подошел к Мави.

– До свидания, Ангел мой, – мягко сказал он и скрылся за ее клеткой. Что-то щелкнуло, как от переключения рубильника.

Мави хотела закричать, но голос ее не слушался.

Великан снова появился перед последней клеткой, сдернул ткань, но за ней оказалось пусто. Конструкция была на первый взгляд такой же, но при внимательном рассмотрении устроен шкаф был сложнее, чем тот, в котором находилась женщина. В нем пилы были встроены не только на уровне головы, но и слева, справа, сверху и снизу.

Для кого…

Вдруг великан снял через голову верхнюю часть одежды. Под ней оказалась голая, светящаяся кожа – такая же, как на руках, шее и голове. Множество рисунков одновременно светились в ультрафиолете, создавая эффект полноценного источника света. Теперь он снял и обувь, носки, потом брюки, пока не остался совсем голый, голый и возбужденный. Его член тоже сиял, он увеличился, когда великан зашел в последний металлический ящик. Мави услышала, как щелкнуло четыре раза, после чего и он оказался прикован. Спустя мгновение заработали пилы, позади женщины тоже, сначала на малой скорости, потом все быстрее, пока не послышался высокочастотный металлический визг. И только у Мави все было тихо.

Ей вдруг стало тепло. Слишком тепло для того холода, которым было пронизано ее тело. Тепло шло сзади, очень быстро стало невыносимо жарко. Мави откинула голову назад и угадала пылающий металл.

Его было не видно, но она сразу вспомнила утюг. Такой же, каким обожгла ее мать, только теперь он был кратно больше.

Она почувствовала жжение на правом сгибе руки. Мави посмотрела туда и увидела, как что-то поступает через инфузионную трубку. Ее сковывал паралич. Перед глазами мелькали искры.

Тебе не придется страдать. Тебе не придется.

Мужчина со светящимся лбом проковылял к ее зуммеру.

Мави набрала в грудь воздуха.

И закричала что есть мочи.

После этого все стихло.