Магдебург, 15 часов 39 минут

Адам Кун Студент

Адам услышал звон, явно не похожий на шум, который стоит в ушах после двенадцатичасовой смены на посту охранника. Он тяжело выдохнул и повернулся на другой бок. Кто бы ни стоял за дверью, мог бы уже сообразить, что открывать ему не собирались.

Не прошло пяти секунд, как снова резко позвонили.

Свидетели Иеговы?

Он представил, как толчком распахивает дверь перед носом нарушителя спокойствия и всыпает тому по первое число. Но уж слишком он для этого устал.

Никого нет дома. Вали!

Но тут зазвонили со всей дури.

Адам откинул легкое одеяло и вылез из постели. Он проковылял по коридору, отпер дверь и увидел…

Мика Кирковски.

– Мик?

– Приветики, Адам! – выпучился на него обкуренный тип, после чего протопал мимо него в квартиру.

– Тебе чего?

– Э? – не оборачиваясь спросил Кирковски. Он прямой наводкой шагал на кухню.

Адам потер голову, ощущение было, что в висках до сих пор бился ритм нескольких последних часов. Кружилась голова, да и сердце стучало сильнее обычного. Его организм, должно быть, находился сейчас в фазе глубокого сна, пытаясь восстановиться после нагрузки. Когда работаешь охранником на многодневном мероприятии в стиле техно, выбирать не приходится. Тут тебе и шум, и толпа, и адреналин. Теперь Адаму был необходим отдых.

– У тебя хлеб есть? Как это у тебя нет хлеба?

– Что тебе нужно, Мик? – повторил вопрос Адам, глядя на своего шарящего по шкафам так называемого друга. Этот, где бы он ни был, всегда чувствовал себя как дома.

– Давай не все сразу, – ответил Кирковски, скосив глаза и смотря мимо Адама. – Слышь, я, блин, голодный.

– Что ты здесь делаешь?

– Хлеб ищу.

– Слушай, Мик. Я устал как собака. Так что скажи, чего тебе, и вали отсюда. Усек?

– Э! Ты поаккуратнее с базаром. Мне от тебя ничего не надо. Это я тебе кое-чего подарю! Подоподарюрюрю! – бормотал он скаля зубы.

Он, как обычно, косил под Удо Линденберга. Женщинам эта манера, может, и нравилась, на Адама же производила впечатление ровно обратное.

– Пошел вон отсюда!

– Стоп, Адам, стоп, – стал защищаться непрошеный гость, выставив вперед ладонь. – Давай я объясню, окей? Блин, Адам, ты счастливчик! Я слишком обдолбан для работы всей моей жизни. Так вот, дорогой мой друг, я и подумал… – Он сделал паузу, прошаркал ближе, положил руку Адаму на плечо и продолжил:

– …что ты не только со снаряжением подмогнешь, если ты понимаешь, о чем я, но и знаешь, что нравится женщинам.

– Я этим больше не занимаюсь, – ответил Адам, он понял, куда клонит Кирковски. Ему не раз приходилось впрягаться за своего друга юности, который, бывало, взяв проститутку, лыка не вязал. Он сбросил с плеча руку Кирковски. – И кстати, ты разве не говорил, что хочешь завязать?.. Стану солидным – не твои были слова?

– Да! – пискляво выкрикнул Кирковски, будто отколол шутку века. – Конечно, конечно, так и есть, дорогой мой друг, и это… подельник. Но послушай, я же говорю, работа всей моей жизни. Твоей жизни! Пять тысяч евро, чувак. За один только вечер! Один! Вечер! – Он выудил из кармана штанов клочок бумаги и протянул его Адаму, гнев которого между тем перерастал в интерес.

– Пять тысяч?

– Пять. Тысяч. Ев-ро! Прикинь! – проорал Мик, устраивая в кухне триумфальную пляску.

Адам пытался разобраться в каракулях. Какая-то дыра на Отто-фон-Герике-Штрассе, двадцать два часа, комната 412.

– Что я должен делать? Жениться на ней?

– Не жениться. Нормальный извращенный секс с резинкой. Пососешь ей пальцы ног, если чо. Фу, блин! – Он сделал брезгливый жест, посмотрел на Адама и сказал: – Fifty-fifty. Будет по дв… полтора куска на нос, Адам! Покатаешься на Еве, приятель!

Кирковски пребывал сейчас в своем излюбленном амплуа, которое Адам терпеть не мог. Но он давно уже думал о деньгах и техно-вечеринках, на которых можно будет не работать. Пошло бы на пользу не только его ушам, но и учебе. Кроме того, женщина, оценившая ночь с Миком в пять тысяч, манила. Если постараться, может, и больше получится. А немного поразвлечься не помешает. До этого все предложения Мика были адекватные.

– Она тебя не знает, что ли? Она же заметит, что мы ее разводим.

– Не. Ничего она не заметит. По телефону была вроде как богатая русская. Евалина чего-то там. Типа ей меня посоветовала ее подруга. Да-да, сарафанное радио… Им от тебя все равно нужен только один орган, ты же понимаешь.

«Богатая русская в Магдебурге», – подумал Адам. Да какая разница. Опыт ему подсказывал, что то, что поначалу выглядит странным, в итоге оказывается лучшим.

– Семьдесят на тридцать, – предложил он. Если уж соглашаться, то оно действительно должно того стоить. Раньше он согласился бы на fifty-fifty, но теперь, когда учеба выходила на финишную прямую, а в перспективе маячила практика в большой адвокатской конторе во Франкфурте, его запросы тоже увеличились.

«Я правда этого хочу?» – шевельнулась в голове совесть, но тут же была заглушена корыстью. Пять тысяч звучали весьма соблазнительно.

Кирковски помычал и поцарапал себе подбородок.

– Ты, вымогатель. Сорок на шестьдесят?

– Семьдесят на тридцать, или ищи кого-нибудь другого.

– Блин, чувак, тогда это всего-то… сколько?

– Тысяча пятьсот евро за просто так.

– Хм…

– Тачка травы, Мик.

– По рукам!